Истории, что живут внутри

— Поздравь меня, Катюша! Я свободен. Написал по собственному, швырнул это заявление прямо в лицо Петровичу. Видела бы ты его мимику — бесценно! — Дима с грохотом бросил ключи на тумбочку в прихожей и, не снимая носков, завалился на наш новый велюровый диван. — Всё, хватит. Пусть теперь молодые и голодные за копейки пашут. А я заслужил перерыв. Года на два. Я застыла с половником в руке. В кастрюле тихо булькал суп, по кухне плыл аромат свежего укропа, а в голове у меня в этот момент что-то очень громко щелкнуло...

— Оленька, ты только не дергайся, я сейчас сама расстегну. Замочек тут тугой, пальчики у тебя тонкие, еще сломаешь, — голос Анны Петровны сочился патокой, но в глазах застыла холодная решимость завхоза на переучете. — В нашей семье так заведено: невестка отдает свое золото сестре мужа. У Лены скоро юбилей, тридцать лет — дата серьезная. А на тебе этот гарнитур с изумрудами смотрится... ну, вызывающе, что ли. Слишком претенциозно для домашнего чаепития. Её пухлые пальцы, пахнущие ванилином и хозяйственным мылом, уже коснулись моей шеи...

— Оля, ну не тяни, клади ключи на стол. Мы всё обсудили на семейном совете. Твоему племяннику, Денису, машина сейчас жизненно необходима. Он в такси устроился, кормилец растет! А ты что? Работаешь в двух кварталах от дома, пешочком пройдешься, для фигуры полезно. Сама же говорила, что сильная, со всем справишься, — Марина, золовка и по совместительству мастер спорта по распоряжению чужими жизнями, протянула руку ладонью вверх. Я замерла в дверях собственной кухни, сжимая в кармане пустой брелок. В воздухе пахло свежесваренным кофе и запредельной, почти эталонной наглостью...

— Наташа, ты чего застыла? Огурцы сами себя не порежут, а у Люси давление, ей стоять вредно. Иди живо накрой на стол на веранде, ты помоложе, не развалишься. Мы пока в теньке посидим, косточки погреем, — Галина Ивановна махнула рукой в сторону кухни, даже не взглянув на меня. Ее подруги — три дамы необъятных размеров в панамах и цветочных сарафанах — согласно закивали, рассаживаясь в плетеные кресла, которые я лично выбирала для своего отдыха. — Галина Ивановна, — я медленно выдохнула, стараясь не выронить садовый секатор, — мы договаривались, что эти выходные я провожу одна...

— Вера, ну ты же знаешь, мама хотела как лучше. Она просто добавила немного морской соли, это полезно для суставов. Что ты как маленькая? Съешь тарелку, не развалишься. В конце концов, она гостья в нашем доме. Андрей стоял на кухне, снисходительно похлопывая меня по плечу, пока я смотрела в кастрюлю, где в мутном рассоле плавали куски несчастной говядины. Суп не просто был пересолен — он был непригоден для жизни. Кажется, свекровь, Антонина Павловна, высыпала туда пачку целиком, решив, что мои кулинарные способности нуждаются в «радикальной коррекции»...

— Это что еще за НЛО под диваном елозит? Оля, ты совсем от рук отбилась? Мало того, что посуду за тебя машина моет, так теперь еще и веник электронный завела? В наше время мы в поле рожали, в обеденный перерыв, а вечером уже пеленки в проруби стирали! — Клавдия Семеновна стояла в центре гостиной, поджав губы так сильно, что они превратились в тонкую ниточку. Я вздохнула, поправляя на плече спящую годовалую дочку. Робот-пылесос, который мы ласково прозвали «Гошей», в этот момент как раз наткнулся на тапочек бабушки и деликатно его объехал...

— Ты хоть понимаешь, Алина, что фамильный фарфор, из которого ты сейчас пьешь чай, старше всей твоей родословной? — Маргарита Степановна прищурилась, и в её взгляде я прочитала четкое желание изъять чашку у меня из рук, пока я её не «осквернила». — Мой сын — ведущий хирург в частной клинике. Его дед был профессором, отец — академиком. А твой отец... напомни-ка, дорогая, в каком таксопарке он крутит баранку? Я аккуратно поставила чашку на блюдце. Тонкий фарфор звякнул, нарушая стерильную тишину гостиной,...

— Мама?! Вы что здесь делаете в семь утра? — я подскочила на кровати, судорожно натягивая одеяло до самого подбородка. В дверях спальни, залитой серым утренним светом, стояла Тамара Петровна. В своем неизменном трикотажном халате с огурцами и с выражением лица праведника, идущего на костер. В руке она победоносно сжимала связку ключей. — А что такого, Лизонька? Я пришла проверить, не проспали ли вы работу. Витенька в детстве всегда тяжело вставал, я же знаю. А ты, я смотрю, еще дрыхнешь? Время — седьмой час, порядочные хозяйки уже завтрак накрывают, а не в подушках валяются...

— Оксана, ты в своем уме? — я прислонилась к дверному косяку, стараясь не разбудить годовалого сына, который только что уснул. — Какая Турция? Мы не договаривались. Оксана даже не посмотрела на меня. Она заталкивала в прихожую огромный чемодан, попутно отпихивая своих детей вглубь моей квартиры. — Марин, ну не начинай. Горящий тур, понимаешь? Вылет через три часа, Игорь уже в машине ждет. Куда я их дену? К матери нельзя, у нее опять давление подскочило. А ты все равно дома сидишь, в декрете. Тебе что один ребенок, что четверо — плита-то одна, кастрюля та же...

— Марина, ну ты чего застыла как соляной столбик? У Виточки свадьба, торжество мирового масштаба! Ей нужно это золотое колье с бирюзой, оно идеально подходит под её глаза и тот лиф платья, что мы купили на прошлой неделе. Ты всё равно дома сидишь, декретница, тебе в четырех стенах только перед кастрюлями блистать. А девочке в свет выходить! Маргарита Львовна стояла посреди моей спальни, победоносно сжимая в пухлых пальцах колье — подарок моего отца на тридцатилетие. Это была не просто ювелирка, это была моя броня, вещь с историей, которую я хранила в самой дальней коробочке своей шкатулки...

— Посмотри на себя, Алиса. Один пакет. Смешно, право слово. Ты выходишь отсюда босиком, а думаешь, что сохранила гордость? Гордость в ломбард не сдашь, деточка. Через месяц приползешь к моему сыну просить на кусок хлеба, — Борис Аркадьевич стоял на мраморной лестнице своего особняка, засунув руки в карманы шелкового халата. Его холеное лицо светилось искренним превосходством. Сын Бориса, мой уже почти бывший муж Артем, стоял чуть поодаль, старательно изучая носки своих итальянских туфель. Он не проронил...

— Катя, ты пойми, Игорю сейчас нужнее. У него бизнес-план, ему представительный автомобиль нужен, чтобы партнеры всерьез принимали. А квартира эта... ну, ты же в ней почти не живешь, все по командировкам. Мы решили её продать, — мама произнесла это с той пугающей легкостью, с какой обычно предлагают переставить вазу на полке. Отец даже не поднял глаз от экрана планшета, лишь веско добавил: — Ты у нас девочка сильная, пробивная. Сама на две таких заработаешь. А брат твой — натура тонкая, ему стартовый капитал нужен...