Я обещал написать о фантастике новосибирского писателя Михаила Петровича Михеева (1911-1993). Увлекательной повести Михеева "Тайна белого пятна" я недавно посвятил материал "Динамичная приключенческая робинзонада с Зиной и шпионами - от отца сибирской фантастики", а заодно немножко рассказал о биографии писателя и судьбе его мелодраматичной баллады про Кольку Снегирёва "Чуйский тракт", в тридцатые годы ставшей своеобразным гимном водителей Сибири, Алтая и Дальнего Востока.
Фантастику и детективы Михаила Михеева читатели полюбили за лёгкий слог и умение автора закрутить интригу. К сожалению, при жизни писателя, да и вообще в прошлом веке его произведения не выходили в центральных издательствах страны, но в Сибири Михеева знали и уважали. Его сын, тоже писатель, журналист и переводчик Алексей Михеев писал об отце в послесловии к одной из его книг: "Он был истинно народно популярен. Его никто специально не «раскручивал», власти его даже недолюбливали, о нём не было статей в газетах, нет, была одна — в московской газете, в шестидесятых годах, которую он хранил. Но его книги читали и в народе, и среди интеллигенции, в простонародье и культурном обществе, и в так называемой, читающей элите... Есть люди, которые тихо живут и тихо уходят. Ничего не накопив, не обретя каменных палат, особой славы, веса, престижа, не передав в наследство детям накопленных материальных ценностей, ничего, на первый взгляд, не создав особо важного, но тем не менее они оказывают большое воздействие на время и на жизнь. Отец всегда попадал в точку. Как-то таинственно. Написал единственную членораздельную песню в молодости, она стала народной, написал детскую стихотворную «Лесную мастерскую» в пятидесятые годы, она переиздавалась в течение тридцати лет, написал «Тайну белого пятна» — она стала визитной карточкой поколения. У таких людей есть какая-то мистика, несмотря на то, что им ничего не засчитывается. Тихие, они даже не осознают своего воздействия, они никогда не узнают об этом, но в силу каких-то случайностей их жизнь обретает огромное значение для их времени. И действует на историю и народ".
Я упомянул в своём предыдущем материале о новосибирском литературном фестивале "Белое пятно", гостем которого мне довелось быть в 2009 году. А самый первый праздник фантастики с этим названием состоялся в Новосибирске в 1994 году. Председатель оргкомитета писатель Геннадий Прашкевич акцентировал внимание участников на том, что фестиваль назван именно по роману Михаила Михеева "Тайна белого пятна". Прашкевич отмечал: "Михеев - фигура, может, и не столь крупная. Но не будучи таким уж заметным писателем на российском фоне - в его время работало очень много крупных литераторов, - он был совершенно замечательным учителем для большого числа пишущих людей!".
"Учителем пишущих людей" Михаил Михеев действительно был в самом прямом, буквальном смысле. В 1977 году писатель организовал в Новосибирске клуб любителей фантастики. Первое занятие КЛФ "Амальтея" прошло 4 декабря 1977 года на станции юных техников. Поначалу клуб посещали только школьники, но со временем в "Амальтею" пришли студенты, инженеры, взрослые увлечённые читатели и собиратели фантастики. С 1978 года "Амальтея" при содействии Михеева стала проводить заседания под эгидой Новосибирской писательской организации и в её помещении. Дискуссионный клуб постепенно превратился в литературный, члены КЛФ выпускали рукописный журнал, составляли библиографию сибирской фантастики, контактировали с писателями и переводчиками, сами сочиняли фантастику. Михаил Михеев бессменно руководил литературным объединением "Амальтея", уделяя особое внимание становлению молодых сибирских фантастов. Фактически Михаил Петрович стал основателем школы сибирской фантастической и приключенческой литературы, которая была заметным явлением в восьмидесятых и начале девяностых. Среди известных выпускников михеевской "Амальтеи" - Александр Бачило, Игорь Ткаченко, Василий Карпов, Евгений Носов, Виталий Пищенко, Владимир Титов, Александр Шалин, Александр Ярушкин и др.
Михаил Михеев писал: "Залог нашего светлого будущего в умелом и продуманном освоении природы, в столь же продуманном развитии техники, науки и культуры. И здесь фантастика позволяет развивать любую научную или общественную проблему в любом направлении и как угодно далеко - вплоть до абсурда! Фантастический жанр даёт возможность любую проблему исследовать и с позиции: «А что будет, если…» И это позволяет прийти к любопытным построениям".
Такими "любопытными построениями" Михаил Михеев и занимался. В 1966 году вышел сборник его фантастических рассказов под названием "Которая ждет". Произведения малой формы в этой книге Михеева одинаково добротные, но очень разные по сути и проблематике. Открывается книжка лирическим и духоподъёмным рассказом "Которая ждёт". Девушка самоотверженно ждёт своего любимого, а он вернётся из дальней звёздной экспедиции, в лучшем случае, через 250 лет. Безрассудное самоотречение влюблённой трогает суровое сердце старого и опытного Председателя Совета Звездоплавания. Он поручает учёным найти возможность помочь той, "которая ждёт", смело бросив вызов Времени. Через рассказ рефреном проходят строки из написанной в начале шестидесятых проникновенной лирико-фантастической поэмы "Евгения Лучковского (1938-1986) "Про любовь":
В белом небе растает стремительный след,
Будет спуск протекать по спиралям крутым,
Я вернусь постаревшим на тысячу лет
и таким же, как прежде -
почти молодым.
Любопытно, что отталкиваясь от строф прекрасной поэмы Евгения Лучковского, написал своё фантастическое произведение не только Михаил Михеев. Я уже рассказывал на своём канале о романе уральского фантаста Исая Давыдова, который так и называется "Я вернусь через 1000 лет" (1969). Давыдов сопровождает текст романа стихами собственного сочинения, но повторяющаяся строчка про "возвращение через тысячу лет" однозначно говорит об источнике вдохновения писателя.
В неоднократно переизданном рассказе "Злой волшебник" из рассматриваемого нами сборника Михеева "Которая ждёт" читатель сталкивается с образчиком литературы ужасов (кстати, нынче хоррор - весьма популярный в России жанр). Озлобленный на весь мир учёный Полянский, пять лет тренировавший воображение и добившийся "неизмеримой силы своей организованной мысли", на расстоянии переворачивает электровозы и рушит элеваторы, не считаясь с человеческими жертвами. Кстати, я заметил в этой вещи Михеева явную перекличку с рассказом Аркадия и Бориса Стругацких "Шесть спичек", впервые опубликованном в журнале "Знание-сила" в 1959 году. И, похоже, перекличку не случайную, а вполне осознанную.
В финале рассказа "Злой волшебник" Михеев описывает, как начальник милиции полковник Аверьянов, разбирающийся с крушением на железной дороге, аварией на элеваторе и убийством доцента Полянского, пытается силой воли сдвинуть лежащую на столе спичку. Это - своеобразный "привет" братьям Стругацким, у которых герой рассказа "Шесть спичек" учёный Комлин, изучающий управление личным "психодинамическим полем" с помощью рискованных экспериментов над собой, надорвался, пытаясь мысленным усилием поднять сразу шесть спичек...
Надо сказать, что некоторые учёные-изобретатели в произведениях Михеева отличаются крайней непредусмотрительностью. Вот и герой рассказа "Бактерия Тима Маркина" вывел бактерию лягушачьего коклюша, которым немедленно заразился его приятель. В дальнейшем Маркин ухитрился культивировать её в палочку, питающуюся воздухом и безудержно размножающуюся. Всё это напомнило мне ситуацию из повести Льва Могилёва "Коллоид доктора Крога" (1964), о которой я рассказывал здесь в статье "Повесть "Железный человек" и другие ужасы советского фантаста профессора Могилёва". У Могилёва студенистая масса - экспериментальный коллоид - случайно попадает из домашней лаборатории во внешний мир и начинает активно множиться, поглощая органику. Чтобы уничтожить коллоид, несущий смерть всему живому, приходится сбросить на заражённую территорию атомную бомбу. В рассказе Михеева в случае с менее агрессивной, но не менее опасной "коричневой плесенью" Тима Маркина до атомной бомбы дело не доходит. "Усадьбу Маркиных залили керосином, потом пустили огнеметы, и от коттеджа, и от забора остался на земле чёрный выжженный квадрат".
Иногда даже сразу и не сообразишь юмор у писателя на первом плане или печаль, как, например, в трагикомическом рассказе "Машка", вошедшем в следующий авторский сборник фантастических рассказов Михеева "Далёкая от Солнца" (1969). Кибернетик-изобретатель Ненашев, считающий, что учёный должен заниматься исключительно научным поиском, а вовсе не решением моральных проблем, наделил корову Машку разумом. Для неосторожного Ненашева и несчастной Машки, которая теперь не желает пастись в стаде, а хочет смотреть кино в поселковом клубе, это очень плохо кончилось...
Упомяну ещё три вещи, вошедшие в тот старый авторский сборник фантастических рассказов Михаила Михеева "Которая ждёт" (1966).
Лирическая новелла "Счётная машина и ромашка". Рассказ о том, что в вопросах любви обыкновенная ромашка - "белые лепесточки вокруг жёлтых тычинок на тоненьком стебельке" - значительно надёжнее самого мощного компьютера.
Рассказ "Пустая комната". Ода прилежным роботам-работягам, которые устарели морально и технически, но могут (и хотят) принести ещё много пользы, если рядом будет понимающий человек, умеющий вовремя "подкрутить" в них то, что требует наладки.
Большой рассказ, почти повесть "Сделано людьми". В авторском сборнике Михеева "Вирус В-13" (1967) этот рассказ назван "Сделаны людьми", и это название - ближе к истине. Речь в нём о том, что высокоразвитая цивилизация, очень похожая на земное человечество, погибла из-за неожиданной вспышки на местном солнце - Катастрофы.
"Сияние солнца вдруг сделалось ослепительно ярким. Поверхность его вспучилась. Из кипящих недр вырвался гигантский протуберанец - сгусток раскаленной материи. Бело-розовым факелом он ринулся в пространство, Планета попала под его удар. Потоки жестокого излучения обрушились на нее, сжигая и убивая все живое. Погибли растения, погибли животные, погибли люди. На ночной стороне планеты успели принять тревожный сигнал. В последнюю минуту в заброшенную шахту старого свинцового рудника спустили несколько сот человек, преимущественно женщин и детей. Пятидесятикилометровая толща гранита и свинцовых руд защитила их от непосредственного удара космического излучения. Все остальное перестало жить. И только то, что создали люди, продолжало существовать".
А создали люди вот что - КВОМы - кибернетические высокоорганизованные машины, которые во всём им помогают. Действие в рассказе происходит через тридцать лет после Катастрофы, унесшей несколько миллиардов человеческих жизней. Немногие уцелевшие люди чахнут от проникающей радиации, слабеют от искусственной пищи, умирают от неизвестных болезней. А у КВОМов, которым радиация не страшна, заканчивается сигма-энергия в аккумуляторах, они тоже отключаются один за другим. И вот последний КВОМ по имени Кэд ведёт звездолёт с фотомезонными двигателями к обнаруженной незадолго до Катастрофы планете, названой астрономами Новой. Предварительные исследования показывали, что условия там могут быть приемлемыми для человека. На борту космического корабля, построенного для разведывательного полёта на Новую ещё до радиационного апокалипсиса - 136 ослабевших людей. До цели - 1518 световых лет: на околосветовых скоростях звездолёт достигнет Новой лишь за четыре с половиной года. Но главная НАДпрограмма Кэда незыблема и надёжна: "Люди... должны... жить...".
Рассмотренные в этом материале рассказы Михаила Михеева не особенно весёлые, но у автора каким-то образом получается не загонять читателя в тоску и печаль. В его произведениях всегда присутствует добрая надежда. Даже если для конкретного персонажа конкретного рассказа Михеева конкретные обстоятельства складываются не особенно удачно, у читателя не исчезает уверенность в том, что человечество в целом не погибнет и обязательно придёт к прекрасной и счастливой жизни. По крайней мере, так виделось новосибирскому писателю из начала второй половины прошлого века.
Особо хочу отметить тёплое "михеевское" отношение к разумным, но всё же - неодушевлённым машинам. Трогательная любовь писателя к своим героям-роботам связана с тем, что к техническим устройствам Михаила Петровича тянуло с детства. Писатель вспоминал: "В стране осваивалась новая техника, восстанавливались заводы, строились первые тракторы, первые электростанции. Техника проникала всюду. И вскоре я смог убедиться, что разведывать тайны работы двигателя внутреннего сгорания или электромотора, пожалуй, так же интересно, как исследовать вместе с Шерлоком Холмсом тайны «пляшущих человечков». Началось увлечение техникой. Я строил макеты паровых двигателей, летающие модели аэропланов, конструировал неуклюжие кристаллические приемники..." Михеев, сугубый практик, по-настоящему уважающий технику, в своё время окончил в Бийске профессионально-техническую школу, работал электромонтёром, механиком, шофёром, рентгенотехником, занимался ремонтом автомобильного электрооборудования, многое делал своими руками: от домашней мебели до маленьких действующих роботов. Михеев с душой описывает киберов, а они, в свою очередь, денно, нощно и очень человечно заботятся о людях в его произведениях.
Эх, не получилось у меня уложить всю фантастику Михаила Петровича Михеева в один материал. С вашего позволения, драгоценные мои читатели, я закончу тему о фантастике в творчестве этого новосибирского автора в следующей статье. И о романе Михеева "Вирус В-13" обязательно что-нибудь напишу.
Дорогие читатели, поддержите автора небольшим, но тёплым донатом!
Упомянутые в статье авторы и произведения, о которых я уже писал на Дзене:
Фантаст Исай Давыдов и его роман-эпопея "Я вернусь через 1000 лет"
Уральский фантаст Исай Давыдов. Повесть "Девушка из Пантикапея"
Повесть "Железный человек" и другие ужасы советского фантаста профессора Могилёва
Для тех, кто хочет вспомнить старую советскую фантастику, рекомендую свои статьи:
Мёртвый леопард на вершине Килиманджаро. Писатель-фантаст Ольга Ларионова и предсказания смерти
Листаю том полного собрания фантастических произведений Александра Александровича Щербакова...
Фантастический роман "Два дня Вериты" Владимира Печёнкина про голую правду
Фантастический "Звёздный бумеранг" Сергея Волгина
Борис Пшеничный. Живая лестница
Пётр Гордашевский "Их было четверо": крохотные ребятишки путешествуют внутри дерева
«Ошибка инженера Алексеева» или ошибка фантаста Полещука?
Фантастические книги ленинградского писателя Сергея Вольфа с названиями словно строчки из песен
Фантастические "Истины на камне" писателя Геннадия Емельянова
Моё предисловие к "Кормчей книге" фантаста Геннадия Прашкевича