Женский уголок. Рассказы для души

Женя наливал себе всё чаще. Обвинил меня в изменах. Я сказала правду при всех. В тот день я проснулась рано, как и всегда на даче. Пока остальные спят, можно побыть одной. Потом без конца разговоры, чужие запахи, смех, чьи-то вещи под ногами. Мы на даче встречали Новый год и застряли тут из-за снегопада. Дороги и СНТ замело, машины стояли по зеркала в сугробах, связи почти не было, постоянно глушили. После первых чисел Нового года все собирались разъехаться, но пришлось остаться ещё на пару дней...

— Уйди отсюда, — бросил муж, не оборачиваясь. Я поняла: переодеваться буду прямо здесь. Последние месяцы у Вовы был бесконечный «важный период». Он так и говорил. Важный. Ответственный. Такой, где нельзя отвлекаться, где все вокруг должны подстроиться и подождать. Я ждала. Сначала с предвкушением, терпеливо. Пока жизнь “по-тихому” не стала автоматизмом. Он работал из дома второй год. Сначала это было временно. Потом удобно. Потом стало нормой. Квартира постепенно перестала быть домом. Она стала его офисом...

Мужья отпустили Веру и Наташу в Сочи, а сами остались в душном городе работать. Вера часто возвращалась мыслями к тому первому их выезду в Сочи, потому что именно тогда она впервые увидела Наташку такой, какой потом знала её всегда. Тогда всё выглядело ещё свежо, почти по-девчачьи, и только позже стало ясно, что это был не отпуск, а проба пера. Это было начало двухтысячных. Поезд шёл долго, вагон был старый, душный, с вечным запахом курицы и дешёвого “кофе 3в1”. Наташка сразу сказала, что едет отдыхать по-настоящему, и закинула сумку на полку так, будто это начало другой жизни...

Игра затянула мужа, и Лена больше не могла терпеть его виртуальную жизнь. Павел когда-то умел жить широко и уверенно. Он вставал рано, пил крепкий кофе, говорил по телефону на ходу, мог за день решить несколько серьезных вопросов и вечером заехать за детьми просто потому, что успевал. Лена тогда смотрела на него и чувствовала спокойствие. Рядом с ним жизнь выглядела выстроенной. Деньги приходили регулярно, планы строились без оглядки, бытовые мелочи не беспокоили вообще. Он зарабатывал хорошо. Бизнес был небольшой, но устойчивый...

— Бизнесу сейчас нелегко будет. У меня уже разрыв маячит, будь здоров, но есть план. Муж оседлал свою любимую тему - бизнес и “ситуация в стране”. Мы сидели у Иры с Мишей на кухне. Чай, лимон, печенье в вазочке. Ира суетилась возле плиты, хотя всё уже стояло на столе. Миша открыл окно на микропроветривание, потому что от чайника шёл пар и стекло запотевало. Лёша, друг Семёна, устроился на табуретке у стены и листал что-то в телефоне, но уши держал открытыми. Такие посиделки у нас случались раз в пару месяцев...

Анна Витальевна очень любила своего Петеньку, и всегда считала, что семья держится на порядке. На правильных привычках, на участии старших и на том, чтобы всё было под контролем. Она так жила с самого начала и иначе просто не умела. Петенька у неё получился хороший. Спокойный, мягкий, домашний. В детстве слушался, в юности советовался, во взрослой жизни всё равно тянулся к маме. Анна Витальевна этим гордилась. Значит, воспитала правильно. Значит, связь живая, настоящая. Когда Петя привёл Галину, Анна Витальевна сразу поняла, что с девочкой придётся поработать...

– Две недели свободы, Верок. Две недели, понимаешь? Без мужа, готовки и стирки, где нас никто не знает! Вера называла этот отпуск просто “Египет”. Наташка называла его иначе. Она так и сказала в такси от аэропорта, поправляя очки на носу и вытягивая шею, чтобы увидеть море раньше других. – Две недели свободы, Верок. Две недели, понимаешь? Вера понимала. Она знала Наташку двадцать лет, и за эти двадцать лет Наташка успела побыть разной, только скучной она не была ни разу. Наташка умела сделать событие из любого пустяка, а из отпуска умела сделать сериал...

Мне сорок четыре. У меня муж, ребёнок, работа, и жизнь по рельсам. Утро у нас одинаковое. Я встаю первой, включаю чайник, режу бутерброды, проверяю, где форма, где сменка, где дневник. Потом собираюсь на работу, по дороге думаю про список покупок и про то, что дома опять закончилась бумага и порошок. Вечером уроки, ужин, посуда, стирка, разговоры, кто кому что сказал в школе. Муж приходит, ест, включает новости, ворчит на цены. Всё обычное. Подруга моя Света в этом доме тоже была обычной частью жизни...

У Катерины заныла спина и она пришла на массаж. Обычный сеанс массажа. Это случилось почти сразу, без долгих прелюдий, в тот самый момент, когда она позволила себе выдохнуть и перестала держать живот втянутым, как делала это последние годы автоматически...

Она записалась к проктологу за четыре дня до Нового года. Раньше свободных дней не было, позже тянуть не хотелось. День был обычный. Из тех, когда ребёнок капризничает без причины, на работе всё валится, а ты ловишь себя на мысли, что хочешь просто лечь и ни с кем не разговаривать. Она стояла на кухне, мешала ложкой остывший чай и думала не о празднике, не о подарках, не о салатах, а о теле. О своём теле, которое последние годы она воспринимала как инструмент: отвезти, принести, заработать, вытерпеть...

После 40 лет Света не любила декабрь за необходимость выбирать. Но этим он её и радовал. Всё остальное можно было пережить: музыку, людей, тележки, запахи. А вот выбор — нет. Особенно когда каждый год одни и те же вопросы, одни и те же ответы, просто в другой упаковке...

За свои 45 лет Инга привыкла, что разные мужчины в её квартире ведут себя по-разному. Кто-то сразу разувался и ставил обувь аккуратно, будто пришёл в гости к преподавателю. Кто-то бросал куртку на стул и сразу шёл на кухню, открывая холодильник, словно имел на это право. Инга не делала замечаний. Она смотрела. По этим мелочам она понимала о человеке больше, чем по словам. — Ты вообще не боишься? — спросил как-то Костик, сидя на подоконнике и листая ленту. — Чего? — Ну… жить так. Одна. Без мужа. Инга усмехнулась и поставила перед ним стакан с водой...