Галина смотрит на меня глазами, в которых два слоя. Первый — зрачки, второй — какие-то блики, похожие на свет от телевизора, который никто не выключил. Она говорит: «Ты меня не понимаешь». Я киваю. Она говорит: «Ты вообще не пытаешься». Я киваю снова. Она бросает кружку. Кружка летит в стену, бьется. Я собираю осколки. На полу остаётся темное пятно — кофе. Я тру, оно не оттирается. Пятно похоже на материк, которого нет на карте. Я показываю ей. Она смеется.
— Ты больной, — говорит она.
— Возможно.
— Тебе бы поделечиться.
— Возможно.
— Я ухожу.
Она уходит. Я сижу на кухне, смотрю на пятно. Через час она возвращается. Пахнет чужим табаком и ветром.
— Я вернулась, — говорит.
— Я вижу.
— Ты не спросишь, где я была?
— Где ты была?
— Нигде.
Она садится напротив. Берет мою кружку, пьет мой чай.
— Аркадий, — говорит, — ты меня любишь?
— Люблю.
— Тогда почему ты такой?
— Какой?
— Отстраненный.
— Я не отстраненный. Я просто...
— Что?
Я не знаю, что. Я смотрю на пятно на полу. Оно увеличилось. Или мне кажется.
Ночью она плачет. Я обнимаю. Она прижимается. Утром она меня не помнит. Или делает вид.
— Ты вчера орал, — говорит она.
— Я не орал. Это ты кидала кружку.
— Врешь.
— Не вру.
— Тогда где осколки?
Я показываю на ведро. Она заглядывает. Ведро пустое. Я собирал осколки. Я помню. Я брал их руками. Теперь ведро пустое. Пятна на полу нет. Пол чистый.
— Аркадий, — говорит она, — тебе нужно к врачу.
— Наверное.
Она уходит на работу. Я сижу, смотрю на пустое ведро.
Вечером я иду гулять. Встречаю женщину. Её зовут Наташа. Или не Наташа. Может, Нина. Я не запоминаю. Она говорит, что я похож на её бывшего. Я говорю, что бывшие не возвращаются. Она смеется. Мы идём к ней. У неё дома пахнет корицей и старыми вещами. Она смотрит на меня.
— Ты женат? — спрашивает.
— Да.
— Она знает?
— Не знаю.
— Ладно.
Я ухожу через час. По дороге домой я забываю её лицо. Помню только запах корицы. Галина спит. Я ложусь рядом. Она поворачивается, обнимает.
— Ты пахнешь чужой кухней, — говорит она спросонья.
— Я заходил в кафе.
— Врёшь. Какое кафе в это время.
— Не вру.
Она засыпает. Я смотрю в окно. Там кто-то стоит. Или мне кажется.
На следующий день Галина говорит, что у неё появился друг. Мужчина. С работы.
— Как его зовут? — спрашиваю.
— Павел.
— Зачем тебе друг мужична?
— Он слушает.
— А я?
— Ты нет.
Я киваю. Она ждёт, что я скажу. Я молчу.
— Аркадий, — говорит она, — ты ревнуешь?
— Да.
— Тогда почему молчишь?
— Не знаю.
— Ты странный.
— Знаю.
Она уходит к Павлу. Я сижу на кухне, смотрю на телефон. Он не звонит. Я звоню сам. Галина не берёт. Я звоню ещё. Берёт.
— Что? — говорит она.
— Ты где?
— У Павла.
— Зачем?
— Разговариваем.
— О чём?
— О тебе.
Я молчу. Она смеется.
— Шучу, — говорит. — О работе.
— Когда вернёшься?
— Не знаю.
Она кладет трубку. Я сижу, смотрю на стену. На ней появляется трещина. Я её раньше не видел. Или она только что появилась.
Галина возвращается утром. Свежая, от неё пахнет чужим гелем для душа. Я не спрашиваю. Она садится на диван.
— Аркадий, — говорит, — я хочу поговорить.
— О чём?
— О нас.
— Давай.
— Я не знаю, хочу ли я быть с тобой.
— А с кем?
— С Павлом?
— Ты его любишь?
— Не знаю. Он спокойный. Он слушает. С ним легко.
— А со мной тяжело.
— Да. С тобой тяжело.
Она плачет. Я обнимаю. Она не отстраняется.
— Аркадий, — говорит, — ты можешь быть другим?
— Могу.
— Каким?
— Спокойным.
— Покажи.
Я молчу. Она смотрит. Я молчу дальше. Она улыбается.
— Ты смешной, — говорит.
— Я знаю.
— Я тебя люблю.
— Я тебя тоже.
— Тогда не гуляй больше.
— А ты?
— А я не гуляю.
Я верю. Или делаю вид.
Через неделю я снова иду гулять. Та же женщина. Или другая. Я не помню. Мы сидим в кафе. Она говорит, что её бросил муж. Я говорю, что жена меня не бросает, но могла бы. Она смеется. Мы идём к ней. И тут пахнет корицей. Или ванилью. Я не различаю.
Я возвращаюсь поздно. Галина не спит. Сидит на кухне.
— Ты где был? — спрашивает.
— Гулял.
— С кем?
— Один.
— Врёшь.
— Не вру.
Она смотрит на меня. Долго.
— Аркадий, — говорит, — я знаю.
— Что?
— Что ты гуляешь.
— Откуда?
— Пахнет от тебя.
Я молчу. Она встаёт.
— Ты мне надоел, — говорит. — Ты врёшь, ты гуляешь, ты не меняешься. Я ухожу.
— К Павлу?
— Может быть.
— Он тебя ждёт?
— Он всегда ждёт.
Она собирает сумку. Я сижу, смотрю. Она останавливается в дверях.
— Скажи что-нибудь, — говорит.
— Что сказать?
— Что я нужна тебе.
— Ты нужна мне.
— Тогда почему ты меня не держишь?
— Я не умею.
Она уходит. Дверь закрывается. Я сижу на кухне, смотрю вникуда.
Через час я звоню ей. Она не берёт. Через два — берёт.
— Что? — говорит.
— Вернись.
— Зачем?
— Я без тебя не могу.
— Можешь. Ты без меня прекрасно гуляешь.
— Я больше не буду.
— Ты всегда так говоришь.
— В этот раз правда.
Она молчит. Я жду.
— Аркадий, — говорит, — ты болен.
— Знаю.
— Я приду завтра. Если не передумаю.
Она кладет трубку. Я сижу, смотрю на стену. Трещина исчезла. На её месте пятно. Похожее на материк. Я тру. Оно не оттирается.
Утром она возвращается. С чемоданом. Я не спрашиваю, зачем. Она ставит чайник.
— Аркадий, — говорит, — я решила.
— Что?
— Мы расстаёмся.
— Насовсем?
— Не знаю.
— А Павел?
— Павел здесь ни при чём.
— Он тебя ждёт.
— Он подождёт.
Она наливает чай. Я беру кружку. Пью. Горько. Крепко. Она не положила сахар.
— Аркадий, — говорит, — ты меня вообще слышишь?
— Слышу.
— Тогда почему ты не реагируешь?
— Реагирую.
— Как?
— Я пью чай.
Она смотрит на меня. Потом смеётся.
— Ты ненормальный, — говорит.
— Возможно.
— Я люблю тебя. Даже такого.
— Я тебя тоже.
— Даже когда гуляю?
— Даже когда гуляешь.
Она ставит кружку. Обнимает меня. Я обнимаю. За окном темнеет. Или светает. Я не различаю.
— Аркадий, — говорит она в моё плечо, — что с нами будет?
— Не знаю.
— А ты хочешь знать?
— Нет.
— Почему?
— Потому что если узнаю, нечего будет ждать.
Она молчит. Я молчу. Тишина такая, что слышно, как в камине трещат дрова. Я считаю трески. Раз, два, три. Сбиваюсь.
— Аркадий, — говорит она, — ты считаешь?
— Да.
— Что?
— Треск в камине.
Она отстраняется. Смотрит на меня.
— Какой камин? Ты странный, — говорит.
— Ты это уже говорила.
— Повторю.
— Повторяй.
Она улыбается. Я улыбаюсь. Мы сидим на кухне, пьём чай. За окном уже точно светает. Или темнеет. Я не знаю. Я знаю только, что она здесь. И я здесь. И это, наверное, и есть счастье. Или его отсутствие. Я не различаю.
Рекомендую почитать: