Приготовления к свадьбе шли, а жених всё не ехал. Его бабка Зина руками разводила - не знает, мол, не докладывался ей внук, что у него, да как.
- Поедем опять, отец! – взмолилась Маша, у которой живот уж хорошо виден был.
Глава 1 Поженимся, когда время придет.
Григорий покачал головой. Всё парню уже сказано было. Не глупый он, сам всё знает.
- А вдруг что случилось? – взволнованно спросила дочь.
- Ежели что там случилось, ты не поможешь никак, - строго ответил отец.
- А вдруг передумал он жениться? – в ужасе воскликнула дочь.
- А ежели передумал, - глухо ответил Григорий, - тем более, ни к чему ехать и унижатьсчя.
Расплакалась Маша, разобиделась на отца. Про Андрея она и думать не хотела плохо – ясно же, что не смог приехать её любимый. Видать, работа такая, что некогда ему приехать.
Но шли недели, месяцы, бабка Андрея молчала, к свадьбе приготовления давно уж отложили - поняли, что не приедет он. А к нему не ездили. К чему? Ничего хорошего из этого не выйдет.
Вот пришла пора Маше рожать и на свет появился мальчонка – крепенький, здоровенький и очень славный. Назвали его Михаилом, в честь прадеда по материнской линии. И Григорий, и Катерина сразу полюбили внука, заботились о нём,
- Ты чего там прячешься? Пишешь, что ль чего-то? – с подозрением спросил Григорий, укладывая внука в люльку.
Приходя с работы, он всегда брал малыша на руки и ходил с ним по двору. На улице мальчонка всегда засыпал.
- Письмо пишу, - смущённо ответила Маша и покраснела.
- Андрюхе, небось?
- Ему отец, кому ж ещё. Надо же сообщить ему, что сынишка у нас такой славный родился.
- Думаешь, сам не посчитает, что ты уже восемь недель, как родила?
- Ох, пап, не останавливай меня. Не дело же это отца родного в неведении держать о том, что сын у него.
Хотел Григорий сказать, что отцу родному следовало бы уже давно рядом с ребёнком быть, но промолчал, махнул рукой и вышел. Он-то уже понимал, что ничего путного с Андреем не выйдет, и не будет у молодых семьи. Даже бабка его один раз лишь пришла наведать, и больше носа не показывала.
Но случилось чудо! Андрей письмо получил, а вскоре прибыл в Лисичкин. Первым делом к Перовым прибежал и потребовал сына ему показать. Главное, что вёл себя, как ни в чём не бывало. Будто не читал недоумения на лицах Маши и её родителей.
- Ты, родная, не серчай, что не прибыл вовремя, - объяснил Андрей, нацеловывая сына, - работа у меня такая. Могут отпустить, а могут и оставить.
- Так мы поженимся? – взволнованно спросила Маша.
- Конечно, поженимся, - уверенно ответил Андрей и улыбнулся сынишке, - до чего славный у нас Мишка, да любимая?
- Славный, - тихо ответила Маша, - а когда поженимся-то?
- Скоро, Машенька, скоро, милая! У меня скоро отпуск будет, вот тогда и свадьбу сыграем!
- Поскорее бы!
- Это верно, я и сам уж сам не свой. Так хочется уже вместе с тобой и с сыном жить!
- А где мы жить будем, Андрюшенька? Тут, в деревне? Или в городе?
- А где ты, душа моя, захочешь, там и будем жить.
- Так ежели тут, как же работать ты будешь?
Андрей положил сына в кроватку, дотронулся кончиком пальца Машкиного носа и засмеялся. Он сказал, что ей нечего волноваться. Вот поженятся, и уж решат там, как быть дальше.
Серьёзного разговора Григория с «будущим зятем» было бы не миновать, не случись в те дни худого. Бабка Зина померла в тот же вечер, когда увидела внука. Усадила она его чай пить, а сама полезла в погреб за вареньем. Оттуда внуку её уже мёртвую выносить пришлось.
После похорон Андрей сам заговорил с будущим тестем. Он заверил его, что через неделю вернётся за Машей и сыном. Уедут, сказал, в город, а там и поженятся. Распишутся без свадьбы, какая гулянка, коли бабушка померла?
Григорий кивнул. Шептало ему сердце, что не сдержит Андрей слово, но как же хотелось ему верить! Хотя и печалила деда предстоящая разлука с любимым внуком, но понимал он, что мальчишке надо бы с отцом расти. Да и Маше следует замуж выйти, чтобы всё по закону было и по-людски.
Уехал Андрей в город, да так и потерялся. Плакала Маша, рвалась поехать к нему, но Григорий не пускал.
- Не смей бегать за ним, и сопли мне тут не распускай! – сердился отец. – Брось уже мысли о нём.
- Как же мой сынок безотцовщиной останется?
- Не будет никогда Андрей отцом Мишке! Человек он такой, понимаешь? Что же, силком его в семью загонять? Да разве ж что путное из этого выйдет?
- Да я и не хочу заставлять, но пусть уж он в глаза мне скажет, что не нужны мы ему!
- А зачем говорить что-то, когда и так понятно? Больней тебе будет. Сытно ему там и тепло, понимаешь? С мамкой и папкой, да при местечке хорошем. Куда ему обузу такую – тебя за мальчонку?
- Пап, а он говорил, что когда увидел Мишку, сразу полюбил его. Неужто, обманывал?
- Может, и не обманывал, дочка, видать проснулась любовь, да только у таких людей она другая.
- А какая другая? Любовь ведь или есть, или нет её.
- Это ты так думаешь, да и я такой же. Вот мама твоя - любит она, и ни за что не оставит. Заботиться будет, кормить сытно, постель мягко стелить. Себя отдаст всю, лишь бы нам хорошо было. А Андрюха другой.
- Как Жучка с косточкой?
- Эх, дочка, не хотел я этого говорить, а ты сама всё поняла.
Отплакала Маша своё, отстрадала, да смирилась. Вскоре уже самой удивительно было, неужели, она когда-то любила Андрей, убивалась по нему? Сначала жалела она Мишку своего, что без отца растёт, но видела она, что дед для мальчонки старается. Учит внука всему, разговаривает с ним. И стало ей понятно, что не обделён Миша. Хватает ему и любви, и заботы, и мужского воспитания.
Только смирилась Маша с тем, что не нужен её сыну отец, как Андрей появился. Мальчику в ту пору два года было. Он с удивлением смотрел на мужчину, который улыбался и протягивал к нему руки.
- Иди, Миша, к папке! – воскликнул Андрей, будто бы даже не смущаясь.
Первые минуты Миша боялся приблизиться к незнакомому человеку, но умел Андрей людей к себе располагать. И старики, и малыши к нему тянулись. А уж что с сына взять, когда там кровь родная?
Хотела Маша прогнать Андрея, но не смогла. Ей самой он уже и не нужен был, зато Миша от отца не отлипал. Тот привёз из города много диковинного – и игрушки из магазина, а не самодельные, и сладости всякие, в коробочках и кулечках.
Малыш выглядел счастливым, когда родитель становился на четвереньки, усаживал на спину и катал по дому.
Даже Григорий, который с удовольствием вышвырнул бы несостоявшегося зятя из дома, просто наблюдал, как отец и сын веселятся. У мальчишки сияли глаза, да и Андрей выглядел счастливым. Похоже, он искренне радовался возможности находиться рядом со своим ребёнком.
- Ну дела, - произнёс Григорий Семёныч, оставшись с дочерью наедине, когда Миша и Андрей вылежали играть во двор.
- Не знаю, что и сказать, папа, - прошептала Маша.
- Да что ж тут скажешь? Это ж без сердца надо быть, чтобы от ворот поворот ему сейчас показать.
- Мишка так обрадовался, сразу к нему потянулся. Я и не смогла прогнать…
- Как муж и зять он не состоялся, но, может, одумается и отцом станет нормальным?
Когда Мишка наигрался, мать усадила его за стол. Он по обыкновению куксился, не желая есть кашу, но Андрей усадил его к себе на руки, и тогда мальчишка вмиг справился со своей порцией. Спать мальчик тоже не хотел, но отцу потребовалось всего несколько минут, чтобы справиться с непоседой. Когда Миша мирно спал в своей кроватке, Григорий вызвал его на разговор.
- Обещаний жениться от тебя уж никто не ждёт, - сказал он, - не поверит тебе Машка. Да и не нужен ты ей уже. А вот сын, смотрю, потянулся к тебе, нужен ему отец, как оказалось.
- Чудесный мальчишка, - произнёс Андрей, - гляжу на него, и сердце радуется. Вы, Григорий Семёныч, вправе сердиться на меня и в дом не пускать. А я бы всё-таки попросил не отнимать у меня сына.
- Да кто ж отнимает-то? Ты сам его у себя и отнял. А я противиться не стану, коли захочешь видется, зять ты мой несостоявшийся.
- Золотое сердце у вас, Григорий Семёныч!
- Ты мне тут красноречием голову не морочь, знаю я, что умеешь. Хочешь быть отцом мальчонке – будь. Вот только веры тебе нет. Машку обманывал, дитя хоть пожалей.
Андрей клялся, что ни за что не оставит Мишу. Пока маленький он, будет к нему отец приезжать каждую неделю. Благо, поезда ходят, а то можно ж и на грузовике.
Поверил Григорий Андрею и пожал ему руку. Сказал напоследок, что в доме Перовых ему всегда будут рады. И накормят, и спать уложат. Лишь бы приезжал, как обещался, чтобы зря ребёнку душу не терзал.
****
Первое время Андрей, действительно, приезжал часто. Когда через неделю, а когда через две. Он привозил сынишке гостинцы, играл с ним во дворе с новыми игрушками. Мальчик и ел с аппетитом, когда отец рядом был, и не капризничал, и спать ложился, когда сказано. Про то, чтобы жениться на Маше, речи уж и не было. Она и сама этот разговор не поднимала, так как понимала, что не нужна ему.
Это длилось целый год. А потом Андрей перестал приезжать. Каждый день Миша спрашивал о папе. Ему уже три года исполнилось, и слово, которое от него чаще всего слышали дома, было «папа». Сначала мать и дедушка обещали ему, что папа скоро приедет. Но «скоро» всё не наступало. Через несколько месяцев Миша перестал спрашивать об отце.
А потом Андрей приехал снова – весёлый, любящий, с полной сумкой игрушек и сладостей. Еще и Маше привёз подарков, да и про несостоявшихся «тестя» и «тёщу» не забыл.
- Не будь Мишки дома, я бы тебя со двора погнал, - сквозь зубы прошипел Григорий, неприязненно глядя на Андрея, - и подарки свои забери, не нужно нам ничего.
- Да как же я сына лишу радости? Смотрите, Григорий Семёныч, как ему паровоз новый нравится!
Григорий поглядел на внука, который радостно играл с паровозиком, и вздохнул. Не отбирать же игрушку у ребёнка!
- Даже спрашивать тебя не стану, почему о сыне забыл, - тихо произнёс Григорий, - но детских слёз я тебе не прощу.
Это повторялось постоянно. Андрей то приезжал два, а то и три раза в месяц, а то мог несколько недель не показываться. Ребёнок плакал, ждал папу, а как только забывал о нём, так отец объявлялся. Ни малейших обид не было у мальчика не нерадивого родителя. Если на кого он и обижался, так это на деда, бабушку и мать. Из-за того, что они не давали ему вразумительного ответа, где папа, и почему он не приезжает.
****
В июне 1941 года, прямо накануне начала Великой Отечественной войны, Андрей приехал на целую неделю.
Своим детским умишком он уже понимал, что мама и дед почему-то не рады приезду отца. Когда появился он на пороге, дед Гриша вывел его из дома и разговаривал с ним сердито и как-то неприятно. Даже когда Миша баловался, дедушка никогда не говорил так строго.
Мальчику хотелось плакать. Ведь его отец не кричал на деда, а только стоял и кивал. Это Миша через окно видел. До чего жалко ему было папу, которого вот так сильно ругал дедушка!
«Если дед прогонит папу, убегу из дома с ним», - подумал тогда мальчик. Но каким-то чудом они помирились, и отец вошёл в дом.
Как же здорово им всем было! Папа так много смеялся и шутил, и даже дед подобрел, а бабушка пекла пироги каждый вечер. Веселилась и мама – как же Мише приятен был её смех!
А потом отец уехал и пообещал забрать сына в город на несколько дней. Он рассказывал Мише про чудесные парки и качели, и говорил, что им будет очень интересно вдвоём. У мальчика загорелись глаза – ему не терпелось отправиться с папой в город.
Но отец не приехал. А потом началась война и Андрей перестал приезжать в посёлок. О причинах не знал никто. Лишь только Миша твердил, что папа не едет, потому что на войне, как у его друзей.
А Маша догадывалась, что Андрей не ушёл воевать. Будучи руководящим сотрудником продовольственного склада, его отец, вероятно, сделал сыну бронь.
Шли долгие месяцы, годы, а Миша всё ждал. Однажды Маша не выдержала и в сердцах сказала сыну то, что его отец не больно-то хочет быть с ним рядом. Вот только лучше от этих слов не стало. Миша надулся и крепко обиделся на мать. Та же участь постигла и деда Гришу. Парнишке казалось, что все сговорились против его папы.
Лишь в сорок четвёртом году отец снова объявился. Андрей привёз две огромные сумки продуктов. Там были конфеты, печенье, сахар и тушёнка.
Как ни в чём не бывало, отец обнимался с сыном и рассказывал о том, как скучал. О том, почему так долго не появлялся, он не счёл нужным говорить. Хотя чуть позже проговорился Григорию, что на фронт его не отправили и не отправят. Работы на складе стало больше, но выходные дни по-прежнему есть.
- Не обещай ничего парню, - глухо сказал Григорий, прощаясь с Андреем, - опять ведь пропадёшь надолго. А мальчишка себе места не находит.
Андрей тогда промолчал. Он обнял сына и шепнул ему на ухо какие-то добрые слова.
- Пап, ты не уходи так надолго-надолго, - тихо произнёс Миша, и глаза его стали влажными от слёз.
Андрей поднял глаза и встретил угрожающий взгляд Григория. Он ничего не ответил сыну, просто кивнул. После этого он снова исчез на несколько лет.
ГЛАВА 3 Два отца