— Ты серьезно сейчас? Пришла ко мне, в мою квартиру, в которой ты год назад помогала паковать его чемоданы с носками, и просишь... что? Сочувствия? Скидку на адвоката? Или тебе просто не с кем обсудить качество подгузников?
Марина стояла в дверях, сжимая в руке кухонное полотенце. На пороге топталась Кристина — та самая «молодая и перспективная», ради которой Игорь решил, что сорок лет — это время для «нового старта». Только старт, судя по её виду, оказался с препятствиями.
— Марин, мне больше не к кому пойти, — Кристина всхлипнула, и тушь предательски потекла по щекам, оставляя грязные дорожки. — Игорь... он меня выгнал. Как только узнал.
— Узнал что? Что ты не умеешь варить борщ? Так я ему об этом говорила, он не верил, — Марина саркастично приподняла бровь.
— Он узнал, что Павлик... что он не от него.
В подъезде повисла такая тишина, что было слышно, как соседский кот точит когти о коврик. Марина медленно опустила полотенце.
— Проходи, — наконец выдохнула она. — Только обувь сними. Я вчера пол мыла, не хочу, чтобы карма пачкала линолеум.
На кухне Кристина выглядела жалко. Куда делся тот победоносный взгляд, с которым она забирала Игоря? Сейчас перед Мариной сидела уставшая женщина с младенцем в переноске, который, к счастью, крепко спал.
— Сахар сама положишь, — Марина поставила перед гостьей кружку. — Рассказывай. Как так вышло, что биология подложила Игорю свинью? Он же так гордился своим «последним шансом» на продолжение рода.
— Это был тот случай на корпоративе... всего один раз, Марин! — Кристина закрыла лицо руками. — Я думала, пронесет. А когда забеременела, Игорь так светился, что я побоялась сказать. Он ведь квартиру на меня переписал, машину купил...
— О, — Марина хмыкнула, — «щедрость за чужой счет». Квартира-то, между прочим, была в ипотеке, которую мы вместе выплачивали. Но ладно, я не злопамятная, я просто всё записываю. И как он узнал?
— Ребенок родился... со смуглым оттенком кожи, — Кристина опустила голову. — У Игоря в роду все бледные, как сметана. А тут — гены дедушки того парня с корпоратива. Игорь сделал тест ДНК втайне от меня. Вчера швырнул результаты в лицо и сказал, чтобы духу моего не было.
Марина смотрела на спящего Павлика. Ребенок был чудесный — пухлые щечки, крошечный носик. Он не был виноват в том, что его мама запуталась в мужчинах, а «папа» оказался обладателем эго размером с Эверест.
— И чего ты хочешь от меня? — спросила Марина, помешивая свой чай. — Чтобы я позвонила Игорю и сказала: «Игорек, не будь букой, прими ребенка обратно»?
— Нет! — Кристина схватила Марину за руку. — Я знаю, что ты юрист. Игорь хочет отобрать квартиру. Он говорит, что сделка была фиктивной, раз я его обманула. Мне жить негде, Марин. Родители в деревне, они меня не примут с «нагулянным». Помоги мне сохранить жилье. Хотя бы ради Павлика.
Марина долго молчала. Перед глазами пронеслись те бессонные ночи год назад, когда она гадала, что в ней не так. Оказалось, в ней всё было так — просто Игорь искал повод сбежать от ответственности взрослой жизни в яркую обертку.
— Знаешь, в чем ирония, Кристин? — Марина усмехнулась. — Когда он уходил, он кричал, что я «сухарь» и «судейский сухарь». А теперь этот сухарь — твоя единственная надежда.
— Значит так, — Марина достала блокнот. — Игорь переписал квартиру дарственной?
— Да, — кивнула Кристина.
— Отлично. Дарение — это не сделка купли-продажи. Отозвать дарственную можно только в случае, если одаряемый совершил покушение на жизнь дарителя. Твой обман относительно отцовства — это моральное уродство, Кристин, но с точки зрения закона — это не повод возвращать недвижимость.
Марина писала быстро, её профессиональный азарт проснулся.
— Мы составим встречный иск. Если он начнет судиться, мы припомним ему сокрытие доходов при разделе нашего имущества. Я ведь тогда пожалела его, не стала копать глубоко. А теперь копну. Так глубоко, что он сам предложит тебе алименты, лишь бы я замолчала.
— Но ребенок же не его... — прошептала Кристина.
— Алименты он платить не будет, тут ДНК не поспоришь. Но за квартиру мы поборемся. Не ради тебя, милая. А ради этого парня в люльке. У него должен быть дом, раз уж у его матери такие приключения.
Вечером того же дня Игорь позвонил сам. Его голос дрожал от ярости и обиды.
— Марина? Представляешь, что эта дрянь устроила?! Она меня обманула! Весь город смеется!
— Привет, Игорь, — Марина вальяжно откинулась в кресле. — Слышала. Сочувствую твоей репутации. Но, кстати, Кристина сейчас у меня. Мы тут чай пьем, иск составляем.
— Что?! — Игорь едва не поперхнулся. — Ты ей помогаешь? После того, что она сделала?
— Игорь, я помогаю закону. А закон говорит, что квартира теперь её. И если ты попробуешь её выселить, я достану те документы по твоему «серому» экспорту за прошлый год. Помнишь? Те, что лежали в папке «Важное»? Я их не выбросила, я их заархивировала.
Наступила длинная пауза. Марина почти слышала, как шестеренки в голове Игоря пытаются найти выход.
— Ты... ты всегда была расчетливой ведьмой, — выплюнул он.
— Я была хорошим юристом, Игорь. Ты просто путал профессионализм с отсутствием чувств. Квартиру оставь ей. Считай это платой за свой «курс омоложения».
Кристина ушла поздно. Она долго извинялась, благодарила, пыталась даже оставить в подарок какие-то духи, но Марина отказалась.
Когда дверь закрылась, Марина подошла к окну. На улице зажигались фонари. Ей не было больно. Ей было легко. Год назад она думала, что её жизнь разрушена. А сегодня она поняла, что просто избавилась от балласта, который теперь тонет в другом океане.
Она налила себе бокал вина и посмотрела на старое фото, где они с Игорем молодые и счастливые. Потом решительно убрала его в самый дальний ящик.
— Знаешь, Игорек, — прошептала она в пустоту комнаты. — А ведь Павлик действительно на тебя не похож. Он гораздо симпатичнее. У него взгляд... честный.
Марина улыбнулась. Жизнь — странная штука. Иногда, чтобы окончательно простить предательство, нужно увидеть, как предатель получает сдачу от судьбы. И иногда лучший способ отомстить — это просто остаться Человеком. С большой буквы и с хорошим юридическим образованием.
Присоединяйтесь к нам!