Прошло время. Анатолий стал часто появляться у Ульяны к неудовольствию его жены Зои. Сначала он приходил помочь по хозяйству её отцу, который вовсе слег после потери зятя. Он помогал косить сено, помогал дрова колоть, а Ульяна принимала помощь с благодарностью, но в избу не приглашала. Он не обижался, не навязывался, делал свое и уходил.
Глава 1
А дома Зоя, стараясь не показывать своей ревности и быть мудрой, не задавала мужу лишние вопросы. Ей и жаль было Ульяну, и страх в груди сидел, что сейчас, когда она овдовела, муж стал часто её проведывать и может вспомнить о былых чувствах. Однажды, месяца два спустя после гибели Василия, Анатолий сам начал разговор.
- Ревнуешь, Зоя? - спросил он тихо, сидя рядом с ней и держа нитки, которые она заматывала в клубок.
- А надо, Толь? - жена подняла на него глаза и пристально посмотрела.
- Нет, - он покачал головой. - Не ревнуй, душа моя. Ты ведь знаешь, что сердце мое тебе принадлежит, что люблю я тебя.
- Как же мне знать, коли ты не говоришь об этом?
Анатолий насмешливо посмотрел на свою жену.
- А разве не видать по мне? Разве же ночи у нас с тобой по-прежнему не жаркие? - она покраснела при этих словах, а он продолжил: - Разве за эти годы я хоть на кого-то посмотрел помимо тебя? Разве ж хоть раз дал повод тебе усомниться во мне?
Молодая женщина покачала головой. Толя был прав. И она была права, когда выходила замуж и говорила сама себе - он её полюбит и забудет с ней свою Ульку. До рождения дочери он был холоден, не было в нем особой нежности, но когда Оленька на свет появилась, так словно поменялся человек. И спустя девять лет их совместной жизни она может с уверенностью сказать, что он любит её, хоть и не говорит об этом вслух, но она это чувствует. Только вот... Сердце сжимается, когда Толя к Ульяне идет, как бы не вспомнилась ему прежняя любовь, как бы вновь его не накрыло этим чувством.
Словно читая её мысли, Анатолий произнес:
- Зоя... Нет у меня к ней ничего, давным-давно уж все перегорело. Жаль мне её просто, вот и все. Слыхала, что у отца её болезнь желудочная? Врач говорит, что опухоль там. Нелегкое сейчас у всех время - голод будет, помяни мое слово, неурожайный год выйдет, а она без мужика осталась, супруга схоронила, и отец одной ногой в могиле.
- У неё Алешка есть. Он подрастает...
- Алешка! - фыркнул Анатолий. - Нежный тихий мальчик. Коли уж ему доведется быть хозяином в доме, коли уж добытчиком и единственным мужиком ему быть, то не знаю... Если Ульяна замуж еще раз не выйдет, то не уверен я, что он сдюжит.
- Не преувеличивай, Толя, - укорила его Зоя. - Он всего лишь еще ребенок. В конце концов, Василий тихоней был, а хозяином слыл отменным. И коли уж речь идет о его мужицком воспитании, то ты тут каким боком?
- Может быть, я сына хочу... - печально он ответил, а Зоя опустила глаза и прошептала:
- Уж прости...
- Зоя, ты что, - он отложил нити и забрал клубок из её рук. - Я ж не в укор, и обидеть тебя не хотел, уж прости, если так вышло. Просто жалко мне, что такой парнишка хороший пропадает. А ты ведь можешь со мной ходить к Ульяне, слышишь? По-женски пообщаетесь. Мы ж рядом живем, работаем бок о бок, а все как чужие.
Зоя не хотела идти вот так, без повода и выглядеть ревнивой бабой. Но вскоре повод сам появился - помер отец Ульяны промозглым октябрьским днем. Тогда и Зоя и Анатолий рядом с ней были. Молодая женщина, которой еще и тридцати не исполнилось, осталась совершенно одна, если не считать сына Алешки. Зоя просто была рядом - утешала, помогала ей в каких-то мелочах, успокаивала и занимала её, чтобы та в тоску не ударилась. А Анатолий за мальчонку взялся.
Алеша сперва робел - Анатолий был громким, резким, совсем не похожим на его тихого отца. Но в его глазах мальчик видел что-то такое, что добавляло ему уверенности в себе. Может быть, это была забота, только грубая и непривычная для него.
Анатолий учил Алешу рыбачить на берегу протока Волги, мастерить самому удочку, чистить рыбу и разводить костер без спичек.
- Смотри, - говорил он, высекая искру. - Мужик должен все уметь. Огонь добыть, воду найти, еду себе приготовить. А нюни распускать - это бабское дело. Ты мужик ведь?
- Мужик, - тихо отвечал Алеша.
- Вот, смотри и учись. Я многому могу тебя научить, коли желание у тебя есть. Инструмент вот в руках держать, например, научу.
- Меня папа учил, - бормотал Алешка.
- Папа твой хорошим человеком был, только вот, брат, мало рубанок в руках держать, надо уметь им пользоваться. Этому я тебя обучить не смогу, но другим делам - запросто. Завтра нам надо дров напилить, ты готов? Напилим и для вас, а потом для нас. Подсобишь?
- Подсоблю, - отвечал Алешка.
Алешка теперь везде, как приклеенный, ходил за Анатолием, а тот был довольным - из мальца мужчину настоящего сделает! Зоя относилась к нему ровно и вроде поначалу как-то равнодушно, но однажды Ульяна уехала в город на два дня, а мальчонка остался у Анатолия и Зои. К слову, Ульяна и Зоя стали если уж не закадычными подругами, так добрыми приятельницами уж точно.
И вот тогда Зоя удивилась - когда утром она встала доить козу, то увидела в хлеву Алешку, который сидел на перевернутом ведерке возле Майки и доил её.
- Лешка, ты чего это делаешь? - тихо спросила она.
- Так помочь вам решил. Думал, надою и вы как раз проснетесь к парному молочку.
- Коза ведь буйная у нас, она ж чуть что, так бодаться лезет!- испугалась Зоя.
- Наговариваете, - он ласково погладил бок козы. - Ласковая она у вас и хорошая.
- Ну и ну, - покачала удивленно головой Зоя. Майка даже Олю к себе не подпускала, а Алешка сидит и спокойно её доит. Неужто Ульяна обучила животину доить?
- Я уже заканчиваю, теть Зой.
- Спасибо тебе, Лёшенька, - ласково ответила она, не переставая удивляться. - Пойду Ольку будить, то до полудня проспит, лежебока, коли не разбудишь.
****
1936 год.
Ульяна работала на колхозном складе учетчицей. Работа была не такая трудная, как в поле или на ферме, но очень ответственная - записывать сколько муки, крупы и зерна приходит и уходит. Она вела учет аккуратно, и никогда не было никакого к ней нарекания со стороны начальства.
Но в феврале случилась ревизия. Приехали из района, пересчитали мешки, сверили с книгами, и вдруг, к огромному удивлению всех деревенских, и к большему изумлению самой Ульяны выявилась недостача. Целых два мешка муки и мешок крупы не сходилось. Как это вышло, никто не мог понять. Ульяна плакала, говорила, что все записывала правильно, что не могла она ошибиться. Но ей не верили.
- Я не воровала! - Ульяна стояла бледная, сжав кулаки. - Давайте считать еще раз. Проверим все тщательнее!
Проверили, только толку не было. Ульяна смотрела на председателя колхоза Акима и чувствовала гнев. Только у него да у неё ключи были от того склада. Но разве докажешь? На ней вся ответственность материальная.
Её увезли в тот же день.
Леша, возвращаясь из школы, увидел соседку тёть Матрену.
- Лешенька, - сказала она, вытирая слезы концом платка. - Маму твою забрали. В район увезли. Посадят, говорят...
- Как забрали? Как посадят? - Алеша смотрел на нее, не понимая, что та говорит. - За что?
- Недостача на складе, говорят. Ох, Алешка, что же с тобой будет-то? Сиротинушка ты моя! - она всхлипывала, глядя на мальчонку. - Беги к Шориным, авось, у них помощи найдешь.
Тринадцатилетний Алеша сразу не пошел к Шориным. Он зашел в избу, сел на лавку, обхватил колени руками и заплакал. На столе стояла кружка с недопитым чаем, висело полотенце, которым мама вытирала руки. Вот передник на лавке лежит. Все было на месте, а ее не было...
Мальчик сидел и смотрел в одну точку. Он вспомнил отца, как его принесли домой, как мать гладила его лицо и плакала, как он рыдал, стоя у забора. И теперь вот у него забрали мать.
Анатолий пришел за ним как только освободился. Он уже успел пообщаться с участковым, который только вернулся из района.
- Слушай, Леха, - сказал он, глядя на него. - Мать твоя в беду попала. Но ты должен быть сильным и смелым, ты не должен рыдать, слышишь? Ежели узнает она, что ты рыдаешь, тем самым сердце ей разорвешь, а ей сейчас силы нужны.
- Она не воровала, - сказал Алеша, размазывая слезы по щекам.
- Я знаю, Леха, знаю. Мать твоя в жизни ничего чужого не брала. И я верю, что разберутся и отпустят её.
- А если нет? - Леша поднял на него свои заплаканные глаза. - Меня в детский дом заберут?
- Нет, не позволю я. Слышишь? К себе заберу, - уверенно произнес Анатолий.
Мальчонка все же еще порыдал, а потом, когда с помощью Анатолия успокоился, пошел с ним.
****
Суд был через два месяца - потерю не нашли, доказать, что она невиновна Ульяна не могла. Ей дали семь лет. Для нее и для Алеши, да и для тех, кто хорошо знал её и был уверен, что это ошибка, и что надо лучше искать вора - это было огромное горе.
В день суда Анатолий привез Алешу в район. После приговора ей дали две минуты попрощаться с сыном по пути в машину.
- Сынок, - сказала она, прижимая его к себе. - Ты слушайся дядю Толю, и тётю Зою тоже. А я… я вернусь. Я обязательно вернусь.
- Мам, - прошептал Алеша, и только тогда слезы хлынули из его глаз. - Мам, я тебя буду ждать.
Они плакали, а Анатолий стоял рядом, смотрел на них, и его лицо было каменным, слезы заблестели лишь тогда, когда Ульяна подняла голову и одними губами прошептала:
- Спасибо, Толя.
Когда Ульяну увели, он положил руку на плечо Алеши и тихо сказал.
- Пойдем, сынок.
****
А в тот же вечер Анатолий и Зоя решили, что для Алешки будет лучше, если они его усыновят. Для его же будущего лучше.
- А Ульяна?
- Переписка ей не запрещена, когда она пришлет письмо, мы напишем Уле о наших намерениях, думаю, она будет не против.
Леша слышал этот разговор. И хотя внутри все было против того, чтобы ему менять фамилию, он знал, что так будет лучше. Его в школе уже начали дразнить и отношение учительницы к нему изменилось. И сейчас, после приговора над матерью всё будет только хуже. А еще он знал - ему не вступить в комсомол, если он будет носить фамилию Субботин...
Она лежал и слезы катились по его лицу. В свои тринадцать лет он многое понимал.
- Господи, - прошептал Алеша в темноту. - Помоги маме. Помоги нам это пережить.
Он не знал, слышит ли его Бог, но надеялся на это. Ночь опустилась на деревню, что раскинулась на берегу протока Волги. А в доме Шориных в ту ночь так никто и не мог уснуть.