Пелагеи больше не было. Не стало больше на свете той, которая была разменной монетой для отчима, не было невестки-прислужницы ныне ссыльных Путцевых. Теперь на свете жила Полина Румянцева, жена Игната, молодая женщина, которая училась быть счастливой.
Она устроилась на фабрику прядильщицей. Работа тяжелая, шумная, пыльная, но все же несравнима по тяжести с той, которую она выполняла, будучи невесткой Путцевых.
Глава 1
Глава 2
У неё был Игнат, который любил Полю, и она, не знавшая любви и ласки, окунулась в этот омут с головой, познав, что такое любить и быть любимой.
Она привыкла жить в общежитии, здесь, в крохотной комнатушке, она была счастливее, чем в избе с резными наличниками и добротной мебелью. Здесь она была сама собой, здесь она вновь научилась смеяться. Изредка приезжала мать, иногда и с дядей Ваней, который смотрел на невестку виновато, словно понял, что натворил, выдав её замуж за Бориса.
Надолго родители не оставались - всегда к вечеру уезжали, рассказав все сельские новости. О Путцевых ничего не слышали, дочери их ни с кем о родителях и брате не говорят, да шибко их и не расспрашивают. Избежали они тяжелой участи, будучи замужем. Какую-то часть своего добра успели Путцевы отдать дочерям, да те много взять не могли, чтобы не прослыть самим кулаками, поостереглись лишнюю курицу в дом забрать. Пелагею никто не ищет, своих забот хватает. И вообще, в деревне разговор идет о том, что колхоз будут строить, вот над чем думает начальство, а не о сбежавшей женщине.
На ночь они не оставались, так как спать негде было.
- Вот заработаем, накопим денег, - говорил Игнат, - купим дом. Отдельный! Будут родители сюда приезжать, с детьми нашими нянчится.
Он мечтал, а Поля улыбалась. Это ж сколько им еще копить? А что касаемо детей - она молилась, чтобы те травки не сказались на её будущем. Вот Игнату она хотела родить!
Но уже в середине 1930 год года Поля поняла, что беременна. Когда рассказала она мужу, тот подхватил ее на руки и закружил по комнате. Соседи за стеной застучали: "Чего расшумелись?" А они хохотали и плакали, чувствуя себя счастливыми.
В то же время, когда Поля была беременной на шестом месяце, пришла скорбная весть - умерла сестра покойной матери Игната. Жила она в соседнем районном городе, остался после неё домик небольшой на окраине, а своих детей не было у неё. Вот туда и перебрались Игнат и Поля посреди зимы. Приводили постепенно дом в порядок, Игнат пошел работать на местный завод, благо руки у него были золотые и работником он был славным.
И к рождению сына Петра в этом доме уже настал некий уют.
А в конце 1932 года, в декабре, на свет появилась их дочь Людочка.
Это были нелегкие годы - голод бушевал в большей части страны, затронул он и Ульяновскую область, в которой они жили. Но все же Игнат и Полина выдержали эти беды, и детей своих сохранили, которые в столь трудное время появились на свет. Молитвы, любовь и поддержка друг друга помогли всё преодолеть. Только вот голод - это не все горести, что на них посыпались. Судьба, подарив им любовь и счастье, решила испытывать их на прочность.
В 1934 году, в январе, Иван, отчим Пелагеи и отец Игната, умер скоропостижно - у него остановилось сердце. Сидел за столом в своей избе, пил чай, вдруг схватился за грудь и замертво упал.
Игнат поехал в деревню на похороны. Вернулся хмурый, долго молчал, а потом сказал:
- Поля, мать твоя одна осталась. Совсем одна посреди зимы. В деревне трудно, от тоски помрет она. Ни нас с тобой, ни внуков, ни отца вот теперь рядом нет. Надо забирать её. Как же ей в деревне прожить одной?
- Надо, Игнатушка. Да вот только как?
- А что ж тут сложного? Родители в колхоз не вступали, все чего-то тянули, а сейчас думается, что и к лучшему - как бы мы матушку забрали в таком случае?
- А дом? Наш-то старый вовсе развалился, на бревна его разобрали, но ваш-то с дядь Ваней крепкий еще, дай Бог долго простоит. Да и она захочет ли из села, где всю жизнь прожила, уехать?
- Уговорим. А дом... Возвращаться мы туда, Полюшка, не будем, верно?
Она кивнула, слушая мужа. Что он задумал?
- Так сдадим его в сельский совет, пусть там живут специалисты, что в колхоз прибывают, а там, может, сынишка наш подрастет и будет в нем жить. Хотя, думается мне, из города да в село вряд ли захочет переехать.
Поля прижалась к мужу и заплакала. Какой он у неё добрый, какой замечательный! Она тосковала по матери, да и детишкам пригляд бабушкин нужен. И маме не так тоскливо после смерти дяди Вани будет. Только бы она согласилась!
Но Игнат умел убеждать и через месяц Мария Васильевна, продав корову и птицу соседям за копейки, перебралась к дочери, зятю и внукам. Тосковала в душе, скорбела по человеку, с которым прожила четырнадцать лет, но все же забота о детишках смягчала её печаль.
***
В 1935 году, не прошло и года, как вновь беда случилась. Только в тот раз, жалея мужа и плача, разглядывая его руку, Поля еще не знала, что тот несчастный случай на заводе сохранит для неё Игната во время Великой Отечественной войны.
Игнату защемило правую руку трансмиссией, еле спасли её.
В больнице, куда его доставили, сказали: сухожилия на пальцах повреждены, и указательного он лишился.
- Как же я теперь? - сокрушался Игнат. - Как же я теперь буду-то?
- Главное, сам жив и цел, а палец... рука-то при тебе осталась, проживем как-нибудь, - утешала его Поля.
А через шесть лет, в 1941 году, когда грянет война, он получит бронь, хоть и расстроится сильно, так как вместе с другими не сможет пойти Родину защищать.
*****
Игнат трудился на износ, чтобы хоть в тылу стране своей помогать. Завод работал на благо фронта, а, следовательно, нормы увеличились, стали привлекать молодежь и даже детей. Игнат, несмотря на свою руку поврежденную, оставался в передовиках и никаких поблажек для себя не выбивал. Он ловчее других справлялся с работой.
Поля тоже работала в две смены, а Мария Васильевна оставалась с детьми.
Иногда Поля ловила себя на мысли: а Путцевы? Где они, как они? Живы ли? В Сибири, говорят, тоже голод был. Может, и нет уже никого. А ежели живы, пошел ли Борис на фронт? Но потом отгоняла от себя мысли - были бы они добрее и мудрее, никто бы их не раскулачил и не сослали бы их в Сибирь. Жадность и надменность их погубила.
Но сбежала бы она тогда из их дома? Хватило бы у неё смелости? На этот вопрос она не знала ответа. Ведь именно раскулачивание придало ей смелости и отваги.
Поля поежилась при мысли о том, что осталась бы она в семье Путцевых. Нет, тогда бы она не познала той любви, которая у неё с Игнатом вышла.
***
День Победы Полина запомнила навсегда.
Она была на работе, когда в цех вбежал начальник и закричал громко, перекрикивая шум станков:
- Победа! Победа! Победа!
Кто-то подхватил его слова, кто-то закричал от радости, а кто-то заплакал.
Кто-то пустился в пляс прямо у станков.
Их отпустили немножко пораньше, Игнат и Полина спешили домой, шагая быстро по улицам, где уже собрался народ - то тут, то там играли гармони и гитары, танцевали женщины и дети, а в их доме они увидели мать, которая крестилась на икону и шептала:
- Спасибо тебе, Господи. Спасибо.
ЭПИЛОГ
1946 год.
Домик на окраине утопал в зелени. Слива, посаженная еще покойной теткой Игната, цвела пышным цветом, роняя бело-розовые лепестки на траву, на скамейку и на голову Люды, которая сидела под деревом с книжкой.
Петя, уже пятнадцатилетний парень, помогал отцу чинить забор.
Поля сидела на крыльце, смотрела на свою семью и улыбалась.
Рядом присела Мария, приобняв дочь, она тихо произнесла:
- Хорошо-то как, дочка. Тихо, мирно. Детишки растут, Игнат с нами... И время трудное мы переживем - авось, скоро полегче будет жить.
- Полегче будет, мама. Хорошо всё будет, - улыбнулась Поля.
- Поля, а ведь я так и ни разу... Ни разу не попросила у тебя прощения за брак с Борей. Ты уж прости меня, прости, Пелагеюшка. Сколько уж я себя корила, сколько Господу каялась...
Поля вздрогнула, услышав имя, которым её нарекли при рождении. Еще с тех пор, как мать перебралась жить к ним, никто её так и не называл, Мария Васильевна привыкла быстро называть её Полей, а тут вдруг Пелагеей назвала.
- Мама, я все понимаю. Да, тогда злилась на вас, чувствовала себя разменной монетой, которую отдали за корову и кур, но теперь понимаю - мы пережили голод в начале двадцатых, переживали трудности и в те годы, когда я девушкой стала. Тяжко жили, плохо. Я не знаю, что двигало дядь Ваней - желание сбыть меня с рук, или желание пристроить меня, но вот ты хотела, чтобы я жила в достатке, сытости и тепле.
- Это верно, дочка. Мне ведь обещали, что горя и бед ты знать не будешь, что как дочку они тебя в дом примут. Кто ж знал, как оно всё обернется.
- Мам, я вот даже не знаю, жив Боря или нет, - тихо произнесла Поля. - Ежели так подумать, он ведь муж мой венчанный. А я с другим во грехе живу.
- Не думай об этом, дочь. Бог сам рассудит, он мудрый. Он все видит.
Поля обняла мать покрепче и подумал - да, он все видит. Именно он привел в то рассветное утро Игната, чтобы он спас её от ссылки и подарил ей семейное счастье и жизнь в любви.
Спасибо за прочтение. Так же присылайте свои истории по контактам в описании канала.
Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Поддержка автора приветствуется.)