Начало. На следующее утро Наталья собралась к деду Егору. Тётя Клава подробно объяснила дорогу: за деревней, через лес, по тропинке, никуда не сворачивать. Дед Егор живёт на отшибе, у самого болота, но его избушку не пропустишь — она старая, покосившаяся, с заросшим мхом крыльцом.
Наталья оделась потеплее, взяла с собой бутылку воды и немного еды. Ленке она позвонила с утра — мобильный на пригорке ловил кое-как. Ленка бодро рапортовала, что у папы всё хорошо, они ели пельмени и смотрели кино. Наталья улыбнулась, посоветовала слушаться и пообещала скоро вернуться.
Лес встретил её тишиной. Сосны стояли высокие, прямые, под ногами пружинил мох. Пахло хвоей, грибами и ещё чем-то лесным, спокойным. Тропинка вилась между деревьями, иногда терялась, но Наталья шла вперёд, доверяясь чутью.
Через полчаса лес поредел, и впереди показалась избушка. Именно такая, как описывала тётя Клава: старая, с покосившимся крыльцом, с трубой, из которой вился дымок. Рядом с домом стояло пугало в рваной рубахе, на его голове сидела ворона. Увидев Наталью, ворона каркнула и тяжело взлетела.
Наталья подошла к калитке, толкнула — та открылась со скрипом. Во дворе пахло травами — они висели пучками под навесом, сушились на жердях. В углу стоял сложенный из камней очаг, над ним висел закопчённый котёл.
— Чего встала? Заходи, коли пришла, — раздался голос с крыльца.
На крыльце стоял старик. Маленький, сухонький, в ватнике и кирзовых сапогах, с длинной седой бородой. Глаза у него были светлые, прозрачные, как вода в роднике, и смотрели они остро, цепко.
— Дед Егор? — спросила Наталья.
— А то кто же, — усмехнулся старик. — Заходи в избу. Чай будешь?
Он развернулся и скрылся в дверях. Наталья поднялась на крыльцо, вошла.
В избе было темно, пахло травами, сушёными грибами и ещё чем-то горьковатым. У стены — широкая лавка, накрытая дерюгой, в углу иконы с лампадкой, стол, заваленный пучками трав и кореньями. Дед Егор сел на лавку, указал Наталье на табурет.
— Садись. Рассказывай, с чем пришла.
Наталья присела, не зная, с чего начать. А потом выпалила:
— Мама моя... она не просто утонула, да? Она сама ушла?
Дед Егор посмотрел на неё долгим взглядом, потом перевёл глаза на лампадку.
— Сама не сама, а река её позвала, — сказал он глухо. — Она это знала. И ты знаешь. Потому и пришла.
— Я ничего не знаю, — Наталья почувствовала, как внутри закипает раздражение. — Объясните мне толком! Что за река? Что за долг? Почему мама молчала столько лет? И отец... мне тётя Клава сказала, что он тоже здесь утонул. А мама говорила — в экспедиции!
— Мать твоя тебя берегла, — дед Егор налил кипяток в кружки, бросил по щепотке сухой мяты. — От правды берегла. Думала, если не знать, то и не тронет. Да только река не забывает. Она терпеливая, река. Может ждать годами, десятилетиями. А потом своё возьмёт.
— Что возьмёт? — Наталья почти кричала.
— Душу, — просто ответил дед Егор. — Не в церковном смысле. А так... жизнь. Энергию. Силу. Из вашего рода река уже многих забрала. Твоего прадеда, например. Он тоже в Снови утонул, ещё до войны. И прабабку твою... она в половодье ушла, тело только через месяц нашли. Род у вас такой, проклятый. Или благословенный — это как посмотреть.
Наталья сидела, сжимая горячую кружку, и не верила своим ушам.
— Я не верю в проклятия, — сказала она твёрдо.
— Много, — согласился дед Егор. — Но не так, как у вас. Вы, речные, сами к воде тянетесь. И она вас чует. У тебя самой дар есть, Наталья. Чувствуешь ты воду. И дочка твоя, Ленка, тоже чует. Только ты свою силу задавила, городской жизнью забила. А Ленка ещё чистая, открытая. Потому мать твоя и ушла — чтобы река на Ленку не переключилась.
У Натальи похолодело внутри.
— Что значит «переключилась»?
— А то и значит. Река всегда ищет новую жертву. Кто-то из рода должен быть в воде. Пока Анна была жива, она эту силу на себя держала. Чувствовала воду, но и воду к себе притягивала. А как ушла — теперь или ты, или Ленка. Но ты сильная, можешь отвести. Только для этого надо принять дар, не бояться. И тогда сможешь защитить дочь.
Наталья молчала, переваривая услышанное. Это было дико, нелепо, но почему-то внутри, глубоко, что-то откликалось. Вспомнилось, как в детстве она любила сидеть на берегу, смотреть на воду, как мать всегда волновалась, когда она подходила близко. Вспомнились сны.
— Что мне делать? — спросила она тихо.
— Придётся тебе в воду войти, — сказал дед Егор. — Не сейчас, не сразу. Сначала пойми, прости, прими. У тебя должен быть амулет матери, каменная баба? Она носила его всегда.
— Какой амулет? — не поняла Наталья. — Мама мне ничего не передавала.
Дед Егор встал, подошёл к сундуку, долго в нём копался. Вытащил маленькую фигурку — грубо вырезанную женщину с округлым животом, из тёмного камня.
— Это оберег вашего рода. Твоя мать его носила, а перед смертью мне отдала. Сказала: «Наташке передай, когда приедет. Пусть бережёт дочку». На, возьми.
Он протянул амулет Наталье. Камень был тёплым, гладким, приятно холодил ладонь. Наталья надела его на шею — и сразу почувствовала что-то странное, будто внутри разлилось тепло.
— Носи, не снимай, — сказал дед Егор. — Он твой род хранит. И слушай сны. Они не просто так. Мать твоя с тобой говорить будет, подсказывать.
— А отец? — спросила Наталья. — Его душа не упокоена?
— Не упокоена, — вздохнул старик. — Тело его в пещере лежит, в омуте. Надо бы найти, похоронить по-человечески. Тогда и мать твоя успокоится, и река, может, отстанет.
— Но как? — Наталья растерялась. — Я не умею нырять глубоко.
— А ты не ныряй, — усмехнулся дед Егор. — Ты попроси. Река даст, если признает своей. Ты теперь хранительница. Иди с миром. И помни: не бойся. Страх река чует, он её притягивает. А любовь — отталкивает. Ты Ленку любишь, мать любишь, отца любишь. Вот это и неси в воду.
Наталья встала, поблагодарила старика и вышла.
На обратном пути она всё время трогала амулет. Он грел грудь, успокаивал. И впервые за много дней Наталья почувствовала, что она не одна.
Дорогие читатели!
Как вы думаете, справится ли Наталья с испытанием? Сможет ли найти отца в подводной пещере? Очень жду ваши предположения в комментариях. Подписывайтесь, чтобы не пропустить, когда Лена приедет в Заречье. ❤️