Через полгода Алексей стал Шориным, теперь у него была полная семья - приемные отец и мать, которые его не обижали, которые даже посылали его матери в лагерь посылки. И сестренка Оля.
Алеша платил им за это добром и любовью. Он помогал по дому, не перечил Зое, учился хорошо, хоть и нелегко первое время было, но тут ему помогла Олька! Она, несмотря на то, что была на несколько месяцев младше Алексея, училась с ним в одном классе. Эта боевая девочка тут же пускала в ход кулаки, если кто посмел обидеть Алешку. Она всем говорила, что он теперь её брат.
Глава 1
Глава 2
Оля повторяла услышанные от родителей слова, что сын за родителей не отвечает и каждый раз громко об этом говорила. Алексей был благодарен ей за поддержку, глядя на неё он и сам порой вступал в драку, и вообще, к своим четырнадцати годам стал показывать характер. Тут сказывалось и воспитание Анатолия. Вскоре его перестали задирать и вернулось к нему хорошее отношение. А учительница... Она не смела делать ему пустые замечания и ставить в угол каждый раз за малейшую провинность, так как теперь за его спиной был Анатолий Шорин - бригадир посевной.
Зоя, добрая душа, видела в Алеше не чужого мальчика, которого привел в дом муж из жалости, она увидела в нем сына, интересовалась его делами в школе, его друзьями, его мыслями и чувствами.
***
Шло время. Алеша рос, и в нем все явственнее проступало то, что Анатолий называл "субботинской породой", а Зоя "добрым сердцем". Он был по-прежнему тих, серьезен не по годам, любил читать и мастерить что-то из дерева. Но в нем появилась и другие черты - упорство, которое он, сам того не зная, перенял у Анатолия. И смелость, несмотря на его скромность.
Когда Алеше исполнилось пятнадцать, он захотел вступить в комсомол. Это было время, когда комсомольский билет открывал дорогу в будущее.
Алеша готовился, но его встретили холодно.
- Шорин? - переспросил секретарь, молодой парень в очках, присланный из района. - Это тот самый, что Субботин? Сын осужденной за воровство колхозного имущества Ульяны Субботиной?
- Я Шорин, - сказал Алеша, чувствуя, как холодеют руки. - Моя мать Зоя Шорина. Она колхозница, её имя не сходит с доски почета. А отец Анатолий бригадир в поле!
- А настоящая твоя мать осуждена весной 1936 года.
Алеша молчал, не зная, что сказать. Этот человек словно издевался над ним.
- Не примем мы тебя, Шорин. Такие, как ты, комсомолу не нужны. Ступай отсюда.
Алеша вышел из сельсовета и сел на лавку. Руки дрожали, а в горле стоял ком. Немного успокоившись, он побрел по селу, затем пришел на берег, посидел немного и направился домой.
Дома он не хотел ничего говорить, но Зоя, глядя на его лицо, все поняла.
- Что случилось, сынок?
- Ничего, мама Зоя. Все нормально.
- Не ври. Говори, в чем дело.
- В комсомол меня не принимают. Говорят, что не Шорин я, а Субботин. Что такие как я комсомолу не нужны.
Зоя ахнула, посетовала на такую несправедливость, а вечером, когда пришел Анатолий с работы, она ему все и рассказала.
- Толя, нашего Лешу в комсомол не принимают из-за Ульяны.
Анатолий помрачнел. Он встал, походил по избе хмурясь, покрутил в руках фуражку и произнес сердито:
- Я им покажу, - сказал Анатолий. - Завтра же пойду и разберусь во всем!
Утром, не позавтракав, он отправился в сельсовет. Секретарь, увидев его, напрягся - Анатолия Шорина в районе знали и уважали. А так же знали, что за словом он в карман никогда не лез.
- Слышал я, - сказал Анатолий, не здороваясь, - что сына моего в комсомол принимать не хотите?
- Есть основания, - начал секретарь. - Мать его родная…
- Сейчас его мать Зоя Шорина, а я его отец, Анатолий Шорин. И если вы, товарищ секретарь, будете тыкать в него чужой фамилией, я пойду в райком. Да в обком пойду! Я бригадир, ударник труда, жена моя на доске почета, дети отличники! У вас нет никаких оснований отказывать Алексею во вступлении в комсомол.
Секретарь побледнел. Он понял, что связался не с тем человеком - Анатолий Шорин был не из тех, кто просит. Он требует.
- Мы… мы еще раз проверим, - пробормотал секретарь. - Возможно, мы поторопились с принятием решения.
- Проверьте, проверьте. Только не забывайте, что и на вас может управа найтись.
Анатолий добился справедливости и вскоре Алеше вручали комсомольский билет. Он стоял на линейке в школе, принимал поздравления, и на лице его была радость.
****
Июнь 1941 года.
Алексей косил сено на дальнем лугу. День выдался солнечным, жарким, с Волги дуло прохладой и пахло свежескошенной травой. В воздухе стоял такой покой, что, казалось, так будет всегда. Он вернулся домой к обеду, и еще издали увидел, что у правления колхоза, где теперь председательствовал Анатолий, собралась толпа. Он удивился, заметив странную картину - женщины плакали, мужики стояли мрачные, с опущенными головами.
- Что случилось? Кто-то умер? - спросил он, подойдя ближе.
- Война, - сказал Анатолий. - Немцы напали.
Алексей замер. Сейчас, в этот солнечный летний день, оно прозвучало как удар грома среди ясного неба.
- Что же теперь дальше будет? - тихо произнес он.
- Думаю, что скоро будут приходить повестки.. - мрачно ответил Анатолий.
****
Ему было сорок четыре года. Призывной возраст, но он не подлежал первой очереди. Однако в его глазах горело такое же решительное пламя, как у молодых.
- Толя, ты не пойдешь, - сказала Зоя тихо, но в голосе её была сталь. - У тебя бронь. Ты председатель, как же ты сможешь оставить колхоз? Кто хлеб растить будет? Бабы?
- И бабы вырастят, - сказал Анатолий, но в его голосе уже не было прежней уверенности.
- Ты думаешь, что, оставшись здесь, меньше будешь помогать своей стране? Да больше, Толь! Колхозы страну кормят, а теперь и армию кормить будут. Нет, не пущу я тебя никуда, слышишь? Без тебя, без твоей светлой головы мы опять голод переживать будем. Или, прикажешь, прошлого председателя Акимку избрать? Нет у меня доверия к нему, Толенька. И у других нет. Как Ульяну вспомню, так душа переворачивается. А ежели это он напакостничал?
Анатолий метался, но в городе ему ясно дали понять - его служба здесь, и как будет в нем нужда, тогда его и призовут. Он рвался на фронт, писал заявления, но получал отказы. Зоя молчала, но в душе благодарила судьбу, что муж остается. Не из страха, а из того простого, бабьего понимания: с мужиком в доме и война не так страшна.
***
Война шла тяжело. Уже к осени из деревни ушли почти все мужики. Остались старики, женщины да дети.
Алексею восемнадцать исполнялось осенью, но с самого начала все его мысли были о фронте. Он слушал по репродуктору сводки Совинформбюро, и с каждым днем, с каждым сообщением в нем росла буря.
И в день своего восемнадцатилетия, простившись с Анатолием, плачущими Зоей и Ольгой, Алеша пришел в военкомат.
***
Анатолий писал Алексею письма на фронт, в которых сообщал о деревенских новостях: что в колхозе происходит, как Ольга в сельхозтехникум поступила, как они с мамой Зоей ждут его. В конце каждого письма была одна и та же фраза: "Береги себя, сынок. Мы ждем тебя!"
Алексей писал редко, но когда письма приходили, Зоя перечитывала их по нескольку раз, плакала и молилась.
А в 1943 году вернулась Ульяна. Отбыла свой срок, вышла на свободу и приехала в деревню. Она шла по дороге, что вилась вдоль берега протоки Волги и смотрела на деревню со слезами на глазах. Семь лет. Семь долгих лет прошло!
Она смотрела вдаль с пригорка и видела свой дом. Дом, где она жила со своим мужем, где родился Алешка, где доживал свои дни её отец, когда они забрали его после смерти мамы. А вон там поодаль родительский дом. Только вот... Теперь эти дома ей не принадлежат, они конфискованы государством после суда.
Тут она увидела женщину, которая шла ей навстречу. Это была Зоя. Она собиралась пойти за диким щавелем, как увидела худенькую фигурку женщины. То, что Ульяна возвращается вскоре, она знала - раз в полгода они писали друг другу письма. Зоя выронила пустое лукошко, догадавшись, что это была именно мать её Алешки. Она побежала ей навстречу, и, когда приблизилась к ней, обняла, словно сестру родную.
- Улечка, вернулась!
- Вернулась, Зой, - Ульяна обняла её в ответ. - Вернулась, только куда... Зачем?
- Глупости ты какие говоришь! - сердито произнесла Зоя. - Домой ты вернулась, в село свое родное.
- Нет у меня дома, Зой. И село мне родным уж не кажется. Никому я здесь не нужна. Сыночка бы увидеть... Пишет он? - обеспокоенно и с тревогой спросила Ульяна.
- Пишет, моя хорошая.
Алексей не писал письма матери в лагерь, опасаясь последствий. Всё он узнавал от Зои.
- Есть у тебя дом, Уля. У нас пока поживешь, а там решим. И письма я тебе все Алешкины почитаю. Ты знаешь, его медалью недавно наградили.
- Медалью? - женщина улыбнулась.
- Ага. Пойдем, пойдем, всё расскажу. Устала, небось, пока добралась. Чуток отдохнешь, а там и письма почитаем.
*****
Третий год шла война, а конца и края ей не было. Ульяне в колхоз путь был заказан, но Анатолий устроил её на железнодорожную станцию, что была недалеко от деревни. Жила Ульяна с ними, пока ей некуда было идти. Вот Алексей вернется, тогда и решат как дальше быть.
****
В мае 1945 года Анатолий был на току, когда услышал крики. Он выбежал на улицу и увидел, что люди плакали, обнимались и кричали громко: "Победа"!
Он пошел домой, и ноги его едва слушались. Придя во двор, Анатолий сел на крыльцо, снял фуражку и заплакал. Взрослый сильный мужчина плакал, как ребенок от облегчения, что война закончилась. Что сына, а Алексея он именно таким и считал, они вскоре увидят. Но им пришлось еще подождать, пришлось еще не раз обращаться с молитвами, чтобы Господь сберег Алешку.
Алексей вернулся в октябре, поучаствовав в боях на Дальнем Востоке. Зоя увидела его первой. Она выбежала из дома и кинулась на шею.
- Сынок! Сынок мой! Живой!
- Живой, мама Зоя, - сказал он, обнимая ее. - Вернулся, как и обещал вам.
А потом он увидел Ульяну. Зоя отступила и пропустила её вперед. Ульяна бросилась к нему, прижалась к его груди и зарыдала. Он обнимал ее, гладил по коротким стриженным волосам, и сам плакал, не сдерживая слез. Прошло девять с половиной лет с тех пор, как они виделись в последний раз...
***
Лёша остался в деревне всего на несколько недель, а потом сказал, что уезжает на строительство гидроэлектростанции.
- Сынок, но как же мы тут? - Ульяна готова была зарыдать.
- А ты, мам, со мной поедешь. Помнишь, я говорил, что своему сослуживцу Андрею написал? Так вот, ответ пришел. Мы с тобой, мама, жизнь новую начнем. Мы поедем туда, где никто не знает о том, что ты сидела в лагере, где никто не будет тыкать в тебя пальцем и не скажет, что ты воровка.
Зоя всхлипнула, а Алексей подошел и обнял её:
- Мама Зоя, я ж не навсегда уезжаю. Я писать буду, приезжать стану. Я никогда не забуду то, что вы с папой Толей сделали для меня и для мамы. Вы навсегда останетесь моими вторыми родителями. Но для мамочки так будет лучше, понимаешь?
- Понимаю, сынок. Понимаю умом, а сердцем отказываюсь смиряться.
- Зоя... - укоризненно произнес Анатолий. - Ну чего ты сырость разводишь? Чай, приезжать он будет, так, Лёха?
- Конечно.
- Скучать я буду, - заплакала Зоя.
- Да когда тебе будет скучать, коли внук скоро у тебя будет? - проговорился Анатолий.
- Папа! - Оля с укором посмотрела на отца.
Да, сегодня она узнала, что станет матерью. Полгода назад она вышла замуж за своего одноклассника. На работе ей сегодня плохо стало, отец к фельдшеру отвез, там и узнали, что беременна - сроки подсчитали, да симптомы сходятся.
- Это правда? - Зоя быстрым движением вытерла слезу.
- Надеюсь, что так. По всем признакам, как сказала Савельевна... - кивнула Оля.
- Вот, тут и правда, не до скуки будет, - обняла её Ульяна, а Зое пришлось признать, что с внуком не затоскуешь.
ЭПИЛОГ
Алексей и Ульяна уехали на строительство гидроэлектростанции. Работали много, жили в бараке. Ульяна понемногу отогревалась, начинала улыбаться, даже смеяться иногда - тем смехом, который Алексей помнил с детства.
Она устроилась в столовую, мыла посуду, потом стала поварихой. Алеша учился на вечернем отделении техникума, работал бетонщиком, а потом прорабом.
Через три года он женился. Наташа была из местных, скромная, тихая девушка с добрыми глазами, похожая на Зою. Ульяна приняла ее сразу и полюбила как дочь.
Анатолий и Зоя приехали на свадьбу, но надолго не задержались - Оля вновь была беременной.
Первым, через несколько месяцев после отъезда у нее родился сын Роман, а теперь она очень хотела дочку. Впрочем, дочь появилась третьей, потому что второй ребенок тоже был сыном Кирюшей.
В 1961 году Ульяна и Алексей с женой и дочкой вернулись в деревню на берегу протоки Волги. Туда, где прошло детство и Ульяны, и самого Алексея. Туда, где их ждали и где их любили.
Деревня изменилась, и те, кто бегал босиком по берегу реки, уже нянчили детей, а то и внуков. Никто уж не вспоминал про те несчастные пропавшие из колхозного склада мешки, были лишь теплые воспоминания об Анатолии, который долгое время был председателем колхоза и умер в 1959 году от сердечного приступа, но при нем организация процветала и людей он слушал и уважал.
Вспоминали и Василия Субботина, тихого и работящего молодого мужчину, который погиб в самом рассвете сил.
Вспоминали многое хорошее, что было в этих местах, а речка Волга, тихо протекала, словно храня в себе все эти воспоминания, будто она хранила в себе все слова, сказанные у её берега.
Ульяна ушла из жизни в 1976 году, Зои не стало в 1989 году. Деревня потихоньку вымирала и в девяностых годах Алексей с женой уехал в районный центр, где проживали его дети и его сестра Ольга со своей семьей. Пусть она была сестрой не по крови, а по документам, но она была для него близким человеком. Той ниточкой, что связывала его с детством, пусть оно и было нелегким.
Спасибо за прочтение. Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Присылайте свои истории по контактам в описании канала.
Поддержка автора приветствуется.)