Истории, что живут внутри

— Это что еще за НЛО под диваном елозит? Оля, ты совсем от рук отбилась? Мало того, что посуду за тебя машина моет, так теперь еще и веник электронный завела? В наше время мы в поле рожали, в обеденный перерыв, а вечером уже пеленки в проруби стирали! — Клавдия Семеновна стояла в центре гостиной, поджав губы так сильно, что они превратились в тонкую ниточку. Я вздохнула, поправляя на плече спящую годовалую дочку. Робот-пылесос, который мы ласково прозвали «Гошей», в этот момент как раз наткнулся на тапочек бабушки и деликатно его объехал...

— Ты хоть понимаешь, Алина, что фамильный фарфор, из которого ты сейчас пьешь чай, старше всей твоей родословной? — Маргарита Степановна прищурилась, и в её взгляде я прочитала четкое желание изъять чашку у меня из рук, пока я её не «осквернила». — Мой сын — ведущий хирург в частной клинике. Его дед был профессором, отец — академиком. А твой отец... напомни-ка, дорогая, в каком таксопарке он крутит баранку? Я аккуратно поставила чашку на блюдце. Тонкий фарфор звякнул, нарушая стерильную тишину гостиной,...

— Мама?! Вы что здесь делаете в семь утра? — я подскочила на кровати, судорожно натягивая одеяло до самого подбородка. В дверях спальни, залитой серым утренним светом, стояла Тамара Петровна. В своем неизменном трикотажном халате с огурцами и с выражением лица праведника, идущего на костер. В руке она победоносно сжимала связку ключей. — А что такого, Лизонька? Я пришла проверить, не проспали ли вы работу. Витенька в детстве всегда тяжело вставал, я же знаю. А ты, я смотрю, еще дрыхнешь? Время — седьмой час, порядочные хозяйки уже завтрак накрывают, а не в подушках валяются...

— Оксана, ты в своем уме? — я прислонилась к дверному косяку, стараясь не разбудить годовалого сына, который только что уснул. — Какая Турция? Мы не договаривались. Оксана даже не посмотрела на меня. Она заталкивала в прихожую огромный чемодан, попутно отпихивая своих детей вглубь моей квартиры. — Марин, ну не начинай. Горящий тур, понимаешь? Вылет через три часа, Игорь уже в машине ждет. Куда я их дену? К матери нельзя, у нее опять давление подскочило. А ты все равно дома сидишь, в декрете. Тебе что один ребенок, что четверо — плита-то одна, кастрюля та же...

— Марина, ну ты чего застыла как соляной столбик? У Виточки свадьба, торжество мирового масштаба! Ей нужно это золотое колье с бирюзой, оно идеально подходит под её глаза и тот лиф платья, что мы купили на прошлой неделе. Ты всё равно дома сидишь, декретница, тебе в четырех стенах только перед кастрюлями блистать. А девочке в свет выходить! Маргарита Львовна стояла посреди моей спальни, победоносно сжимая в пухлых пальцах колье — подарок моего отца на тридцатилетие. Это была не просто ювелирка, это была моя броня, вещь с историей, которую я хранила в самой дальней коробочке своей шкатулки...

— Посмотри на себя, Алиса. Один пакет. Смешно, право слово. Ты выходишь отсюда босиком, а думаешь, что сохранила гордость? Гордость в ломбард не сдашь, деточка. Через месяц приползешь к моему сыну просить на кусок хлеба, — Борис Аркадьевич стоял на мраморной лестнице своего особняка, засунув руки в карманы шелкового халата. Его холеное лицо светилось искренним превосходством. Сын Бориса, мой уже почти бывший муж Артем, стоял чуть поодаль, старательно изучая носки своих итальянских туфель. Он не проронил...

— Катя, ты пойми, Игорю сейчас нужнее. У него бизнес-план, ему представительный автомобиль нужен, чтобы партнеры всерьез принимали. А квартира эта... ну, ты же в ней почти не живешь, все по командировкам. Мы решили её продать, — мама произнесла это с той пугающей легкостью, с какой обычно предлагают переставить вазу на полке. Отец даже не поднял глаз от экрана планшета, лишь веско добавил: — Ты у нас девочка сильная, пробивная. Сама на две таких заработаешь. А брат твой — натура тонкая, ему стартовый капитал нужен...

— Лиза, это не обсуждается. Ты увольняешься. Я не хочу видеть свою жену выжатой как лимон после планерок с твоим неадекватным шефом. Я зарабатываю достаточно, чтобы ты могла наконец заняться домом, собой, а не этим вечным «дедлайном к понедельнику». Очаг, Лиза. Ты должна хранить очаг, а не бюджет рекламного агентства. Максим стоял у окна, скрестив руки на груди. Его голос звучал так уверенно, будто он только что зачитал указ о престолонаследии. Я смотрела на него через пар от чашки кофе и чувствовала, как внутри шевелится холодное предчувствие...

— Витенька, золото моё, ты совсем осунулся на этой своей работе. Ну-ка, бери вот этот кусочек, тут самая нежная вырезка, тает во рту, — Маргарита Львовна с грацией потомственной аристократки переложила внушительный, исходящий паром стейк в тарелку сына. Затем её взгляд, холодный и сканирующий, как у охранника на таможне, переместился на меня. Она медленно, почти торжественно, пододвинула мне абсолютно пустую тарелку, на которой сиротливо, словно улика на месте преступления, лежал один-единственный лист салата «айсберг»...

— Олег, а что это за затейливая бумажка с печатью? Тут написано «Дарственная». И дата такая интересная... Аккурат за три недели до того, как мы в ЗАГСе клялись друг другу в вечной любви и общем бюджете. Я стояла посреди гостиной, сжимая в руках синюю папку, которую выудила из недр его рабочего стола в поисках ИНН. Олег застыл в дверном проеме с чашкой кофе. Пар над кружкой поднимался мирно, а вот в воздухе уже отчетливо пахло грозой и юридическим цинизмом. — Оля, ну ты чего... Зачем ты там лазила? Это личные документы, — он попытался сделать шаг навстречу, но я выставила папку вперед, как щит...

— Андрей, это уже третья банка тушенки за два дня. И последний кусок сыра «ушел» в неизвестном направлении вместе с батоном, — Алиса стояла в дверях кухни, скрестив руки на груди. В её голосе звенела та самая тонкая сталь, которая обычно предшествует либо разводу, либо депортации. Андрей виновато помешивал пустой чай. Из гостиной доносился бодрый грохот взрывов и приглушенные крики: «Да куда ты прешь, нубас! Крой лево!». Это Вадик — троюродный брат Андрея по материнской линии — в очередной раз штурмовал виртуальную крепость...

— То есть, я правильно расслышал, мам? Квартира — Оксане. Целиком. И дарственная уже в МФЦ? — Андрей медленно опустил на стол пакет с лекарствами, за которыми он только что ездил на другой конец города, потому что «в этой аптеке дешевле на триста рублей». Маргарита Степановна старательно разглаживала скатерть, не поднимая глаз. Её тонкие пальцы с узловатыми суставами подрагивали, но голос был твердым, как застывший цемент. — Не злись, Андрюша. Ты же мужчина. Сильный, умный, у тебя бизнес свой... ну, подработка эта твоя...