Рассказ основан на реальных событиях.
1931 год.
Надежда, молодая женщина лет двадцати пяти, сидела на лавке у печи, прижав к себе дочек.
Анечке всего было пять лет от роду, а Сашенька помладше на годок. Обе они были худыми, глаза у девочек были печальными и мокрыми от слез. Они хотели есть.
Голод... Он сковывал животы, он укладывал людей в кровати, он вызывал слёзы на глазах и причитания матерей, которые искали, чем бы накормить детишек.
На противоположной лавке утирала от слез свои глаза свекровь Надежды, Анисья Фёдоровна. Недавно не стало мужа Надежды, хворал он, да так и не оправился.
- Сегодня сорок дней. Что, Надюха, не плачешь по мужу, не молишься? А может, не любила его ты никогда?
Надя промолчала. Что она скажет? В сотый раз повторит, что уж слёз у неё не осталось?
Что все выплакала, когда родителей своих потеряла одного за другим в начале двадцатых годов? Что замуж пошла, лишь бы с голоду не помереть? Что слёзы её вышли с пóтом, покуда она гнула спины, обслуживая свекровь и двух её дочерей? Мужа она любила, но и слезами горю не поможешь - у неё есть дочки и каждую минуту у женщины мысли были только об одном - где взять еды?
- Пришла сюда с пустыми руками, а теперь сыночка моего нет, и кормить вас не чем.
- Я Ивану двух дочек родила. Только всегда для вас мы были лишними ртами, даже когда было чем кормить и двор был полон птицы.
Тут они услышали, как во двор кто-то вошел. Надежда вытянула шею, чтобы посмотреть, кто там. Оказалось, что племянник мужа от старшей сестры. Анисья Федоровна тут же встала и пошла на улицу. А Надя удивилась - как будто бы свекровь не хотела, чтобы Степка в дом вошел. Подойдя к окну, Надя прислушалась и услышала шепот:
- Ну что, сварила вам мать каши? Я завтра опять в Зеленки пойду, может быть получится что выменять. И скажи матери, что я завтра картошки принесу. Припрятан у меня небольшой запас.
Сердце Нади застучало быстро-быстро. Каша, картошка припрятанная... Вот почему Анисья Федоровна последнюю неделю из дома старшей дочери не вылезает - еда у неё припрятана, вот она её Дарье и таскает. А чего же сразу всё не отдаст? В то время, когда Надя и две маленькие девочки голодают. В округе даже травы съедобной не осталось.
На следующий день Надя решила проследить за свекровью и увидела, как та крадется в сарай. Вышла, огляделась, да пошла к дочери. Надя прошла в сарай, откинула брезент и увидела деревянный короб, который раньше хранил в себе инструменты. Теперь же там был настоящий клад - картошка, пшеница, немного муки и чуток соли.
Надя захлопнула крышку, вошла в дом, вытирая слёзы, затем быстрыми движениями покидала вещи в узелок, взяла дочерей за руку и пошла прочь из дома, где её дети и она сама лишние. Она не понимала, почему внуки от Дарьи любимые, а Анечка и Сашенька будто чужие.
- Ты куда собралась? - удивилась Анисья, когда Надя с дочками проходила мимо дома Дарьи.
- Туда, где есть люди и человечность. Туда, где может быть еще нет голода. К тетке троюродной поеду.
- Ты о чем толкуешь, не поняла?
- Всё вы поняли, мама, - устало произнесла Надя. - Можете не прятать больше еду, никто у вас её не съест.
Анисья хлопала глазами и краснела, быть может от стыда, в чем Надя сильно сомневалась. Женщина не стала больше тратить силы на свекровь. Она вместе с дочками и с узлом за плечами отправилась на станцию. Кое-какие копейки у неё были, этого хватит чтобы добраться до Россоши, а дальше... Дальше она будет думать. Может быть даже милостыню попросит.
Россошь. Станция.
Солнце пекло так, будто небо разозлилось на землю и решило её выжечь дочиста. Воздух висел тяжелый и горячий, такой, что вдыхать его было больно. Надя с девочками вышла на перроне и огляделась - людей очень мало, а те что были, будто и не люди вовсе, а живые тени. Кто-то шёл вперёд, не зная куда, кто-то сидел у стен вокзала, прижав к груди детей, скармливая ему последнюю кроху хлеба.
- Мама, не могу больше, - Анечка села на коленки и жалобно посмотрела. - Кушать хочу.
- И я хочу, - ослабевшим от голода голосом прошептала Саня.
Девочки и правда были очень слабы, у Ани глаза закрывались от усталости и бессилия.
Надя знала, что она сделает в первую очередь - пойдет и выменяет свои вещи на хлеб, в том числе предложит кому-то шелковый платок, который ей Иван два года назад подарил. Она накормит дочерей, попробует на станции найти подработку, чтобы уехать отсюда в украинские земли, где жила её дальняя родня. Она ведь не знала, что там было не легче, просто в воспоминаниях из детства осталась в памяти плодородная земля.
Она отвела дочерей к стене, возле которой была лавочка. Усадив их на неё, мать велела её ждать.
Взять с собой она не могла их - слишком слабы были Аня и Саня, чтобы таскать девочек по улице.
- Анечка, Санечка, вы посидите тут. Только никуда не уходите.
- А ты куда? - испуганно спросила Аня, хватая мать за рукав.
- Я попробую добыть хлеба и воды. Вы только ждите меня, дочки. Тут рыночек недалеко, так что я скоро буду. Ждите меня. Обещаете? К путям не подходите.
- Обещаем, - хором сказали девочки и прижались к узлу. Анечка прикрыла глаза, Саня тоже будто бы склонила голову на узел, как на подушку. Надя подумала, что они сейчас уснут и точно никуда не пойду.
Надежда поцеловала каждую в лоб, поправила Санькины кудри и пошла. Шагала быстро, чтобы не оставлять детей надолго.
Хлеб. Хоть кусочек. Хоть на день.
У водокачки рядом с рынком сидела старуха. Подойдя к ней, Надя спросила не знает ли она, где можно выменять шелковый платок на хлеб. Платок она держала в руках, демонстрируя его старухе.
У пожилой женщины глаза загорелись - красивая вещица, такую даже в руки брать жалко.
- Откуда он у тебя?
- Муж подарил, а я его толком не носила, куда мне в нем в деревне?
Старуха прищурилась.
- Могу дать хлеба. Только вот... Колечко у тебя на пальце серебрянное?
Надя посмотрела на свою руку и кивнула:
- Да, это кольцо мне муж надел на палец в день венчания.
Старуха показала полбуханки хлеба и маленький мешочек сухарей.
- Это за платок и кольцо.
Надежда не долго думала. В конце концов, кольцо хоть и дорого ей было, но им сыт не будешь. Схватив половину буханки хлеба, да мешочек сухарей, она, чувствуя себя счастливой от того, что так быстро обернулась, поспешила на станцию. Только там её ждало потрясение - Анечка была на месте, а вот Сашеньки нигде не было.
- Аня, где Саша? - она тормошила старшую дочь, а та открыла глаза и удивленно посмотрела на мать.
- Не знаю, мама. Тут была.
- Санечка! - закричала Надя, голос её сорвался на визг.
Женщина бегала по перрону и хватала прохожих за рукава:
- Девочка! Сашенька, четыре годика. Вы не видели?
Но никто не видел. И лишь один старик, сидевший у билетной кассы с котомкой за спиной, поманил её пальцем:
- Ходила тут девочка, видел я.
Он описал девочку и Надя поняла, что он о Саше говорит.
- Где она?
- Она стала ходить тут, пошатываясь, я всё еще её ругал, чтобы не подходила к путям. А тут поезд подошел. А из поезда того женщина вышла, увидела девочку, что-то спросила, да дала кусок хлеба. Девчонка сразу его жадно схватила. Тут уж поезд тронуться должен, а женщина возьми, да забери девчонку к себе в вагон.
- В какой вагон? - схватила его за плечи Надежда.
- Не знаю… но поезд ушёл. Тот, что на Курск…
Надежда закричала, упала на колени, а потом и вовсе рухнула на перрон, потеряв сознание.
Очнулась она в подсобке у вокзала. Над ней склонилась незнакомая женщина в платке, рядом Анечка сидела с испуганными глазами.
- Пришла в себя, родимая? - спросила женщина.
- Сашенька... где моя дочка? - Надя встала, чувствуя слабость. Но потом вспомнила слова старика, что её Сашеньку увезла какая-то женщина, приманив хлебом.
Еще сильнее она зарыдала, когда поняла, что у неё украли хлеб и мешочек с сухарями. Украли и узелок с одежлой. А там были и документы, и фотография Ивана. Всё было зря, только дочь потеряла...
Она ревела так, будто душа рвалась наружу.
- Господи, за что?.За что ты забрал мужа, а теперь и Санечки меня лишил?..
Женщина, что привела её в чувство, вздохнула и перекрестилась:
- Погоди, родимая, не гневи Бога. Может, найдется еще твоя девочка. Ты главное руки не опускай.
- Пойдём, Ань… - сказала Надя, беря девочку за руку. - Сперва найдем еду, а потом и придумаем, как нам Санечку найти.
- Вы попробуйте в село пойти, что за лесом. Тут недалеко. Может, сельские молока дадут или хлеба краюху, - посоветовала ей женщина. - Хотя там тоже люди голодают.
Этому совету Надя и последовала. Другого варианта, как попросить милостыню у сельских, у неё не было.
ПРОДОЛЖЕНИЕ