— Ты же понимаешь, Игорь, что чемодан — это не просто коробка с вещами? Это твоя новая жизнь. Компактная, мобильная и, судя по весу, состоящая в основном из старых кроссовок и несбывшихся надежд.
Света стояла в дверях спальни, скрестив руки на груди. Её голос был пугающе спокойным, как гладь озера, под которой затаилась зубастая щука.
Игорь, суетливо запихивавший в сумку зарядку от ноутбука, на секунду замер. Его лицо пошло красными пятнами — верный признак того, что он либо злится, либо поймал себя на вранье.
— Свет, не начинай. Я просто забираю своё. Мама сказала, так будет честнее. Учитывая… обстоятельства.
— Мама сказала? — Света приподняла бровь. — Ах, ну если мама сказала. Та самая мама, на которую ты три месяца назад «честно» переписал нашу дачу? Ту самую, где я лично каждое лето полола твои любимые кабачки до кровавых мозолей, пока ты «искал себя» в компьютерных танчиках?
Игорь выпрямился, пытаясь придать лицу выражение оскорблённого достоинства.
— Дача была куплена на деньги с продажи бабушкиной квартиры! Юридически она…
— Юридически она теперь принадлежит Клавдии Петровне. Я знаю. Я видела выписку из реестра, Игорь. Ты ведь даже не предупредил. Просто съездил в МФЦ, пока я лежала в больнице с гайморитом. Очень по-мужски. Благородно.
— Я хотел как лучше! — выкрикнул он, застегивая молнию чемодана. — Чтобы у семьи был актив. Мама надежнее. А ты… ты вечно чем-то недовольна. Короче, я ухожу. Ключи оставлю на тумбочке. И квартиру мы будем делить по закону. Пополам.
Света вдруг улыбнулась. Это была не добрая улыбка, а скорее оскал человека, который только что посмотрел финал очень захватывающего триллера.
— Делить? Боюсь, Игорь, делить тебе придется только содержимое этого чемодана. И, возможно, ту самую дачу, если мама разрешит тебе там пожить в сарае.
Месяц назад всё было иначе. Ну, или так казалось. Света нашла дарственную случайно — искала договор со страховщиками в ящике его стола, а наткнулась на сухой юридический текст, который перечеркнул пятнадцать лет брака.
Дача в «Зеленом Бору» была их местом силы. Там стояли старые плетёные кресла, пахло чабрецом, и там они планировали состариться, глядя на закат. Оказалось, Игорь планировал стариться там исключительно с мамой и документами на собственность.
— Знаешь, — Света налила себе чаю, когда Игорь на мгновение затих, — я ведь сначала хотела плакать. Бить посуду. Ту самую, чешскую, которую мы везли из Праги, обернув в твои свитера.
— Света, не драматизируй…
— Но потом я вспомнила, что я тоже умею ходить в МФЦ. Помнишь, Игорь, как пять лет назад мы оформляли эту квартиру? Ты тогда был в долгах по бизнесу, и мы оформили её на меня через брачный договор, чтобы приставы не добрались. Чистая формальность, говорил ты. «Я тебе верю, Светик».
Игорь похолодел. Его пальцы, сжимавшие ручку чемодана, побелели.
— Ну и что? Договор можно оспорить.
— Можно. Наверное. Но видишь ли, неделю назад я её продала. Своей сестре. А вчера выкупила обратно на своё имя, но уже как личное имущество, приобретённое вне брака на «подаренные родителями деньги». Долгая схема, Игорь. Юристы у меня оказались получше, чем у твоей мамы.
Игорь сел на кровать. Прямо на свой чемодан.
— Ты… ты не могла. Это незаконно.
— Очень даже законно, — Света сделала глоток чая. — Ровно настолько же, насколько законно дарить дачу маме без согласия жены, когда дача была оформлена как «наследство», хотя мы вложили в её ремонт три миллиона общих денег. Ты играл в юридические прятки, Игорь. Я просто приняла вызов.
Диалог зашел в тупик. В комнате тикали часы — те самые, с кукушкой, которую Игорь обещал починить ещё в 2018 году. Кукушка молчала. Она, как и Света, больше не хотела объявлять о своем присутствии в этом доме.
— И что теперь? — голос Игоря стал тонким, почти детским.
— Теперь ты берешь свои вещи и идешь к маме. К активу. К прозрачному холодцу и накрахмаленным занавескам. К женщине, которая воспитала мужчину, считающего, что крысить у жены — это «стратегическое планирование».
Игорь потащил чемодан к выходу. На пороге он обернулся. Его взгляд упал на маленькую статуэтку кота, которую они купили на блошином рынке в Париже. У кота было отбито ухо, но они считали его талисманом.
— Кота я заберу, — буркнул он.
— Забирай, — кивнула Света. — Хоть кто-то будет напоминать тебе о том, что у тебя когда-то был дом, где тебя любили просто так, а не за квадратные метры в «Зеленом Бору».
Он схватил кота и дернул дверь. Она не поддалась.
— Заело? — Игорь дернул сильнее.
— Нет, — Света подошла сзади. — Просто я сменила личинку замка сегодня утром. Ты вошел по старому коду, который я еще не успела сбросить на домофоне. Но физический ключ теперь другой. Твой больше не подходит.
— Ты меня запираешь? Это похищение!
— Нет, Игорь. Я тебя выпускаю. Через балкон не предлагаю, второй этаж всё-таки. Я просто хочу, чтобы ты понял: вход в эту квартиру теперь только по приглашениям. А ты в списке «нежелательных персон».
Игорь вышел в подъезд, громко хлопнув дверью. Света подошла к окну. Она видела, как он грузит чемодан в свою старенькую иномарку (которую, к слову, она тоже помогала выкупать из кредита).
Она знала, что будет дальше. Он приедет к Клавдии Петровне. Та всплеснет руками, начнет причитать о «змее подколодной», которая обобрала сыночку. Потом они откроют ту самую дарственную на дачу и поймут, что дача — это хорошо, но жить на ней зимой нельзя, потому что там нет отопления, а Игорь так и не утеплил полы.
А потом Клавдия Петровна спросит: «А как же квартира?». И Игорь, опустив глаза, скажет: «Квартиры нет, мам. Света её… оптимизировала».
Света присела на диван. Ей не было весело. В груди было пусто, как в шкафу, из которого выгребли мужские рубашки. Но эта пустота была чистой. В ней больше не было места для вранья, для тайных визитов к нотариусу под предлогом «задержался на работе».
Телефон на столе завибрировал. Сообщение от Игоря: «Я подаю в суд. Ты пожалеешь».
Света усмехнулась и заблокировала номер. Суд — дело долгое и дорогое. А денег у Игоря сейчас ровно столько, сколько осталось на бензин до маминого дома.
Она встала, подошла к зеркалу и поправила волосы.
— Ну что, Светлана Игоревна, — сказала она своему отражению. — Проект «Счастливая семья» закрыт по причине банкротства доверия. Начинаем проект «Свободная жизнь».
Она взяла в руки телефон и набрала номер сестры.
— Наташ? Помнишь, мы хотели перекрасить стены в гостиной в изумрудный? Покупай краску. Сегодня вечером начинаем. И да… закажи суши. Много. На двоих. Теперь нам никто не скажет, что это «пустая трата денег».
Света выключила свет в прихожей. Где-то далеко, на другом конце города, Игорь пытался объяснить маме, почему их «актив» внезапно превратился в пассив. А здесь, в тихой и теперь уже абсолютно законной квартире, начиналась новая история. Без тайных договоров, но с очень яркими стенами.
Присоединяйтесь к нам!
С этим читают: