В марте я решила проверить, насколько моя скромная профессия искусствоведа подходит под формулировку «сильная». В Дзен как раз запустили конкурс «Женщины в сильных профессиях» в рамках тематического канала к 8 марта, и я поняла, что за выставками, лекциями и научными статьями у меня тоже прячется одна вполне судьбоносная история — о переезде, который начался с обидного экзамена и закончился новой жизнью в Москве.
Перенесемся в Петербург 2021-2022: там у меня была спокойная, почти идеальная жизнь начинающего искусствоведа. Семья рядом, «юные искусствоведческие шаги», первые проекты, участие в мероприятиях — такой аккуратный старт, который принято демонстрировать в резюме. Если бы все продолжалось в том же духе, сейчас у меня, вероятно, был бы очень выровненный путь и куда менее интересный текст.
Главная моя профессиональная мечта тех лет звучала очень просто: стать кандидатом наук. Для этого нужна была аспирантура — желательно не за деньги, а за знания. Платное обучение на этом уровне в гуманитарной сфере я внутренне не принимала: в моем ощущении оно превращало науку в клуб по интересам, а я хотела именно науки, со всеми ее радостями и неврозами.
Первый год поступления в аспирантуру прошел красиво и обидно во всех ВУЗах: если бюджетных мест пятнадцать, я оказывалась шестнадцатой; и так далее. То есть не провал, а «почти получилось». Повторилось это не один раз, и я начала отлично ориентироваться в тонких материях конкурсных списков.
Есть распространенное мнение, что на бюджет часто проходят по определенным связям. Проверить это я не могла, но таких связей у меня не было точно, и не то чтобы очень хотелось их срочно заводить.
На второй год история повторилась.
От злости и упрямства я подала заявку в московскую аспирантуру ВШЭ. Это был жест скорее эмоциональный, чем рациональный: что‑то из серии «раз вы так, то я подам документы в Москву». Очное обучение в московской аспирантуре казалось чем‑то из параллельной реальности, где люди спокойно переезжают, снимают жилье и не считают каждую копейку.
Честно скажу: я не особенно верила, что меня туда возьмут. Иногда полезно делать шаг, в который сама слабо веришь.
Ситуация приобрела почти гротескный вид, когда экзамен по иностранному языку в петербургском вузе и московской НИУ ВШЭ назначили на один день.
Слоты никто ради меня, разумеется, переносить не собирался. Пришлось выбирать, и я выбрала Петербург — все‑таки там была реальная попытка «добить» местную аспирантуру (ну, тогда так казалось).
Питерский экзамен прошел в привычном жанре: я сдаю, мне аккуратно занижают баллы, я выхожу с чувством легкого унижения. Особенно комично это выглядело на фоне коллеги-мальчика, сдававшего после меня. Мальчиков-искусствоведов вообще любят — редкий и трогательный зверек. Он старательно боролся с английским языком, комиссия явно сочувствовала, а итоговые баллы молодого человека оказались выше моих.
В тот момент я вышла с экзамена с ощущением, что мне мягко, но настойчиво объяснила Вселенная: «Петербург — город прекрасный, но, возможно, не для твоей аспирантуры». И вот я иду по набережной реки Мойки, перевариваю очередной «почти успех», и тут на почту прилетает письмо: «Вероника, экзаменационная комиссия ВШЭ ждет вас. Придете ли вы?»
Я смотрю на воду, на расписание, на свою жизнь в Петербурге и пишу в ответ: «Я готова выйти на онлайн-экзамен, но сейчас нахожусь на набережной Мойки».
Мне отвечают: «Ну, подключайтесь».
Так я сдала один из ключевых экзаменов в свою жизнь стоя на улице. Комиссия попросила показать рабочее место — и я честно продемонстрировала каменную набережную, воду и полное отсутствие шпаргалок.
Экзамен прошел неплохо, а дальше случилось то, к чему я в глубине души даже не готовилась: я поступила на бюджет в Москву.
Здесь началась совсем другая глава. Надо было не просто радоваться успеху, но и решать логистику: как найти в Москве жилье, куда одновременно согласятся пустить искусствоведа, кошку и собаку средних размеров. Спойлер: это отдельный вид квеста, который вполне мог бы стать темой для еще одной конкурсной статьи.
Но каким-то чудом все сложилось: нашелся вариант, в который уместились все участники переезда, включая мои надежды на научную карьеру.
Дальше все завертелось с безумной скоростью. Появились новые профессиональные предложения, проекты, в которых меня бы вряд ли позвали участвовать, останься я в Петербурге. Параллельно росло понимание того, как устроена культурная среда уже не только с точки зрения очаровательных выставок, но и с точки зрения процессов, денег, ответственности и риска.
За эти годы я успела закончить аспирантуру, защититься и стать кандидатом наук. Сейчас преподаю в той самой Высшей школе экономики, куда когда‑то сдала экзамен с набережной Мойки, и работаю в проектах, о которых раньше читала только в новостях.
Вся эта история началась не с тщательно выверенного карьерного плана, а с упрямства и готовности сдавать экзамен в буквальном смысле «на улице».
Если бы тогда я решила, что «ну ладно, не судьба», вероятно, сегодня у меня была бы очень аккуратная, но гораздо менее смелая биография.
А так у меня есть переезд, аспирантура, кошка, собака, Мойка в роли аудитории и Москва в роли экзаменационной комиссии.
Насколько сильной можно назвать профессию искусствоведа — вопрос, на который у меня до сих пор нет окончательного ответа. Но если сильная профессия — это способность не сдаваться, когда тебя вежливо «вытесняют», принимать решения на набережной и начинать заново в другом городе, то, кажется, у нас с этой профессией довольно серьезные отношения.
Расскажите в комментариях, что в вашей жизни можно назвать таким же судьбоносным решением.
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, лектором, основательницей проекта «(Не)критично»
Я веду блог «(Не)критично», где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними. В подкасте вы можете послушать беседы с ведущими экспертами из креативных индустрий, вместе с которыми мы обсуждаем актуальные темы и проблемы мира искусства и моды.
Еще почитать:
• 4 истории о том, как русское искусство судилось, подделывалось и защищало себя
• Картина в пути: как шедевры ездят по России (лучше, чем мы)
• Мимесис: как искусство больше 2000 лет пыталось «списать» у реальности
• «Портрет Элизабет Ледерер» Густава Климта: $236 млн за взгляд
• Завтрак аристократа: история одной паники на холсте
• Стоимость шедевра: путеводитель по миру оценки культурных ценностей