— Значит, так, Леночка. Мы посовещались, и я решила: с первого числа твоя зарплата становится общей. Хватит этой вольницы с доставками еды и бесконечными коробками из интернет-магазинов. Семья — это когда всё в одном котле, — Маргарита Степановна поправила очки и прихлопнула ладонью по кухонному столу, будто ставила печать на приговоре.
Лена медленно опустила чашку с кофе. В груди что-то предательски ёкнуло, но лицо осталось непроницаемым. Муж, качнув головой над тарелкой с кашей, старательно изучал узор на скатерти. Сашка всегда так делал, когда мама выходила на тропу борьбы: мимикрировал под мебель.
— Общей, значит? — тихо переспросила Лена. — А что именно входит в понятие «общее», Маргарита Степановна? Мои бонусы тоже? Или только оклад?
— Всё, дорогая. До копейки. Я буду вести книгу учета, выдавать вам с Сашей на проезд и обеды. Мы ведь на расширение копим, забыла? Или ты хочешь до старости в этой «двушке» толкаться?
Маргарита Степановна сияла. Она обожала порядок. В её мире порядок пах хлоркой и строгой отчетностью.
— Хорошо, — вдруг улыбнулась Лена, отчего муж наконец поднял на неё испуганный взгляд. — Я согласна. Но при одном условии: «общее» — это значит абсолютно всё. Все доходы, все заначки и все счета, которые есть у членов этой семьи. Раз уж мы строим коммунизм в отдельно взятой квартире, давайте будем честными до конца.
Первая неделя прошла в странном затишье. Маргарита Степановна завела толстую тетрадь в коленкоровом переплете. Она с наслаждением вписывала туда Сашкину зарплату инженера и Ленин доход маркетолога.
— Вот, — вещала она за ужином, — сегодня сэкономили триста рублей. Не купили твой этот… «раф на миндальном». За месяц — девять тысяч. Это, между прочим, три квадратных сантиметра новой квартиры!
Лена молча кивала, ковыряя вилкой в суховатой котлете. Она ждала.
— Кстати, Маргарита Степановна, — как бы между прочим заметила Лена, — завтра суббота. Мы идем в банк.
— Зачем это? — Свекровь подозрительно прищурилась.
— Как зачем? Вы же сами сказали: бюджет теперь общий. У вас на пенсионном счету лежат деньги от продажи дедушкиной дачи и ваши накопления за десять лет. Я посчитала: если мы добавим их к нашему общему «котлу», то ипотеку можно будет закрыть на пять лет раньше. Это же общие деньги, правда? Раз моя зарплата — ваша, то и ваши сбережения — наши.
В кухне повисла такая тишина, что было слышно, как в ванной капает кран. Маргарита Степановна открыла рот, закрыла, и её лицо медленно приобрело оттенок спелой свеклы.
— Это… это другое! — наконец выдавила свекровь. — Это мои! На старость!
— Какая же старость, мама? — ласково вмешалась Лена. — Мы же семья. Мы вас досмотрим, докормим. А деньги должны работать. Вы же сами говорили — «всё в один котел». Или вы хотите сказать, что ваша зарплата (ну, пенсия) — это ваше, а моя — общая? Как-то не по-родственному получается. Саш, скажи?
Саша, застигнутый врасплох, кашлянул:
— Мам, ну… Лена в чем-то права. Справедливость — она или для всех, или ни для кого.
Маргарита Степановна поняла, что совершила тактическую ошибку. Она хотела власти над чужими деньгами, но совершенно не планировала делиться своими.
— Я никуда не пойду! — отрезала она.
— Ну что ж, — Лена пожала плечами. — Тогда завтра я открываю свой личный накопительный счет и перечисляю туда свою зарплату. Раз договора о полной прозрачности не вышло, возвращаемся к старой схеме: каждый при своем. И за интернет, кстати, с вас доля — вы же вчера весь вечер сериалы смотрели.
Маргарита Степановна промучилась всю ночь. Страх потерять контроль над невесткой боролся с жадностью. Но Лена нанесла сокрушительный удар утром.
На кухонном столе лежала распечатка. Красивая инфографика, таблицы, расчеты.
— Смотрите, Маргарита Степановна, — Лена водила пальцем по бумаге. — Если мы объединяем ваши сбережения и наши доходы, мы покупаем не просто квартиру побольше, а дом. С участком. С вашей личной верандой, где вы будете пить чай и выращивать свои любимые гортензии. Но дом будет оформлен в равных долях. На троих.
Гортензии были слабым местом свекрови. Она мечтала о них с тех пор, как продала ту самую дачу.
— В равных долях? — переспросила она. — И я буду хозяйкой?
— Совладелицей. И ваш голос в семейном совете будет весить столько же, сколько наши. Но и отчет по тратам — общий. Больше никаких тайных покупок дорогих сервизов, которые стоят в серванте годами. Каждая копейка — на дом.
Через месяц тетрадь в коленкоровом переплете сменилась мобильным приложением. Маргарита Степановна, поначалу ворчавшая на «эти ваши интернеты», теперь с азартом отслеживала кэшбэк.
Она действительно перевела свои сбережения на общий счет. Но чудо произошло не в банке, а в самой атмосфере квартиры.
— Леночка, — позвала она как-то вечером, — я тут видела акцию на миндальное молоко. Давай купим? Всё-таки иногда можно себя побаловать, если по остальным статьям у нас профицит.
Лена посмотрела на свекровь. Та больше не выглядела надсмотрщиком. Она выглядела… партнером.
— Давайте, Маргарита Степановна. И кофе купим хороший. Заслужили.
Прошло полгода. Дом еще был в планах, но фундамент отношений уже стоял крепко.
Лена поняла, что свекровь требовала контроля не от злости, а от страха быть ненужной, выброшенной на обочину жизни молодых. А Маргарита Степановна осознала, что «общая зарплата» — это не только власть, но и огромная ответственность за счастье других.
Когда Лена принесла документы на участок, Маргарита Степановна долго смотрела на свою фамилию в графе владельцев. Она сняла очки, протерла их платком и тихо сказала:
— Знаешь, Лена… Я ведь думала, ты меня по миру пустишь с этими своими «общими» правилами. А получилось, что я впервые за десять лет почувствовала себя дома. Не в гостях у сына, а дома.
Они сидели на кухне, пили тот самый кофе с миндальным молоком. И в этот момент бюджет был действительно общим. Не потому, что так было написано в тетради, а потому что радость от будущих гортензий на двоих весила гораздо больше, чем любые пенсионные накопления в одиночестве.
— Только забор будем ставить высокий, — вдруг добавила свекровь с искоркой прежнего задора. — Чтобы соседи не видели, сколько мы на удобрения тратим. Это будет наша маленькая семейная тайна.
Лена рассмеялась. В этом доме наконец-то научились делить не только рубли, но и жизнь. Без остатка.
Присоединяйтесь к нам!