Запах свежеиспеченного яблочного пирога смешивался с ароматом дорогого парфюма и едва уловимой, едкой ноткой недовольства. В гостиной Елизаветы Павловны всё было идеально: хрустальная люстра сияла, полированный стол отражал блики, на диване лежали дизайнерские подушки. Идеальный дом для идеального сына, Андрея. И совершенно не подходящий для его «неправильной» жены, Наташи.
Наташа сидела на краешке дивана, пытаясь улыбаться. Её взгляд то и дело натыкался на идеальные складки штор, на идеальные фигурки на каминной полке. Её собственный дом был полон живого хаоса: детские рисунки на холодильнике, разбросанные игрушки сына Пети, вечно пыльный подоконник. Её мир был настоящим, живым. Мир свекрови был стерильным.
— Андрюша, попробуй пирог, — Елизавета Павловна, холеная дама с вечно уложенной прической, подсунула сыну тарелку. — Наташенька, ты, конечно, готовишь... своеобразно. Но настоящий мужчина любит домашний уют, чтобы пахло ванилью, а не… — она сделала неопределённый жест рукой в сторону Наташи. — Не вот этим.
Наташа знала, что «вот это» — это её собственные духи, которые Андрей ей подарил на годовщину. И её работа, которую Елизавета Павловна презирала. Наташа была детским психологом, работала с особенными детьми, и часто приходила домой уставшей, но счастливой.
— Мама, Наташа прекрасно готовит, — Андрей попытался сгладить ситуацию. Он любил жену, любил их пятилетнего сына. Но перед матерью всегда превращался в послушного мальчика. — И пирог очень вкусный.
— Конечно, вкусный! — Елизавета Павловна сияла. — Марина сама его испекла.
Из кухни вышла Марина. Высокая, стройная, в безупречно белой блузке. Её длинные светлые волосы были уложены в аккуратный хвост, на лице — минимум косметики. Она была идеалом Елизаветы Павловны: «домашняя, скромная, с образованием». Марина работала методистом в детском развивающем центре, который принадлежал давней подруге свекрови.
— Привет, Наташа, — Марина улыбнулась. Её улыбка была такой же безупречной, как и всё остальное. — Елизавета Павловна очень просила помочь, у неё сегодня плохое самочувствие. Я рада, что Андрей заехал. Давно не виделись.
Наташа почувствовала, как по спине пробежал холодок. «Давно не виделись»? Марина появлялась в их жизни с завидной регулярностью последние полгода. То Елизавете Павловне нужен «помощник с документами», то «советник по ландшафтному дизайну», то «идеальный собеседник». И каждый раз Андрей оказывался рядом, словно случайно.
— Марин, ты же обещала Андрею помочь с его новым проектом, — сладким голосом проворковала Елизавета Павловна. — Он же говорил, что там очень сложная аналитика. Ты у нас в цифрах разбираешься.
Андрей, который работал в крупной инвестиционной компании, смущенно кашлянул.
— Мама, я сам справляюсь.
— Нет-нет, Андрюша, — мать махнула рукой. — Наташа же занята своими... психологами. А Марина — умница. Она сможет объективно взглянуть на ситуацию. Давай, покажи ей свои графики.
Андрей, словно под гипнозом, поднялся и пошел за ноутбуком. Марина последовала за ним, бросив на Наташу взгляд, полный едва скрываемого торжества.
Наташа сидела одна в идеальной гостиной, вдыхая аромат чужого пирога. Внутри неё росло холодное, липкое чувство. Чувство, что её вытесняют. Выдавливают из собственной жизни, из собственного брака.
Вечером дома всё было как обычно. Пятилетний Петя носился по квартире, строя крепость из подушек. Наташа пыталась уложить его спать, когда пришёл Андрей.
— Привет, — он выглядел усталым. — Мама так и не отпустила, пришлось с Мариной сидеть до полуночи. У неё действительно отличная хватка, Наташ. Она увидела пару ошибок, которые я бы сам не заметил.
Наташа сжала зубы.
— А что, если бы Марина не появилась? Ты бы обанкротился?
— Что ты начинаешь, Наташ? — Андрей снял галстук, бросил его на стул. — Мама просто хочет как лучше. И Марина — она очень образованная, интеллигентная девушка. С ней есть о чем поговорить. Не то что...
Он не закончил, но Наташа поняла. «Не то что ты». Не то что она, с её вечной усталостью, детскими проблемами, не идеальной фигурой после родов.
Следующие несколько месяцев стали настоящим испытанием. Марина стала «своей» в доме Елизаветы Павловны. Она появлялась на всех семейных ужинах, на даче, на праздниках. Мать постоянно ставила её в пример.
— Наташа, посмотри, как Марина умеет себя преподнести! — говорила Елизавета Павловна. — А ты вечно в джинсах, на голове пучок. Ну как Андрею с такой женщиной в люди выходить?
— У Марины такие прекрасные манеры! — вторил её подруги. — А ведь она из простой семьи, всего сама добилась! Не то что некоторые...
Наташа видела, как Андрей меняется. Он стал более отстраненным, раздражительным. Перестал делиться с ней своими проблемами, всё чаще говорил о «продуктивной беседе с Мариной». А потом он начал задерживаться на работе.
— Мы с Мариной готовим очень крупный проект, — объяснял он. — Там всё горит, мы в офисе ночуем.
Однажды Наташа случайно увидела их вместе. Она шла из детского сада с Петей, когда заметила Андрея и Марину, выходящих из дорогого ресторана. Они смеялись, Марина поправила ему галстук. Андрей нежно приобнял её за талию.
Петя потянул её за руку.
— Мама, папа идёт!
Наташа резко остановилась.
— Нет, Петя. Папа не идёт.
Она повернулась и повела сына в другую сторону, не давая ему увидеть эту картину. В её груди что-то оборвалось.
Разговор состоялся через неделю. Андрей пришел домой поздно, от него пахло чужими духами.
— Наташа, нам нужно поговорить, — сказал он, глядя в пол.
Наташа молча сидела на кухне. Она уже всё знала.
— Я... я подаю на развод.
— Из-за Марины? — спокойно спросила она.
Андрей вздрогнул.
— Нет! То есть... это не только из-за Марины. Мы... мы разные, Наташа. У нас нет общих интересов. Ты вечно усталая, у тебя эти твои дети с проблемами... Мама права, нам нужно разное. Марина... Марина меня понимает. Она со мной на одной волне.
— А Петя? — Наташа показала на детские рисунки на холодильнике.
— Петя... Петя наш сын, конечно, — Андрей нервно провел рукой по волосам. — Но ему нужна счастливая семья. А у нас её нет. Я буду платить алименты. Буду приезжать к нему.
— Ты думаешь, Марина будет хорошей мачехой? — Наташа встала. — Она даже пирог сама испечь не может. Её «стерильная любовь» сломает нашего сына, Андрей.
— Не нужно меня шантажировать ребенком! — взорвался Андрей. — Мама права, ты умеешь давить на жалость! Я уже всё решил!
Наташа смотрела на него. На этого мужчину, которого она когда-то любила. Он был сломлен, растоптан матерью, обменял живую любовь на стерильное удобство.
— Хорошо, — тихо сказала она. — Я не буду тебя держать. Но есть одно условие.
— Какое? — Андрей подозрительно прищурился.
— Мы не будем делить квартиру. Она остается мне. И Пети. А ты... ты возвращаешь мне те деньги, которые я принесла в наш брак. Я знаю, что ты продал наши акции. Три миллиона рублей. Плюс алименты. Если нет — я обнародую все твои «косяки» по проекту, которые ты прикрывал. Марина же их увидела, да? Как думаешь, твои инвесторы обрадуются? И твоя мама?
Андрей побледнел. Он знал, что Наташа умна. И её работа с «особыми детьми» научила её видеть людей насквозь.
— Ты... ты шантажируешь меня? — прошептал он.
— Я шантажирую? — Наташа усмехнулась. — Я просто играю по правилам твоей мамы. Она учила меня: «Чтобы получить желаемое, нужно использовать все доступные средства». А у меня есть твой сын, Петя. И твои недоработки в бухгалтерии. И твоя «стерильная любовь» к Марине.
Развод оформили быстро. Без скандалов, но с четким расчетом. Андрей оставил квартиру Наташе. Перевел ей три миллиона. И ежемесячно платил алименты. Елизавета Павловна была в ярости. Она звонила Наташе, угрожала, проклинала. Наташа просто блокировала номера.
Через полгода Андрей и Марина поженились. Елизавета Павловна организовала пышную свадьбу, на которой всё было идеально. Кроме одного. Молодожены выглядели так, словно играли заранее заученные роли.
Наташа не пришла. Она сидела дома, пила чай и смотрела, как Петя строит новую крепость из подушек. Её жизнь не была идеальной. Но она была настоящей.
Однажды, идя из детского сада, Петя увидел папу. Андрей стоял у машины, рядом с ним была Марина. Петя подбежал.
— Папа!
Андрей обнял сына, но взгляд его был отсутствующим. Марина стояла рядом, скрестив руки на груди, и смотрела на Петю с плохо скрываемым раздражением.
— Петя, не трогай папу, — сказала она. — Он устал. Иди к маме.
Наташа подошла ближе. Андрей выглядел осунувшимся. В его глазах не было того блеска, который она видела раньше. Он был аккуратен, выглажен, но в нём не было жизни.
— Привет, — тихо сказал он. — Как вы?
— Хорошо. А ты?
— Нормально, — он нервно оглянулся на Марину, которая уже садилась в машину. — Мама вот, ремонт затеяла. Марина помогает ей с выбором обоев.
Наташа посмотрела на сына, который уже отпустил папину руку и прижался к ней.
— Ну, удачи с обоями, — сказала она. — Мы пойдём.
Она повернулась и пошла с сыном в другую сторону. Она больше не чувствовала боли, глядя на Андрея. Только странное сочувствие. Он получил свою «стерильную любовь», свой «идеальный мир». И этот мир был пустым, как идеально выглаженная, но никому не нужная рубашка.
Наташа взяла Петю за руку. Впереди был её неидеальный, но живой и тёплый дом, полный детских рисунков на холодильнике и аромата настоящих, а не испеченных кем-то пирогов. Её сердце было свободно.
Присоединяйтесь к нам!