– Мама пришла-а-а! Не уходи больше! – трёхлетний Тимоша повис на руке матери, едва она переступила порог квартиры. – Мам, не хочу ничего! Не буду-у-у!
– Сыночка, что случилось? – удивилась она, снимая пальто и стряхивая с сапога прилипший кленовый листок. – Чего ты такой капризный сегодня, а?
Не успел малыш ответить, как в прихожей показалась фигура его няни Веры Петровны – женщины лет шестидесяти пяти обычного телосложения.
Поначалу она была просто их соседкой, знала эту семью много лет. Но когда предыдущая няня внезапно уволилась и уехала к себе на родину, Вера Петровна с радостью вызвалась помочь, да и прибавка к пенсии была совсем не лишней.
– Да он... какой-то необычный сегодня был! – затараторила она. – До обеда вёл себя спокойно, рисовал, в машинки играл. Потом покормила и спать уложила – два часа от него ни звука, а как проснулся... – она всплеснула руками. – Вот это да, как разошёлся! Носился по квартире, кричал, прыгал на диване! Я ему – Тимочка, успокойся! А он смеётся, не останавливается, скачет, игрушки разбрасывает! Ну, никак не могла угомонить! Вот так и носился все время почти без остановки! Я уже думала, не справлюсь... И вдруг, как вы зашли – раз, и притих.
Мама мальчика улыбнулась и прошла на кухню.
– Веруня, спасибо вам, что кашку сварили. – Сынок, иди кушать!
– Не хочу-у-у! Не буду-у-у! – протянул мальчик и потянулся к своим машинкам.
– Тимочка, пошли-пошли, – подошла няня. – Мама тебя сейчас покормит.
– Не буду кашу! Фу, невкусная!
Минут через десять ребёнок всё-таки сидел за столом и ковырял ложкой в тарелке. Съев немного, он снова заныл:
– Всё! Больше не хочу! Не буду-у-у...
– Ну хоть половину доешь, – мама погладила его по голове. – Ой, сыночек, ты что-то горячий... – Вера Петровна, а вы днём температуру не мерили?
Няня вздрогнула, на мгновение замерла и, чуть растерявшись, проронила:
– Да нет... Может, на улице продуло? Ветер сегодня сильный был...
Мама вздохнула, достала термометр из аптечки, встряхнула и поставила сыну в подмышку.
– Сыночек, давай подержим.
Через пару минут раздался звуковой сигнал, и на экране появился результат: «37,8».
– Да как же это?! – развела руками побледневшая Вера Петровна, а мама, склонившись над сыном, спросила:
– Тим, а горлышко у тебя не болит?
– Не-а, – мальчик помотал головой и зевнул. Личико его стало усталым, веки начали слепляться. – Мам, спатеньки хочу...
– Спать? – искренне удивилась она. Обычно в это время сын всегда просился мультики смотреть, и уложить его было крайне сложно, а тут сразу спать. Это что-то новенькое.
– Хочу спатеньки... сильно-сильно... – Тимофей потёр глаза кулачками и вдруг поморщился, бровки его сдвинулись. – Ой... ножка... боит.
– Ножка? – переспросила мама. – Болит? Где, малыш?
Мальчик кивнул, губки задрожали:
– Боит... – неуверенно ткнул он пальчиком в правую ногу, потом провёл рукой по бедру. – Тут... и тут... боит...
– Синяков нет..., – мать быстро со всех сторон осмотрела ноги сына. – Вера Петровна, он не падал сегодня?
Няня побледнела ещё сильнее:
– Нет-нет, что вы! – голос её прозвучал слишком высоко. – Не падал! Просто прыгал, скакал... Мы утром спокойно гуляли, в песочнице играли, потом домой пришли... Покушали, вот и всё, больше ничего не было! Совсем ничего!
– Успокойтесь, я же не обвиняю. Не переживайте так, я просто спросила, – кивнула мама, сосредоточившись на сыне.
– Боит... ножка, – продолжал повторять Тимоша тоненьким голоском, личико его искажала гримаса боли. – Мама... – он прижал ладошки к животику. – И тут бо-бо...
– Животик? – мама напряглась. – Болит?
Мальчик кивнул, глаза его наполнились слезами. Лицо побледнело, губы задрожали.
– Боит... – прошептал он жалобно.
– Вера Петровна, давайте его в комнату отнесём.
Когда Тимошу уложили на кровать, он свернулся калачиком, подтягивая коленки к животу.
– Мама... тут боит, – расплакался мальчик, показывая на живот, а потом – на правую ногу. Бровки вновь сдвинулись от боли.
– Что он ел сегодня?
Няня стояла у двери, прижав ладони ко рту. Глаза её были широко раскрыты.
– Да всё как обычно! – затараторила она. – Утром каша, в обед суп с котлетой, полдник... печенье с молоком... Всё свежее, я же готовила! Всё как всегда... Ничего нового...
– Понятно, – мама склонилась над сыном, проверяя его состояние.
Неожиданно мальчик попытался слезть с дивана, начав хромать на правую ногу.
– А-а-ай! – всхлипнул он испуганно, глаза широко распахнулись. Растерянно посмотрел на маму. – Мама, ножка боит...
– Тимоша, не вставай, полежи! – мама подхватила и уложила его обратно, достала телефон.
– Всё, надо звонить в скорую!
Няня отвернулась к стене, губы её дрожали. Потом вдруг произнесла:
– Может, не надо пока? Может, само пройдёт? Просто температура поднялась немного... Дети часто...
– Что вы сейчас говорите? Я не знаю, что с ним! Конечно, нужно!
– Я просто... я думала... – няня схватилась за дверной косяк. – Может, правда, ветром...
Мальчик снова лёг, дыхание стало более тяжёлым и частым. По его побледневшим щекам текли ручейки слез. Глаза начали закрываться, лицо стало безвольным.
– Мам... спатеньки хочу... сильно-сильно... – пробормотал он, еле ворочая языком.
– Тим, сыночек, не спи! Тимоша!
Но ребёнок почти не отвечал. Только тихо стонал и откинул голову на подушку. Дыхание стало медленнее и глубже, чем раньше.
Состояние ухудшалось на глазах. Через пару минут его ручка соскользнула с живота, личико расслабилось, глаза закрылись.
– Что с ним?! – мама осторожно трясла сына за плечо. – Тимка! Открой глазки!
Няня стояла как оглушённая, не в силах вымолвить ни слова.
– Вера Петровна, помогите! – крикнула мать, пытаясь привести сына в чувства.
Но вместо помощи няня только всхлипнула и отвернулась.
Тогда мама схватилась за телефон трясущимися руками.
Посмотрела на часы – 21:27. Потом на сына – тот лежал почти неподвижно, только губы слегка шевелились.
Она набрала короткий номер.
– Алло, скорая помощь? – голос её срывался. – Быстрее приезжайте! Ребёнок, три года четыре месяца... Не знаю, что с ним! Температура 37,8, хромал на ногу, потом жаловался на живот, а теперь закрывает глаза и почти не отвечает. Помогите! Что? А, сейчас... Наш адрес...
Вера Петровна продолжала стоять у двери. По её щекам медленно катились слёзы.
В это же время в нескольких кварталах оттуда по этажам опустевшей подстанции скорой помощи через селектор пронёсся громкий голос диспетчера Тони:
– Три пятёрки, бригада 555 – у вас срочный вызов!
Она вручила мне листок новой карты, и я тут же пробежался по нему глазами. В строке повода значилось: ребёнок три года, нарушение сознания и дыхания, повышенная температура, боли в животе. В примечаниях: на фоне полного здоровья, вызывает мать.
– Антон Павлович, – обратился я к своему новому врачу, – поехали, время не ждёт.
Передо мной стоял высокий, примерно одного роста со мной и довольно крепкого телосложения мужчина с тёмными волосами и аккуратной бородой. Пока шли в гараж, он спокойно обозначил правила нашей коммуникации:
– Между собой и коллегами давай на «ты», в запарке тоже, в остальных случаях, особенно при пациентах – по отчеству.
– Хорошо, – быстро согласился я, – тем более мы ровесники, да?
– Ну мне 35, а тебе? Давно на скорой?
– Я слегка помладше. Да уж десятку с половиной отбарабанил.
– Значит, службу знаешь. Это хорошо. Чего нам там дали?
Я показал экран планшета, и доктор, приглядевшись, ответил:
– Тогда сразу укладку реанимации и кислород возьмём, чтобы лишний раз не бегать.
– Как скажешь, док.
Ну что же, начало работы получилось хорошее. Посмотрим, как события будут развиваться дальше. Кстати, сменив бригаду, поменялся и водитель.
Им оказался парнишка младше нас с доктором лет на десять. Звали его Слава. С ним мне ещё не доводилось работать, но по отзывам коллег это был очень надёжный и отзывчивый товарищ, всегда готовый прийти на помощь в сложный момент.
Перемены произошли и по части транспорта.
Теперь вместо отечественной кареты «03» передо мной стоял иностранный белоснежный фургон с красной полосой вдоль бортов и крупной красной надписью «ДЕТСКАЯ» на лобовой части. Ну вот и всё, теперь я полноценный член спец-бригады.
– Все пристегнулись? – с улыбкой спросил Слава, оборачиваясь в салон.
– Порядок, – я оттянул от груди скошенный ремень безопасности.
– Ну тогда поехали.
И наша машина, мерцая синим светом проблесковых маяков, начала движение.
Ехали молча. Я сидел и проверял названные укладки, доктор дописывал предыдущие карточки, временами поглядывая в окно.
В этой машине салон был как на бригаде реанимации – когда между кузовом и кабиной не привычная узкая форточка, а полноценная раздвижная дверь, позволяющая перемещаться туда-сюда, не покидая машины.
До адреса добрались быстро. Восемь минут на всё про всё – и вот мы уже выходим из пассажирского лифта на лестничную площадку нужного нам этажа и водим глазами в поисках квартиры.
Внезапно ее дверь открылась сама без звонка, и на пороге показалась молодая, не более тридцати лет, женщина.
– Скорая? – она быстро оглядела нас с головы до ног.
И, не дав толком ответить, продолжила, срывая голос на крик:
– Туда, быстрее, помогите!
Сказала и рванула в глубину квартиры. Нам же ничего другого не оставалось, как последовать за ней. У двери в первую комнату стояла другая, гораздо старше выглядевшая женщина с красными от слёз глазами. Это была няня ребёнка – Вера Петровна. Мать представилась Ниной.
Перед нами на большой кровати лежал маленький мальчик в красной пижаме. Его лицо было очень бледным, дыхание тяжёлым, глаза закрыты.
– Тимоша, три года, – быстро ответила Нина, когда врач начал задавать вопросы.
Выясняя детали, Антон услышал краткий рассказ о том, как всё началось. Ничего нового, по сравнению с описанным от момента прихода мамы домой и до вызова скорой, в анамнез не добавилось.
– Помогите, я не могу его разбудить!
Я подошёл к ребёнку, склонился над ним.
– Тимоша, – позвал я мягко. – Открой глазки.
Мальчик слабо застонал, веки дрогнули, но не поднялись. Тогда я взял пульсоксиметр и надел детский датчик на большой палец мальчика.
Антон Павлович в это время измерял давление и считал пульс. Показатели не радовали.
– Сатурация 90% – тоже не очень.
– Температура? – спросил меня он.
Я сделал замер инфракрасным термометром.
– 37,4.
Доктор кивнул и приступил к аускультации.
Сначала послушал лёгкие. Затем сердце. После пропальпировал живот – тот был мягкий и совершенно безболезненный при пальпации. Осмотр ноги ничего не выявил. Далее по стандарту – проверка менингеальных знаков – все без особенностей.
– Коллега, дайте фонарик, он в укладке, – попросил меня Антон.
После он наклонился к мальчику и посветил ему на лицо. На секунду-другую луч задержался, а затем опустился на шею.
Доктор внимательно присмотрелся и выражение его лица изменилось: брови сдвинулись, губы плотно сомкнулись.
Когда он выключил фонарик, наши взгляды пересеклись.
Итак, что же он разглядел на шее Тимоши при свете фонарика?
Похоже, врач заметил то же, что и я.
Именно это и стало неожиданным ключом к постановке правильного диагноза, о котором можно узнать дальше в:
> Продолжении — ЧИТАТЬ ТОЛЬКО ЗДЕСЬ <
Ну, а пока оцените ее начало тут!
Не открылось? См. инструкцию:
Шаг 1. Выделяете и копируете ссылку:
https://dzen.ru/a/aV3ZvCgG2Xcyucoq
Шаг 2. Вставляете её в строку поиска любого браузера.
Шаг 3. Заходите на сайт Дзен + подключаете Премиум.
Шаг 4. Открываете статью и читаете историю далее.
Что такое Премиум?
Это входной билет в мир детективных медицинских сюжетов, где неочевидные симптомы скрывают сложные диагнозы, а самые безобидные оплошности вполне могут стоить человеку здоровья и жизни.
Что ждет внутри?
✅ Разбор ошибок
❤️ Тревожные симптомы
⭐ Логика решений
И это не просто слова — это текст за которым сотни спасённых! На его создание уходят долгие часы моего авторского труда, но зато результат уникален: контент такого качества больше нигде не найти, и эта подписка открывает к нему двери!