Проснулась Наталья от собственного крика. Сердце колотилось где-то в горле, ночная рубашка прилипла к спине, а в ушах всё ещё стоял этот звук — тихий плеск воды и мамин голос, зовущий по имени. Она села на кровати, вцепившись руками в одеяло, и заставила себя дышать. Глубоко. Медленно. Раз-два-три-четыре.
В комнате было темно. Только уличный фонарь пробивался сквозь щель между шторами, рисуя на стене длинную бледную полосу. Наталья перевела взгляд на часы на тумбочке. Половина четвёртого.
Третья ночь подряд.
Третья ночь подряд один и тот же сон. Мама стоит в воде. Вода тёмная, тяжёлая, поднимается ей до пояса, до груди, вот уже плечи скрываются, а она не уходит, не борется, просто смотрит на Наталью своими зелёными глазами плеск воды и мамин голос, зовущий по имени. Она села на кровати, вцепившись руками в одеяло, и заставила себя дышать. Глубоко. Медленно. Раз-два-три-четыре.— такими же, как у самой Натальи, такими же, как у Ленки, — и тянет руки. А Наталья стоит на берегу и не может сдвинуться с места, будто корни вросли в землю. И кричит, кричит без звука, а мама всё уходит под воду, и только глаза горят из глубины, как две зелёные звёзды.
Наталья откинулась на подушку и уставилась в потолок. Глаза уже привыкли к темноте, и она различала знакомые трещинки на краске, разводы от протечек. Квартира старая, ещё бабушкина, им с Ленкой досталась после развода. Хорошо, что хоть она есть. Своё жильё, пусть и в хрущёвке, а не мыкаться по съёмным.
Мама.
Месяц уже прошёл, а она всё не могла поверить. Всё казалось, что позвонит ей, а мама возьмёт трубку и скажет своим спокойным голосом: «Наташ, ты чего звонишь так поздно? Случилось что?» И она ответит: «Да так, мам, просто соскучилась». А мама засмеётся и начнёт рассказывать про свои дела, про соседей, про то, что яблоки в этом году уродились — завались, приезжай, варенья наварим.
Но не позвонит. И не засмеётся. И яблоки в том саду теперь, наверное, осыпаются и гниют под деревьями, потому что некому их собирать.
Наталья зажмурилась, прогоняя слёзы. Не плакать. Она уже наплакалась в тот день, когда ей позвонили из Заречья. И в автобусе по дороге на похороны. И на кладбище, когда закапывали пустой гроб — тело-то не нашли, унесло течением, сказали, искать бесполезно. И после похорон, когда сидела в мамином доме одна и пила чай из её любимой кружки с отбитой ручкой.
Наплакалась. Хватит.
Надо ехать снова. Оформлять наследство, продавать дом. Тётя Клава звонила вчера, сказала, что без хозяйства дом быстро ветшает, крыша течёт, надо решать. Да и налоги приходят. Наталья обещала, что приедет на этих выходных. Взяла отгул на работе, договорилась с Сергеем, чтобы Ленка пожила у него. Ленка, конечно, верещала, что хочет с ней, что соскучилась по деревне, по бабушке... Наталья не сказала ей, что бабушки больше нет. Она же маленькая ещё, восемь лет всего, зачем ей такие новости? Сказала, что бабушка уехала к родственникам. Ленка поверила. Дети верят, когда им говорят то, во что хочется верить.
Наталья встала, накинула халат и побрела на кухню. Ноги были ватными, голова тяжёлой. Надо выпить воды и попробовать уснуть. Завтра — уже сегодня — трудный день. Автобус в семь утра, пять часов трястись, потом пешком от остановки три километра, если никто не подвезёт. Надо собирать вещи, не забыть документы, деньги...
Она открыла кран и подставила кружку. Вода полилась мутная, с каким-то песком, будто из реки набрали. Наталья отдёрнула руку и уставилась на струю. Потом закрыла кран и открыла снова. Вода побежала чистая, прозрачная, обычная. Показалось. Нервы.
Она налила воды, выпила залпом, поставила кружку в раковину. И тут взгляд упал на фотографию, что висела на стене над столом. Мама. Молодая, красивая, в лёгком ситцевом платье, стоит на фоне реки и улыбается. Эту фотографию Наталья сделала сама, когда приезжала в Заречье лет десять назад. Мама тогда отмахивалась, говорила: «Что меня фоткать, старая уже», но она уговорила. И вот теперь она висит тут, смотрит своими зелёными глазами. И улыбается. Точно так же, как во сне.
Наталья поёжилась, запахнула халат плотнее и пошла обратно в спальню. Ложиться не хотелось, но надо. Завтра рано вставать.
Уже засыпая, она почувствовала, как что-то мокрое коснулось щеки. Провела рукой по лицу — сухо. Открыла глаза, потрогала подушку. Подушка под щекой была влажная, будто кто-то плакал, уткнувшись в неё лицом.
Но она не плакала. Она уже сказала себе — хватит.
Наталья перевернула подушку сухой стороной, закрыла глаза и провалилась в тяжёлый, без снов, провал.
Утром она собиралась быстро. Вещи в маленькую дорожную сумку — пара смен белья, тёплая кофта на случай дождей, документы, бутерброды в дорогу. Позвонила Сергею, ещё раз напомнила, что Ленку надо забрать из школы и чтобы не кормил её одними пельменями. Сергей буркнул что-то в ответ — он всегда неразговорчив по утрам — и бросил трубку.
Ленка уже крутилась под ногами, хоть и собиралась в школу.
— Мам, а ты долго там будешь? — спросила она, натягивая колготки.
— Не знаю, доченька. Надо дом продать, там много дел.
— А можно я с тобой? Я у папы не хочу, у него скучно. И телевизор только новости.
— Нельзя, Лен. Я быстро постараюсь. В выходные, может, уже вернусь.
— А ты бабушке привет передавай, — сказала Ленка, завязывая шнурки. — Я ей рисунок нарисовала. Осень. Помнишь, она любила осень?
У Натальи внутри всё оборвалось. Она отвернулась к окну, чтобы Ленка не заметила слёз, которые вдруг защипали глаза.
— Передам, — сказала она как можно спокойнее. — Обязательно передам.
Рисунок она взяла. Там было дерево с жёлтыми листьями, река и домик на берегу. Ленка подписала корявым детским почерком: «Бабушке Ане от Лены». Наталья спрятала листок в сумку, поцеловала дочь и вышла.
В автобусе народу было мало. Она устроилась у окна, смотрела, как город сменяется пригородами, потом полями, перелесками, деревеньками. Чем дальше уходил автобус от города, тем тревожнее становилось на душе. И чем ближе к Заречью, тем отчётливее в шуме колёс слышался тот самый плеск — тихий, настойчивый, зовущий.
Наталья закрыла глаза и прошептала одними губами:
— Я еду, мама. Я еду.
Дорогие читатели!
А вам снятся вещие сны? Бывает, что вы просыпаетесь и понимаете — этот сон что-то значит? Напишите в комментариях, случалось ли с вами такое. И не забывайте подписываться на канал, чтобы не пропустить продолжение. ❤️