Август 1915 года.
В небольшой деревне за сельским кладбищем на пригорке стояла небольшая деревянная церковь Святого Алексия.
Поговаривали, что еще со времён Екатерина Великой она там стояла, а уж кто строил ту церквушку, никто и не вспомнит. Но службы в ней велись, хоть и прихожан в ней немного, так как село то было маленьким и неоткуда народу взяться.
Но ходили еще слухи, что влюбленные здесь тайно венчались, вот и в тот вечер, двенадцатого числа, церковь заперли рано. Отец Александр, что уже более трех десятков лет тут служит, сам задвинул засов. А пожаловал на тайное венчание никто иной, как молодой барин Андрей, сын покойного полковника Иванова.
Да еще и девчонка была при нем, Варвара, что в небогатой усадьбе Ивановых прислугой числилась.
Батюшка впустил их молча, лишь кивнул. В алтаре горела одна лампада, а на аналое лежало Евангелие в потрёпанном кожаном переплёте, рядом крест и венцы.
Андрей стоял у дверей, переминаясь с ноги на ногу.
- Ну, подойдите, дети мои. Раз уж решились на такое, не могу Божьей воле противиться, - вздохнул Отец Александр. Он понимал, что молодые тайно венчаются, но не он, так другой батюшка совершит Таинство.
А пожертвования на церковь, где он служит, никогда лишними не будут. и так всё ветхое и в печальном состоянии.
Андрей шагнул вперед, следом за ним и Варвара подошла. Косы у неё былы заплетены туго, как всегда, голова прикрыта светленьким платком, который Андрей ей подарил, привезя с ярмарки.
И начался обряд венчания.
Когда всё кончилось, батюшка дал им лист желтой бумаги, на котором крупным почерком было написано, что в августе 1915 года обвенчаны были раб Божий Андрей и раба Божия Варвара.
- Я у себя его сохраню покуда ты матушке своей не признаешься. У меня его никто не найдет. - прошептала она, убирая бумагу за пазуху.
- Верно, лучше у себя прибереги, - кивнул Андрей и взял Варвару за руку, и так они прошли к скромной и неприметной карете, и тронулись в путь. Предстояло еще ехать пятьдесят верст, да не попасться никому лишнему на глаза.
А в церкви, за закрытыми дверями, Отец Александр ставил свечу перед образом Николая Чудотворца и шептал:
- Господи, храни их…
***
Спустя две недели.
В усадьбе Ивановых, некогда более богатой и гостеприимной теперь царила тишина, прерываемая лишь скрипом половиц да редким кашлем старой экономки Акулины, что держалась из последних сил, храня верность хозяйке дома, помня еще, как служила её покойному свёкру. Она была теперь при усадьбе вроде дальней родственницы. Толку от неё было мало, но в то же время и ведь не разжалуешь... По сути, за еду работает теперь.
Анна Сергеевна Иванова, вдова полковника и мать Андрея, дама строгая и гордая. Несмотря на то, что её муж умер больше года назад, на ней теперь всегда было неизменно черное платье и волосы она собирала в скромный пучок на голове. Вот уж давно она не принимает никакого участия в увеселительных мероприятиях: во-первых сейчас, когда идет Первая Мировая война им не до веселья, а во-вторых, живут они в глуши и в большой скромности с тех пор, как Илья Андреевич, супруг её покойный, в карты проигрался.
Когда вошел её сын, она подняла на него глаза, полные надежды, но Андрей покачал головой:
- Лебедев дал срок до Покрова. Говорит: если не расплатимся, то заберет имение и землю. Говорит, мол, устал ждать. Три года прошло с тех пор, как отец ему проигрался, и те копейки, что мы ему выплачиваем, не покрыли даже десятой части долга. А проценты растут.
- Три тысячи двести рублей… Три тысячи двести… - прошептала она. - Откуда они возьмутся, Андрюша? Последнее продали, даже лошадей, всего лишь одного коня себе оставили. Всё хозяйство, что отец наживал, всё ушло. А долг не уменьшается, растет с процентами.
- Отец… - Андрей сжал кулаки. - Отец оставил не хозяйство, маменька. Он оставил огромный долг. А нам теперь расплачиваться.
- Как ты смеешь таким пренебрежительным тоном говорить об отце, который на войне голову сложил? - она поджала губы и сердито посмотрела на сына.
- Его чести никто не умаляет, но разве я не прав, маменька? Разве он не вел разгульную жизнь в столице, куда уезжал на три месяца. Красивые женщины, балы, трактиры. И карты. Он там проигрался, а потом занимал деньги у Лебедева и опять играл.
Она промолчала и ничего не сказала. Она знала, что он прав, только вот сердце её сжималось, когда Андрей со злостью говорил об отце. Да, он набрал долгов, но потом ушел на фронт, где сложил свою голову во имя Отечества.
Мать так переживала после слов сына, что её мигрень свалила. И в который раз Андрей не нашел слов, чтобы признаться, что он пошел против её воли и женился на простолюдинке, обвенчавшись тайно с прислугой. Впрочем, скоро и прислуги у них не будет - нечем будет ей платить. Самим бы с голоду не пропасть.
На следующий день вдруг у имения Ивановых остановился экипаж и вскоре в гостиную вошла побледневшая Варвара:
- Анна Сергеевна, там… Иван Степанович Лебедев. С супругой прибыли.
- Пусть войдут, - сказала Анна Сергеевна, выпрямив спину и подняв подбородок, чтобы он не видел её удрученного вида..
Купец Лебедев вошёл в гостиную по-хозяйски, словно Покров уже наступил и этот дом ему принадлежит. Поморщившись, глядя на пустые стены без картин, он поздоровался с пока еще хозяйкой дома:
- Здравствуйте, Анна Сергеевна.
- И вам не хворать. Зачем пожаловали, Иван Степанович?
- Да вот, думаю: коли срок поджимает, а деньги будто и не будут выплачены, может, решим дело по-своему, по-дружески?
- Каким же образом? - удивилась Анна Сергеевна.
Иван Степанович сел в кресло, трость поставил рядом и, закинув ногу на ногу, глядя на Андрея, произнес фамильярно:
- Женись-ка ты, Андрей, на моей дочери Анастасии. Красивая дочка у меня, умная, грамотная. Вы друг дружку с детства знаете, к тебе неровно дышит она. А долг… - он сделал паузу, глядя внимательно в глаза Андрея, - долг я прощу. Имение останется за вами. Да ещё и приданое пришлю: серебро, животину разную, даже конюшню отстроим. И мебель обновим.
Анна Сергеевна молчала. А Андрей стоял, будто окаменевший.
- Ну? - Лебедев нетерпеливо посмотрел на него. - Ты ж не глупый человек, ты понимаешь, что это последний шанс сохранить родное гнездо. Да еще и в порядок его привести. А ежели откажешься, так после Покрова с вещичками на выход.
- А если… - Андрей сглотнул. - Если я уже женат?
Лебедев расхохотался громко, что аж слезы на глазах появились.
- Коли был бы женат, уж вся округа об этом бы трезвонила. Да кто за тебя, голодранца, замуж пойдет? Это уж Настюшка моя по любви пожелала, да я человек богатый, могу ей любую прихоть позволить. С тебя титут дворянский, с нас деньги.
А коли бы ты женатым был, так еще до Покрова вылетел бы из имения, - добавил он серьезно.
- Подумать можно? - спросил он.
- А что тут думать? - Анна Сергеевна встала, взяла руку сына и прошептала: - Андрюшенька, да ты отчего же сомневаешься? Анастасия красивая и умная девушка, образованная. Или же хочешь, чтобы нас из дома выселили? В моем возрасте скитаться по чужим людям негоже...Соглашайся, сынок, это наша единственная возможность сохранить имения и не быть нищими.
Андрей сглотнул ком в горле. Он женат... Он не может жениться во второй раз. Но увидев наглую ухмылку Лебедева, вспомнив, какие проценты тот им насчитал, как поступал бесчестно, решил, что согласится на его условия. Только вот перед Богом Настя не будет его женой по настоящему, хоть и обвенчает их батюшка в Соборе Пресвятой Богородице. Он обманет всех ради блага своей семьи.
Жена Лебедева ни слова не сказала, и лишь когда Андрей кивнул, соглашаясь, она улыбнулась и сказала, чтобы готовились к свадьбе, а они всё оплатят.
Когда дверь за ними закрылась, Анна Сергеевна повернулась к сыну:
- Ты что-то скрываешь?
- Нет, маменька, - ответил он, глядя в пол. - Ничего.
Он старался выглядеть спокойным, но в сердце у него бушевала буря.
****
А в маленькой сторожке у леса его ждала Варвара. Она знала, что он обязательно придет, едва маменька и старая Акулина почивать изволят.
К вечеру она услышала стук копыт и выбежала к нему навстречу. Только вот взгляд Андрея был какой-то странный. Вроде и любовь в нем была, а вроде и тоска какая-то.
- Андрюша, что с тобой.
- Варенька, - начал он, садясь на лавку возле сторожки. - Я в беде.
- Я вижу, что на тебе лица нет. Расскажешь?
- Лебедев поставил условие. Либо я женюсь на его дочери, либо всё заберут. Мать… она не переживёт. Она жила этим домом, этой землёй. Если всё заберут, то даже вот этой сторожки не оставят.
Варвара молча села рядом с ним и сложила руки на коленях.
- Ты хочешь сказать, что уже всё решил, и что женишься?
- Да. У нас нет другого выхода?
- Но это невозможно теперь, ведь я твоя жена. Пусть не перед людьми, но перед Богом, а это важнее...
- Варя, не терзай мне душу. Что мне делать прикажешь? Признаться во всём? Так я Лебедева спросил, чтобы он сделал, коли я женатым бы оказался? А он ответил, что до Покрова даже не стал бы ждать.
- Но ведь брак с Настей будет недействительным перед Богом. Насколько я знаю, она набожная и ходит постоянно на службы.
- Ты верно говоришь. Грех обмана я возьму на себя. Я клянусь тебе: ни одного прикосновения сверх нужды, ни одного ласкового слова. Только долг. Только спасение имения.
Она посмотрела на него долгим взглядом. Так, будто впервые видела не барина, не любимого Андрюшу, а слабого и растерянного человека, готового пожертвовать собой ради долга и спасения имения и земли. Он ведь уже всё решил...
- Ты помнишь, что говорил мне в день венчания? - тихо спросила она.
- Помню.
- "Буду любить тебя до гробовой доски. Ни в чём не обижу. Ни на какую другую не посмотрю". Так?
- Так.
- А теперь говоришь, что будешь спать под одной крышей с другой, её женой называть. Да разве так бывает?
Он опустил голову.
- Я не хочу тебя потерять. Варюша, прости. Я не знаю, как иначе…
- Не проси прощения, я сама виновата. Куда мне, прислуге, в барский дом? - горько усмехнулась она. - Ты иди, Андрей, иди. Готовься к свадьбе.
- Я не уйду никуда. Ты моя жена, слышишь? Ей и будешь. А дальше как жизнь рассудит.
Взяв её за руку, он завел Варвару в сторожку.
ПРОДОЛЖЕНИЕ