#ТеатрМоссовета #Чехов #спектакль #ПавелДеревянко #ЮлияВысочкая #АндрейКончаловский #ДядяВаня #БугаёваНН #LiterMort
В понедельник 23.02.2026, в 17:25, на пересечении ул. Пушкинской с пер. Чехова, около памятника А.П. Чехову, юноша играл на гитаре и пропел в те секунды, когда я проходила мимо:
Я стараюсь никого не обижать и быть хорошим,
Даже за глаза человека не оскорблю,
Даже мнение чужое уважаю, предположим,
Только я никого не люблю.
В пьесе, которую я увидела спустя час, доктор Астров 3 раза произнёс:
“Я никого не люблю”.
Вам не кажется удивительным это совпадение?
Из таких ярких совпадений состоит жизнь. Я узнала, что строки, дословно повторяющие слова чеховского Астрова, взяты из песни «Люди»/ “People” (да-да, рыба-фиш, небо-скай, летает-флай) группы «Дайте танк!» (альбом «Человеко-часы», 2020, автор Дмитрий Мозжухин). Песня, видимо, о погрязании россиян в обывательские ценности и “жёлтых канарейках”, как и стишок В. Маяковского “О дряни”, помните его: “Скорее головы канарейкам сверните — чтоб коммунизм канарейками не был побит!” Только вместо (морально устаревшего) образа жёлтых канареек Мозжухин Д. использует образ розовых пони.
23 февраля 2026 я с интересом увидела гастрольную постановку “моссоветовского” “Дяди Вани” Андрея Кончаловского, с Павлом Деревянко и Юлией Высоцкой в центральной роли, на сцене театра драмы им. М. Горького в Ростове-на-Дону.
С интересом по двум причинам: во-первых, я впервые увидела инсценировку “Дяди Вани” (издан в 1897), а во-вторых, именно актёрское воплощение, а не печатный текст, дало мне ясное представление о замысле Чехова.
Замысел — однокоренное с “мыслями”. Именно прикосновением к “душе, мыслям и страсти” Антона Павловича Чехова назвал А.С. Кончаловский этот спектакль в своём преамбульном видеообращении к зрителям.
Моя ученица спросила меня: почему в центре пьесы именно дядя Ваня? Несчастны все, страдают все одинаково, а в центре именно Войницкий. Почему?
Во-первых, дядя Ваня — последний мужской потомок своей дворянской фамилии. С его смертью этот дворянский род умрёт. А ему 47, он неженат и бездетен. То есть в центр пьесы Чехов поместил образ вырождающегося аристократического рода. Дворяне — прошлое России, её история. Но в будущем от них останется лес пеньков. Они погибнут, как погибли лоси из-за проблем с экологией. Дядя Ваня — своеобразный лось, гибнущий по причине вырубки лесов, можно так сказать.
Во-вторых, дядя Ваня — мужчина “за сорок”, переживающий острый кризис средних лет. Гениальный Чехов проявил себя психологом и поставил в центр пьесы такой узнаваемый архетип.
В-третьих, дядя Ваня — это несомненный интеллигент. И у Чехова в центре всего — образованный, интеллигентный, добрый человек, способный горячо и бескорыстно любить. Знаете, где у Войницкого жжёт? На сердце. Он учился, а потом отказался от своей доли денег, всё отдал сестре, которую горячо любил, ради неё выплатил отцовский долг за имение. Всю жизнь он любил, уважал других людей. Не вылизывал сам себя, как толстый кот. Нет, любил других, работал ради них, делал чужую жизнь легче. Ездил с Соней муку продавать...
Войницкий у Чехова — такой Иисус, который вдруг резко очнулся, оглянулся и осознал, что его тащат на крест, и уже гвоздём в него метят, и молотком замахнулись. И он в последний момент пытается соскочить с креста, не приносить себя в жертву. А все вокруг удивляются и качают головами: ты же это сам всю жизнь любил! тебя ж от Голгофы за уши не оттащишь. Что ж ты напоследок носом закрутил? Ты ж светлый человечек. Ну, допустим, светлый. А светлых только гвоздями можно, да к кресту? Иного применения светлым нет?
Он и Астров — оба такие. Всю жизнь служившие людям, они вдруг понимают, что не хотят восходить на Голгофу. Ну, не хочется! Хочется любить, целовать, жить половой жизнью и духовной, рожать детишек, а не эта Голгофа.
Печально сознавать, что сегодня не все осознают, что дядя Ваня — это образ дворянина и интеллигента, сила которого в его горячей любви к ближним и в жажде труда. А для современного массового сознания Иван Петрович — это слабый и удобный другим тип, клоун, тряпка, неудачливый ухажёр, и только. Зритель недоумевает: ну, чё за мужик? долбо**, что ли?
И не удивляйтесь: это слово я лично услышала в холле Ростовского академического театра имени М. Горького. К сожалению, знаменитые имена Кончаловского и прочих заманили в театр массы (то ли рвотные, то ли каловые), которых в обычные дни в театре днём с огнём не сыщешь. Эту б ы д л о т у (будем называть вещи своими именами) привлекли в театр “понты”. Неумные, необразованные, нетактичные, при этом грубые, мелкие, пошлые, эти вульгарные долбошлёпы припёрлись а театр, привлечённые запахом элитного московского спектакля. Они среагировали на него, как на запах чебурека, и ломанулись. Зато потом (ни черта, впрочем, в мыслях и душе Чехова не поняв) они будут хвастать своим друзьям, ковыряя пальцев в зубах: в театрах был, на Кончаловском, на Высоцкой, да-а-а... Денег кучу потратил, вот так могу себе позволить! Деревянко там по сцене бегал как угорелый, смешной мужик... Вообщем, прикольно, но затянуто, ёпрст, я даже жрать и срать захотел, еле досидел...
А дядя Ваня, между прочим, не мужик. Он дворянин.
Игра 49-летнего Павла Деревянко (Иван Петрович Войницкий), мечущаяся между трагизмом и комизмом, всё же скорее комична. Актёр был похож на приказчика, на лакея, на клоуна, на мелкую сошку, на истероида, сучащего ножками. Деревянко уделил много внимания непосредственно комическому: смешным прыжкам, позам. Он прыгал на одной ножке и смешно замирал, потому что умеет. Конечно, Елена Андреевна такого клоуна полюбить не могла. Вот почему, когда Войницкого называли умным и образованным, слабо верилось. Игра Павла Деревянко не оставила дяде Ване глубины, понимаете? Он всё сосредоточил на поверхности, весь, до капли, изошёлся в своих комичных кривляньях и прыжках.
А почему ужимки да прыжки?
Барабанная дробь... Объяснение:
Павел Деревянко: «Экранизация «Дяди Вани» Кончаловским в 1970 году и спектакль в Театре Моссовета, который он поставил в 2009-м — две абсолютно разные интерпретации.
И разница в том, что в фильме классический дядя Ваня в исполнении Смоктуновского, а здесь шут гороховый, поэтому режиссёр и взял меня.»
Источник: Нина Катаева, сетевой литературный и исторический журнал "Камертон" (28 октября 2024).
"Павлу было 33 года, когда они встретились в кафе, где Андрей Кончаловский предложил ему звёздную роль. Деревянко настолько опешил, что вначале категорически отказался: «Где Чехов и где я?!» — Плюс ко всему Антон Павлович всегда казался ему «скучным» автором, а «вчитываться» в него ему не приходило в голову."
Источник: Нина Катаева, сетевой литературный и исторический журнал "Камертон" (28 октября 2024).
"Мир Чехова, созданный на сцене, буквально сталкивается с нашей сегодняшней суетной повседневностью."
Цитата с официального сайта Театра имени Моссовета
Игра 57-летней Натальи Вдовиной (Елена Андреевна, жена профессора), хотя актриса на 30 лет (!) старше своего персонажа, вполне создала образ симпатичной дамочки, любящей комфорт. С балкона эти 30 лет вообще в глаза не бросались, хотя у меня 100-процентное зрение. Слава балконам! Елена Андреевна у Чехова способна полюбить искренне, чисто. Такой же любовью она сперва полюбила профессора? Или же она пошлячка, так как только пошляки попадаются на лживый блеск профессоровой славы?
Елена Андреевна у Чехова — это образ человека (человечицы), который живёт жизнью кота, диванной собачки. Животного, в общем. Сладко спит, вкусно ест, хорошо гуляет. Блестящая шёрстка нравится хозяевам. Недаром доктор Астров тянется поцеловать её ароматные волосы. И называет её “хорьком”: “Красивый, пушистый хорек...”. Она — животное, так как только человек, а не зверок, способен иметь гражданственность, политические взгляды, дело жизни, общественные цели. Человек трудится во благо целого мира, а кот вылизывает себе пушистый задок, вот разница. В исполнении Натальи Вдовиной женщина-хорёк получилась просто дамочкой, без каких-либо ярких черт. Но хотя бы не прыгала на одной ножке, и на том спасибо.
61-летний Виталий Кищенко, исполнивший доктора Астрова, сумел не скатиться в оголтелый комизм, ножками не елозил. Хотя мог бы! А что: в сцене домогательств любви от Елены Андреевны мог бы посучить, как бы от экстаза. Но не стал. Его игра была полновесной. Показатель качественной игры — это когда актёр говорит как будто от себя, а не по писаному. Держит паузу сам, а не потому, что так драматург прописал. И Кищенко это удалось. Его Астров кушал водочку и рассуждал о гибели экологии (кстати, вторая центральная тема у Кончаловского) естественно, от души. Так что возраст актёра даже пошёл на пользу 40-летнему персонажу: ведь “тому, кто работает и борется изо дня в день, трудно сохранить себя к сорока годам чистеньким и трезвым...”
65-летний Александр Бобровский исполнил роль “приживала” Телегина: это имение его семьи когда-то стало приданым для Сониной матери. Вот кто блестяще исполнил роль! Телегин в исполнении Бобровского был трогательным, щемяще несчастным, человечным. На него нельзя было поднять руку, потому что лежачих не бьют. А сколько в чеховском персонаже истинно христианской доброты! Помните, ведь он помогал бывшей жене и её детишкам от другого, когда бедолага овдовела? И именно на этих словах зал засмеялся. Почему? Да потому что чистейшая доброта сегодня — это отрицательное качество. Сегодня русские не жалеют, не помогают, не подают, не пригревают. Почему? Да так. Не хотят быть тряпками, не хотят быть удобными, не хотят слишком много отдать и не получить взамен. Не хотят стать Телегиными. Может быть, они правы?
Жалобные вскрики Александра Бобровскими (”Не надо, Ваня, не надо... Не могу...”) стали самым ярким акцентом кульминационной сцены, а не возня и дёрганья Павла Деревянко. Почему? Да потому что в игре голосом, интонациями у А. Бобровского было больше лиризма, больше человеческих переживаний, боли, нежели в физической игре Деревянко: “Ваня, дружочек, не надо, не надо... я дрожу... Зачем портить хорошие отношения? (Целует его.)” Павлу Юрьевичу, ей-богу, стоило стать гимнастом.
66-летняя Лариса Кузнецова великолепно исполнила роль няньки Марины. Во-первых, этот народный характер — образ исчезнувшего крестьянства, и он нам дорог как память. Во-вторых, нянюшки, такие как Марина или Филипьевна у Пушкина, создают образ бабушки, близкий большинству русских на генетическом уровне. Наконец, Лариса Кузнецова блестяще играла голосом и телом, подала няньку и комичной, и трогательно-родной, чем соблюла баланс. Нянькино “Кушай водочку” не просто забавно, а трагикомично. Звонким акцентом спектакля стало её “цып-цып-цып” за сценой при поиске пеструшки. Чётко по тексту пьесы, но без перегибов. Это простодушное “цып-цып” и создало картину той планеты, на которую вдруг с земли свалился профессор Серебряков.
52-летняя Юлия Высоцкая в роли Сони была размашиста, криклива, порой даже груба. Она создала образ благородной девушки, донельзя огрубевшей от деревенской жизни. Она стала второй нянькой Мариной, только менее ласковой. Неласковая Соня вышла у Юлии Высоцкой. Может, доктор Астров и прав, что сторонился её? Соня у Высоцкой громит дом, истерит. Двигается рывками, интонации имеет дёрганые. Чеховская ли это Соня? Нет. Этот образ Кончаловский с Высоцкой полностью пересмотрели и изменили. Вышла “Соня нового поколения” — не сервильная, не удобная, а бунтующая. Типа не “белая”, а “красная”. Ну, не зря же нам показали “лес пней” и вырождение. Нежность выродилась. И ревя “верую”, Соня занимается самовнушением, не более. Сама же знает, что веровать не во что, что придётся горбатиться, но ревёт.
60-летний Владимир Майзингер прекрасно отыграл профессора Серебрякова: напыщенного типа, занимавшегося наукой исключительно ради бабла и девочек. На его финальных словах “Надо, господа, дело делать!” народ засмеялся. Потому что, как я считаю, сама мысль о необходимости трудиться сегодня смешна. Не верите? Бабло нынче поднимают. Выцарапывают у судьбы, крадут, выигрывают в рулетку, оно падает на голову. Но никто не хочет быть великолепным специалистом, компетентным профессионалом, честным человеком, работающим во благо России и целого мира. Это не фраерские ценности, да простит меня бог. А массовая культура постсоветской России, в коей мы живём, захлёстнута уголовной моралью. Работают лохи, а нормальные братки филонят. Понимаете? Честно работающий интеллигент ненормален, смешон, вот в чём трагедия. Может, поэтому “Дядя Ваня” сегодня остёр, как никогда?
Увы, что не сумел А.С. Кончаловский показать в своём спектакле, так это необходимость труда. А ведь это главная мысль Чехова, его идея! Для дяди Вани главное — это работать. Для порядочного (вот слово!) человека главное — работать. Работать, чтобы земля превратилась в сад. А дядя Ваня — неудачник, клоун. Значит, делают вывод современные россияне, честно работать и превращать землю в сад хотят только клоуны. Унизительный, в общем-то, титул. И делают для себя, в жизни не читавших ничего, кроме втулки от туалетной бумаги, вывод: работать — это для лохов. А нормальный мужик/ пацан/ блатной/ фраер (нужное подчеркнуть) работать не станет. Финита!
Почему так? Сказался, я считаю, неудачный выбор комедианта на роль дяди Вани. Помилуйте, неужели для передачи “мыслей, души и страсти” Антона Чехова нужно быть смешным вертлявым попрыгунчиком? Неужели Войницкого играют, только скача на одной ножке? Зачем столько пустого, поверхностного, не имеющего ни малейшего отношения к Чехову комизма?
Чтобы отваливший 15 тысяч за место в партере фраер не заскучал. Вот зачем. Интеллигентные люди, не способные заплатить один прожиточный минимум за три часа в театре, в партер не допускаются. Бывшие работники культуры, на пенсии живущие на прожиточный минимум, на спектаклях стали персонами non grata. А Павел Деревянко на сцене пляшет для уплативших. Для идущих на Чехова, чтобы посмеяться. Комедия же! Я чё, плакать сюда пришёл? Щас баблосы обратно потребую. А ну, актёр, танцуй, скачи! Уплочено.
Однако мне спектакль, конечно, понравился, так как мне близок текст Чехова, его мысли, душа и страсть. И парой смешных прыжков эти мысли и душу не перечеркнуть. Я знаю, что Чехов имел в виду, и для меня этого достаточно. Как учитель, на уроках я расскажу об этом ученикам, и этого достаточно. Как просветитель, в ЛитерМорте я расскажу об этом, и с меня будет достаточно.
Но мне жаль, что Соня Юлии Высоцкой поскупилась в финале на жалость. Жаль, что у неё не хватило души и доброты погладить Ваню по волосам, поцеловать его горящую голову. Мне жаль, что она орала и била посуду. Посуду, скорее всего доставшуюся ещё от покойной матери. Вот сиротка и показала истинное лицо. А вы — мысли, душа... Страсть!
✅ Знак человека! Текст этой статьи написан без использования ИИ.
Уважаемые подписчики, алгоритм Яндекс Дзена таков, что даже если статья полезная, а лайков мало, то она не показывается и уходит в "серую зону". Благодарю всех, кто нажимает на "палец вверх", — это помогает LiterMort нести просвещение и дальше!
Канал LiterMort выступает против экстремизма в любых его проявлениях. Канал поддерживает Россию, её нравственные и правовые свободы и Конституцию РФ. LiterMort и его автор не поддерживают те субкультуры, которые признаны незаконными в РФ.
✅ Благодарю за прочтение!
Уважаемые подписчики, прошу вас сохранять вежливость в комментариях. Уважайте своих собеседников, автора публикации и обсуждаемых лиц.