Напомню, 23 февраля 2026 я с интересом увидела гастрольную постановку “моссоветовского” “Дяди Вани” Андрея Кончаловского, с Павлом Деревянко и Юлией Высоцкой в центральной роли, на сцене театра драмы им. М. Горького в Ростове-на-Дону.
Вообще спектакль сошёл с рук Андрея Сергеевича Кончаловского костюмным, аккуратным, ничуть не эпигонским. Режиссёр не скакал вокруг Чехова на одной ножке, сдувая с него насевшие за 100 лет пылинки, но и, на первый взгляд, не отвешивал оплеух драматургу (чем некоторые нынче грешат, повторяя “успех” гоголевской “Женитьбы” в “Двенадцати стульях” Ильфа и Петрова), побуждая несчастного закрутиться в гробу серпантином. И внешняя красота работы А.С. Кончаловского над чеховским материалом объясняется, конечно, творческой концепцией, согласно которой режиссёр инсценирует.
Но классический ли это спектакль, “Дядя Ваня” Андрея Кончаловского?
#ТеатрМоссовета #Чехов #спектакль #ПавелДеревянко #ЮлияВысоцкая #АндрейКончаловский #ДядяВаня #БугаёваНН #LiterMort
Важно помнить, что все театральные постановки бывают 3-х видов: классические, новаторские и символические.
Классическая постановка
Классическая постановка стремится не оскорблять вкусов самого драматурга. Пытается воссоздать характер времени и авторскую идею. Со вниманием и (не побоюсь сказать отсталых слов) с уважением подходит к исторической теме. То есть корреспондирует с прошлым, с историей, с образом автора и его эпохи, в то время как новаторы сервильны по отношению к конъюнктурам и моде. Ах, лихая мода — наш тиран, недуг новейших россиян!..
Символическая постановка
Символическая инсценировка, в отличие от новаторской, не заменяет авторскую позицию драматурга откровенным нарративом и не ставит на первое место попсовые фантазии режиссёра. Но она меняет и мизансцены, и наряды, и сценическое движение, и хореографию. Ленского после дуэли с Онегиным дворник метлой сметает со сцены, Татьяна ложится спать на мосту, а няня Филипьевна, в очках (по-барски!), сидит с книгой под мостом; опричники в “Царской невесте” наряжаются в латекс и чёрные перья и сжимают плётки в руках, как герои немецкого артхауза. Символизм, впрочем, можно совмещать с новаторством.
Новаторская постановка
Новаторские — это та самая приснопамятная “Женитьба” у Ильфа и Петрова. Новаторы стремятся вытряхивать из Чехова пыль, для того вывешивая драматурга, как коврик, во дворе и околачивая мухобойкой. У новаторов, к примеру, Моцарт становится хип-хопером, а Сальери завидует его рэпам; чеховский доктор Астров, если спектакль поставят в Европе, может перед отъездом поцеловать не профессоршу, а Войницкого. Новаторство — это отыгрыш повестки, конъюнктуры.
Или, откушав нянькиной водки, доктор откидывает прочь предрассудки и забирает с собой няньку — назло обеим буржуиням, точившим на медикуса зуб. Ведь если Аглае Тихоновне можно выбрать одетого в барсову шкуру Степана, то отчего бы Астрову не выбрать няньку Марину?.. Излишне добавлять, само собой, что нянька облачена в барсову шкуру и показывает доктору долгожданное небо в алмазах.
Или ещё вот: дядя Ваня Войницкий из русского дворянина и интеллигента становится шутом гороховым, клоуном, даже носит красный клоунский нос.
Как вам такое новаторство?
Впрочем, этому новаторству уже более 15 лет. А.С. Кончаловский поставил “Дядю Ваню”, когда комику Павлу Деревянко было всего 33 года, а теперь актёру, справившемуся с ролью Хлестакова, уже 49 лет. По словам Деревянко, перед ним так и сформулировали художественную задачу: показать "шута горохового".
Павел Деревянко: «Экранизация «Дяди Вани» Кончаловским в 1970 году и спектакль в Театре Моссовета, который он поставил в 2009-м — две абсолютно разные интерпретации. И разница в том, что в фильме классический дядя Ваня в исполнении Смоктуновского, а здесь шут гороховый, поэтому режиссёр и взял меня.»
Источник: Нина Катаева, сетевой литературный и исторический журнал "Камертон" (28 октября 2024).
Но я, как всегда, многословна. “Многа букаф”, сворачивающее в трубочку мозги идиотов. Так, “Дядя Ваня”Андрея Сергеевича Кончаловского совмещает в себе черты классической постановки с символической и новаторской. А резкое изменение характера и образа главного героя — это очевидное новаторство.
Внимание к мизансцене, нарядам и интерьерной детализации у Кончаловского вполне классичны и воссоздают дух чеховской эпохи — Серебряного века. Это эпоха декаданса, кстати. Отсюда же — кризис среднего возраста и нежелание жить пошлую жисть-жестянку, возведённые в центральную тему. Зарапортовался!
Воссоздавая настроение эпохи, А.С. Кончаловский прибегнул к следующему:
- ввёл в качестве преамбулы видеообращение к зрителям, где русским по белому сказал, что в пьесе “Антон Палыч оживает, оживают его душа, его мысли, его страсть.” По словам Кончаловского, Чехов “встрепенулся и будет сегодня (со зрителями) разговаривать”. Тем самым режиссёр сразу расставил акценты, обозначил чеховскую картину мира как основную ценность, как предмет внимания.
- предварил действие показом старых фотографий, погружающих зрителей в конец 19-го века;
- скрупулёзно подошёл к достоверному сценическому костюму, декорациям, мизансцене;
- оживил действие подробнейшей художественной детализацией: нянька моет пол настоящей мокрой тряпкой и достоверно имитирует крестьянскую речь, на столе в вазочках настоящее варенье, которое актёры едят ложечками, Соня чистит яблоки, и т.п.
В то же время инсценировка содержит целый ряд символических вставок:
- началу действия предстоит звуковой эффект — шум транспорта, машин. Это техногенный шум, утомляющий, фоновый, символизирующий попрание природы цивилизацией;
- за прологом Кончаловского следует фото: лес пеньков, — это картина уничтожения целой экосистемы. Какой? И природы, и Российской империи. Русские дворяне тоже истреблены, тоже остались одни пеньки, как могилки. Сам дядя Ваня — последний мужской потомок своего дворянского рода.
- трижды луч прожектора останавливается на пустых белых качелях. Это можно назвать символом потери и опустевания, аллегорией потерянной мечты, упущенного счастья и чистоты. Зоилы и клевреты называют это тоской по хрусту французской булки. Ну да, ну да. И Пётр I, и Суворов, и Пушкин у нас только булками хрустели, ничем больше. А у Блока, посмею им напомнить, шоколад “Миньон” жрала Катька толстоморденькая, то есть хрустела шоколадом вовсю. Во всю ширь народной морды, и это слова Блока. Так что истинные “хрустобулочники” — это лакеишки и толстоморденькие Катьки, это певички из кабаков, поющие “Шумел камыш” на французском с плохим акцентом. Лакеи, только вчера ликвидировавшие хозяев, а сегодня рядящиеся в "шмотки" новопреставленных. Смердяков убивает хозяина, да, но при этом так истошно хозяину завидует, что просто горлум-горлум.
- дважды (в финале и в середине) является дама в белом: сперва она подходит к Войницкому сзади и нежно касается волос, а в финале сидит на качелях. Это Вера Петровна (мать Сони и сестра Вани), сыгранная Лили Болгашвили, молодой актрисой, вошедшей в труппу театра им. Моссовета в 2023 г. Светлый образ ушедшей Веры, в финале акцентуированный, перекликается с финальным криком Сони: “Я верую!”
- в течение 2-х антрактов на экране включалась запись Москвы: бесконечного потока бибикающих и шелестящих машин, — это вновь техногенная тема, а также мотив бытия и движения.
- во время одного из центральных монологов Астрова о проблемах экологии режиссёр иллюстрирует фотографиями на экране:“ картинами постепенного и несомненного вырождения”,— причём вырождения как природы, так и человека;
- за финальным монологом Сони (”Мы услышим ангелов, мы увидим всё небо в алмазах”) следует повтор кадра с лесом пеньков. Финальный акцент — это картина вырождения, разрушения, истребления.
- во-первых, у Чехова Соня “становится перед ним (Войницким) на колени и кладет голову на его руки; утомленным голосом” она говорит:
“Мы отдохнём!”
Однако Юлия Высоцкая не становится на колени, напротив, энергичным жестом она отталкивает дядю Ваню, отбегает от него в сторону и резко кричит (!): "Мы отдохнём!" То есть мягкий, утомлённый голос заменён на резкий крик, нежное взаимодействие между персонажами исключено из постановки.
- у Чехова Войницкий проводит рукой по Сониным волосам, признаваясь:
“Дитя мое, как мне тяжело!”
У Кончаловского между Иваном Петровичем и Соней нет физического контакта, нет нежности: Юлия Высоцкая резко кричит, ревёт как бык, сильным движением сметает посуду со стола, всё летит и бьётся. Ивану Петровичу она не даёт к себе приблизиться, резко отталкивает прежде любимого дядю. То есть Кончаловский заменил нежность и утомление на выплеск подавленной агрессии, изменил Сонин характер с нежного на волевой.
- наконец, у Чехова Соня вытирает Войницкому платком слёзы и обнимает его. Излишне говорить, что Юлия Высоцкая этих жестов заботы не делает. Войницкий в исполнении Павла Деревянко сидит спиной к зрителя, вцепившись себе в волоса, изображая отчаянье. Юлия Высоцкая предоставляет дяде Ване самому вытирать себе слёзы и самому обнимать себя. Затем она очень резко и с укоризной кричит:
“Но погоди, дядя Ваня, погоди!”
- Слова “Я верую, верую...” у Чехова стоят с многоточием, а Юлия Высоцкая выкрикивает их, а потом откровенно рычит, а рукой так машет, как будто забивает гвоздь. Она словно настучала этим “верую” глупому дяде по голове: я верую, да что ж ты не уяснишь, верую, да уймись ты, дядя, верую, кончай хныкать!
О чём говорит этот ряд изменений? Текст остался прежний, а настроение финала коренным образом поменялось. Кончаловский удалил нежность, тонкий лиризм, печаль. Их больше нет. Он заменил их напором, напористым пафосом. Женщина вместо нежной стала агрессивной. Она больше не гладит дяде волос и не утирает ему слёз. Она орёт на него и машет руками.
Но зачем, зачем же тогда прикосновением к “душе, мыслям и страсти” Чехова назвал А.С. Кончаловский этот спектакль в своём видеообращении к зрителям?
Это современно, может быть? Соня в исполнении Юлии Высоцкой на самом деле больше не верует. Она орёт “верую” и тычет пальцем. Но разве так веруют, надрывая глотку?
✅ Знак человека! Текст этой статьи написан без использования ИИ.
Уважаемые подписчики, алгоритм Яндекс Дзена таков, что даже если статья полезная, а лайков мало, то она не показывается и уходит в "серую зону". Благодарю всех, кто нажимает на "палец вверх", — это помогает LiterMort нести просвещение и дальше!
Канал LiterMort выступает против экстремизма в любых его проявлениях. Канал поддерживает Россию, её нравственные и правовые свободы и Конституцию РФ. LiterMort и его автор не поддерживают те субкультуры, которые признаны незаконными в РФ.
✅ Благодарю за прочтение!
Дорогие подписчики, прошу вас сохранять вежливость в комментариях. Уважайте своих собеседников, автора публикации и обсуждаемых лиц.