1945 год
- Надо бы, Мань, Мише про Петра сказать, - сказал дочери Григорий, - уж не первый месяц ты с ним, и в брак законный собираешься, а перед сыном прячешься.
- Ох, отец, боязно мне как-то, - вздохнула Маша, - парень ведь нет-нет, да и про отца упоминает.
Глава 1
Глава 2
- Упоминает, и что с того? Мал он еще, чтобы его мнения в делах сердечных спрашивать.
- Да ты-то знаешь, что если речь об Андрее ,то Мишка сразу то в смех, то в слёзы. Вспомнит хорошее – глаза сияют. А как задумается, что нет от отца ни слуху, ни духу, так слёзы льёт. Ещё и злится, только почему-то на меня да на тебя.
- Это верно. Хороший мальчишка у нас, и добрый, и умница. А как про отца разговор, голову теряет сразу. Сколько я раз корил себя, что сразу не прогнал Андрюху, позволил ему над парнишкой измываться.
- Ты не виноват, я и сама смалодушничала. Не разглядела, что за доброй улыбкой человек-то пустой прячется.
- Да не пустой он, Маш, просто ненадёжный и безответственный. Не то, что Петруха. Вот это дельный мужик. Уважаю!
Маша кивнула. Она давно перестала любить Андрея, но на других мужчин не смотрела. Пока страна воевала, не до того было, да и страшно подумать было, как сын примет отчима.
После Великой победы фронтовики стали возвращаться на родину. Вот и Пётр Гаврилович Яковлев, что до войны школьным учителем был в соседней деревне, вернулся домой. Встретила его жена на пороге, а в дом не пустила. Глаза потупила, сказала, что не дождалась. Грустным голосом сказала, что со своим новым мужем готова уйти. Ведь иного дома-то у Петра нет.
Горько стало мужику, да делать нечего. Махнул он рукой, сквозь зубы пожелал счастья бывшей супруге, да пошёл, куда глаза глядят. Добрёл до сельсовета, а тамошний глава уже и знал обо всём. Пожалел он Яковлева и решил помочь ему.
- Знаю, Петь, тяжко тебе будет в деревне нашей оставаться и с Люськой в глаза видеться – сказал глава, - ещё и мужик её глаза тебе мозолить станет.
- Выдержу, чай, не баба. Мне б только стены какие, где жить.
- Погоди, Петр Георгиевич, дом мы для тебя найдём. Я и сам не хочу учителя отпускать. Но за тебя душа болит у меня, потому предложение к тебе имеется. А не поехал бы ты в Лисичкин? Там с учителями совсем худо, ни один с войны не вернулся.
Подумал тогда Пётр и согласился. Может, и неплохо было бы жизнь заново начать. Прибыл он в Лисичкин, а в местной школе его уже ждали с нетерпением. Дом выдали, небольшой, правда, но уютный. Раньше семья в нём жила, но мужа на войне убили, а жена от лёгочной болезни померла.
После предательства супруги думал Пётр, что никогда ни на одну женщину не посмотрит, но в доме напротив соседку хорошенькую заприметил. Познакомился он с Машей, понравились они друг другу, стали иногда вечерами прогуливаться, а потом и о свадьбе заговорили.
То, что сынок у соседки, это Пётр знал сразу, и нисколько это его не смущало. Поведала Маша и о том, как привязан мальчик к родному отцу, хотя тот уже больше года не показывался на глаза.
- Я в отцы ему набиваться не стану, - кивнул Пётр Яковлевич, - но, думаю, поладим.
На удивление, Миша спокойно принял новость о свадьбе матери. Вот только в дом к отчиму перебираться отказался. Дед Гриша, хотя и не гнал внука, а всё ж попытался его образумить:
- Мать твоя в другом доме жить будет, а ты ж сын её, стало быть, при ней быть должен.
- При матери и при отце должен. А дядя Петя чужой мне. Не пойду! Я с тобой и бабушкой останусь.
- Почему, сынок? Дал бы ты ему возможность поладить с тобой. Он, вижу, старается.
- Нет, дед. А вдруг папа приедет? Нехорошо получится. Я лучше тут его ждать буду.
Покачал Григорий головой. Попытался он достучаться до внука, а без толку. И ни слова худого про своего отца слышать не пожелал. Потому махнул дед рукой и не стал мальчишке докучать нравоучениями.
А Пётр Георгиевич всё ж старался пасынка к себе приблизить. Улучив момент, мог интересное что рассказать, или напротив, совета спросить. Всё-таки педагог, и умел найти подход к ребёнку. Однажды попросил Мишу речку показать да порыбачить вместе. Так и подружился мальчик с отчимом.
Завидное терпение проявлял Пётр, и оно было вознаграждено. Парень взрослел и всё реже вспоминал об отце. Впрочем, однажды, когда отчим назвал его «сынком», нахмурился:
- А я вас папкой всё равно звать не буду.
- И не зови, стало быть, и мне тебя сыном не звать?
Миша задумался и вздохнул. Затем сказал, что не возражает.
Привязался парень к отчиму, и почти что переехал к нему. Правда, всё равно жил на два дома. Нравилось Мише, что дядя Петя с ним как со взрослым разговаривает и ценил это. О том, что в семье появится маленький, мальчику он и рассказал. Говорил осторожно и доброжелательно, дал понять, что для своей матери старший сын всегда будет самым важным человеком.
Лишь один раз отчим позволил себе выбранить мальчишку. Мише тогда одиннадцать лет было. Пошёл он на речку гулять, да вплавь стал переплавляться через опасное место. Много людей там потонуло, не справившись с течением, вот и не каждый решался.
Восьмилетняя Катька, младшая сестра одного из Мишкиных приятелей, увязалась за ребятами. Она услышала, что Миша на спор решил реку переплыть в том самом месте, да побежала в дом Яковлевых. Дядя Петя побледнел, как услышал, да помчался пасынка спасать.
До опасного места не добрался Миша, ведь отчим кинулся в воду и доплыл до него. Вытянул негодника на берег, уши ему надрал, да отругал крепко при друзьях. Ох, как разобиделся на него мальчишка!
- Вы не отец мне, нечего меня воспитывать! – возмущался Миша, когда дядя Петя вёл его домой.
- Я-то тебе не отец, - спокойно возразил Пётр Георгиевич, - а вот ты мне сын.
- Вот ещё чего! Какой я вам сын?
- Ты же сам говорил, что можно тебя сынком звать? Или слово твоё пацанское ничего не значит?
Осёкся мальчик, замолчал. Вспомнил этот разговор, теперь и возразить ему было нечего. Стыдно было парню, и на душе паршиво. Поднял он взгляд на отчима и с удивлением заметил, что лицо у него вовсе не сердитое.
- Я, сынок, погорячился, уж прости, - произнёс Пётр, протягивая руку пасынку, - мир?
- Мир! Только мамке не говорите, - выпалил Миша и от души пожал руку дяде Пете. Если уж по правде, то он где-то был даже благодарен отчиму за вмешательство. Сам пожалел, что ввязался в спор с риском для жизни, но струсить и отказаться было бы позором. А то, что уши при всех надрали – так-то с каждым его другом случалось и не раз. Стыда в том нет особого.
***
Миша заканчивал школу, и дома шли разговоры о том, кем ему быть дальше. Он хотел стать водителем грузовика, чтобы по соседним сёлам хлеб возить. Ни мать, ни отчим не возражали.
У Яковлевых к тому времени две дочки родились. Миша с теплотой относился к сестричкам и никакой равности не испытывал. В этом Пётр Георгиевич немалую роль сыграл. Он частенько говорил, что старшему сыну в семье особое уважение полагается. Да и дед Гриша с бабушкой Катей первого внука очень любили. И вряд ли кто другой мог в их сердцах занять Мишино место.
Про отца парень не вспоминал, по крайней мере ни с матерью, ни с дедом о нём не заговаривал. Наверное, он перестал верить в том, что папа вернётся, но однажды Андрей всё-таки приехал.
Григорий глядел на человека, который давным-давно мог бы стать его затем. Он не переставал удивляться тому, как смеет Андрей приходить в их дом с улыбкой, шутить и разговаривать с сыном, как ни в чём не бывало. Каждый раз Григорий Семёныч был готов вышвырнуть бессовестного гостя вон вместе с его подарками, да не мог сделать это перед внуком. Ведь Миша всегда так радовался своему папе, веселился и смеялся с ним, и никогда не обижался.
Но на этот раз мальчик настороженно глядел на Андрея. Уж сколько лет он не видел его. А тот приехал, как ни в чем ни бывало, привез гостинцев, а еще какую-то куртку как раз Мишке по возрасту, и хорошие ботинки.
- Мишка, сынок, как же ты вырос! – ахнул Андрей, с гордостью и любовью глядя на парня.
Григорий понял, что отцу и сыну сейчас важно остаться наедине. Когда Миша был ребёнком, ему не нужны были отцовские оправдания, теперь же Андрею придётся объясниться перед мальчиком.
Была у деда Гриши уверенность, что взыграет гордость и обида у мальчишки, и уйдёт горе-папаша ни с чем. И подарки свои заберёт, поймёт, наконец, что много раз предавал своего ребёнка.
Но через полчаса Григорий Семёныч увидел, как улыбающийся Мишка о чём-то, захлёбываясь, рассказывает Андрею. А тот слушает, не перебивая и не отвлекаясь, растягивая улыбку до ушей.
***
Когда Миша заявил матери и отчиму, что уезжает со своим отцом, в комнате воцарилась тишина. Парень сказал, что городе он будет учиться в техникуме, получит хорошую профессию. Пётр Георгиевич молчал. Не ожидал он такого поворота, но вынужден был признать, что это хорошее решение.
Маша расплакалась. Она говорила сыну, что отец много раз подводил его, и, наверняка, сделает это ещё не один раз. Но Миша был непреклонен. Отец забирает его к себе и точка.
Дед тоже не мог повлиять на внука. На этот раз Андрей не стал давать лишних обещаний, а готов был забрать сына сразу. Он проговорился, что его отец хочет, наконец, познакомиться с внуком. Почему раньше они этого не сделали - непонятным осталось...
Григорию трудно было даже думать о предстоящей разлуке с Мишкой, но он желал мальчишке самого светлого будущего.
Сердце у парня было готово выпрыгнуть из груди – и всё от радости! Не напрасно он ждал долгие годы – папа всё-таки приехал за ним! И теперь жизнь заиграет новыми красками.
Отцу и сыну предстояло ехать до города на поезде. Но на пути к станции была река, по которой ходил паром. Попрощавшись с семьёй, Миша последовал за Андреем, который вышел, чтобы не смущать ни парня, ни его родных.
Пока их вёз паром, оба молчали. Каждый думал о чём-то своём. Но стоило парню ступить на землю, он заговорил:
- Нет, пап, я не поеду с тобой.
- Почему, сынок? Ты же так хотел в город. Будем жить вместе, я познакомлю тебя с бабушкой и дедом.
- Есть у меня и дедушка, и бабушка, а других я и знать не хочу. Ты уж не обижайся. Они ведь знали обо мне, могли бы и сами еще раньше приехать и познакомиться. Где ж они столько лет были...
- Сынок, ты только подумай…
- Нет, пап, тут и думать нечего. Я остаюсь со своими. Не хочу, чтобы они тосковали по мне, как когда-то по тебе тосковал я.
Не дожидаясь ответа отца, парень повернулся и последовал к парому. Только переправа должна была двинуться в обратный путь лишь через некоторое время. Так долго Миша не мог ждать.
Он оставил на пароме свои вещи, а сам прыгнул в реку. Холодная вода обожгла его тело. Ловко орудуя руками, Миша поплыл к родному берегу.
Кое-где течение было сильным и довольно опасным. Но парень благополучно миновал сложное место. И в какой-то момент, подняв голову он увидел, как кто-то плывёт к нему навстречу.
- Дядя Петя! – воскликнул парень и поплыл ещё быстрее.
- Вот бедовый! – сердито закричал отчим. – Забыл, видать, как уши дерут? Вот я тебе напомню сейчас, не посмотрю, что с меня ростом вымахал!
Он потянул Мишку к берегу, и они поплыли уже вдвоём. Никакой тревоги в тот момент не было у парня, сердце билось ровно, и легко было на душе. Для порядка на берегу дядя Петя выдал пасынку подзатыльник, встряхнул его маленько, затем обнял – грубовато так, небрежно, по-мужски.
- Папа, я остаться решил, - произнёс мальчишка, дрожа от холода, - не нужен мне город, я тут жить хочу.
- Пойдём домой, - ответил Пётр Георгиевич и едва заметно улыбнулся. Он слышал это слово, которого так долго ждал...
Отчим и пасынок дождались парома, на котором были вещи мальчика. Затем они взялись за руки и отправились к дому.
ЭПИЛОГ
Ни разу Миша не пожалел, что не уехал в город с отцом. Повзрослев, он понял, что ничего хорошего из этого бы не вышло. У Андрея всегда находились дела, которые были важнее сына. Миша не сомневался, что папа его любил, но какой-то странной, лёгкой, безответственной и небрежной любовью.
Намного позже, встречаясь с родным отцом, он пытался выяснить – какие причины были у его частых исчезновений. Но так и не получил разумного ответа.
Повзрослев, Михаил говорил, что у него было два папы, и обоих он любил. А вот когда у него родились дети, то настоящим дедом им был только дедушка Петя.
Спасибо за прочтение! Другие рассказы можно прочитать по ссылкам ниже:
Поддержка автора приветствуется.)