Часть 7. ТРУДНЫЙ ВЫБОР
ОБРАТНЫЙ ОТСЧЁТ
Десять тысяч километров. На этой дистанции астероид «Гренландия» казался уже не угрожающей горой, а странным, прекрасным космическим цветком. Его ядро светилось ровным, холодным белым светом, пробивавшимся через трещины в чёрной коре. Вокруг него клубились остатки выброшенной при конвульсиях материи, медленно формируя бледное, мерцающее гало. Это был уже не объект желания, а памятник, готовый к путешествию.
На мостике «Бастиона» царила тяжёлая, вымученная тишина. Корабль нёс следы боя: две лазерные точки оплавились на броне, системы щитов требовали капитального ремонта. Но главные раны были не на корпусе. Судьба техника Карсона, раздавленного «Гренландией», изувеченное тело Марко, которое едва успели доставить с поверхности, и общая горечь от почти состоявшейся братоубийственной бойни с «Прометеем» — всё это висело в воздухе тяжёлым, невысказанным упрёком.
Капитан Якушев стоял у большого экрана, наблюдая за «Гренландией». Рядом, прислонившись к панели управления, стоял главный инженер Олег Петрович, его лицо было серым от усталости.
– Финальный импульс через сорок семь минут, – тихо сказал главный инженер, глядя на данные. – Всё идёт по заложенному «им» циклу. Скоро здесь будет пусто.
– А мы останемся, – так же тихо ответил Якушев. – С данными, которые он нам оставил. Как детям дали игрушку, от которой может взорваться планета.
– Командование уже стучится во все шифрованные каналы, – Олег Петрович кивнул на мигающий терминал. – Требуют полной копии архива. Ультимативно.
– И что им ответил Фрост? – спросил Якушев.
– Молчит. Но с «Прометея» идут интенсивные переговоры с Землёй. Судя по засечкам, не только с флотом НАК, но и с советом «Кроноса».
В этот момент на связь вышел «Галилео». Доктор Шмидт, вернувшаяся на свой корабль, выглядела на голограмме постаревшей на десять лет, но её глаза горели.
– Капитан Якушев, коммандер Фрост, капитан Сирруш. Мы завершили первичный анализ пакета данных. Это… не просто чертежи. Это философия. Принцип преобразования материи через гармонизацию энергетических полей. Технология, у которой нет оружия. Только созидание. Но…
– Но её можно обратить в оружие, – закончил за неё голос Фроста, появившийся на общем канале. – Любую энергию можно направить на разрушение. Вопрос: что нам с этим делать?
С «Собирателя», едва державшегося на плаву, ответила Сирруш.
«Вы спрашиваете друг друга, как поделить наследство. Но наследники — не вы. Наследник — тот, кто пожертвовал собой внизу, чтобы вы жили. Они оставили данные вам, а не вашим империям. Вам решать, стать ли хранителями или могильщиками».
ДАВЛЕНИЕ ИЗ ГЛУБИНЫ
Приказы с Земли были безапелляционными и, как всегда, противоречащими.
АТС требовал: обеспечить неприкосновенность архива и следовать на рандеву с подходящими крейсерами для передачи данных. «Гренландию» уничтожить перед уходом, чтобы технология не могла быть перехвачена или использована кем-либо ещё. «Обеспечить операционное доминирование».
«НАК и «Кронос» приказывали: захватить физический контроль над «Гренландией» любой ценой, даже если для этого потребуется абордаж или буксировка с использованием специального оборудования. Данные являются собственностью корпорации, обнаружившей их первой (со ссылкой на утечку с «Фобоса»). Уничтожить «Бастион» и «Собиратель», если они будут препятствовать.
Якушев и Фрост получили эти директивы почти одновременно. Они молча смотрели на тексты, а затем — на голограммы друг друга. Между ними висело понимание: выполнение любого из этих приказов означало немедленное возобновление боя, теперь уже до полного уничтожения одной из сторон.
– Они там, на Земле, совсем оторвались от реальности, – хрипло произнёс Якушев, откидываясь в кресле. – Они не видели, как это… существо… просило о помощи. Они не видели цену, которую уже заплатили.
– Они видят только силу и контроль, – ответил Фрост. Его лицо было непроницаемым, но в глазах читалась та же усталая горечь. – Я связан присягой. Но мой долг — также и защищать людей под моим командованием. Ведение их на смерть ради корпоративной прибыли… не входит в толкование присяги.
Это был опасный намёк. Мятеж.
ЭКСТРЕННЫЙ СОВЕТ
Тогда Якушев предложил нечто беспрецедентное. Созвать совет. Не командиров, а тех, кто был внизу. Тех, кто видел всё своими глазами и чьи жизни уже не принадлежали полностью земным державам.
На отдельный, максимально защищённый канал вышли Якушев и Фрост как командующие, и выжившие участники высадки. Сирруш присоединилась как наблюдатель.
– Мы находимся в точке бифуркации, – начал Якушев без преамбул. – Наши правительства требуют от нас начать войну здесь и сейчас. За данные. За призрак власти. Мы потеряли уже достаточно. Предлагаю выработать общую позицию.
Доктор Арамус, учёный НАК, заговорил первым, к всеобщему удивлению:
– Данные… они слишком совершенны. Это не оружие. Это инструмент для создания миров. Если мы отдадим их на Землю, они будут разорваны на части, засекречены и превращены в очередной рычаг для гонки вооружений. Война за эфирид покажется детской шалостью по сравнению с войной за эту технологию.
– Вы предлагаете уничтожить архив? – резко спросила Родригес.
Наступила пауза. Все смотрели на Арамуса.
– Да, – тихо, но чётко сказал он. – Я предлагаю именно это. Уничтожить.
– На каком основании? – спросил Фрост, и в его голосе не было вызова, лишь усталый интерес.
– На основании истории, – сказала Шмидт, вдруг поддержав коллегу. Её глаза были полы скорбью. – Мы только что видели, к чему приводит встреча с непостижимым. Жажда обладания. Страх. Насилие. Эти знания — они как огонь для пещерных людей. Мы не готовы. Мы не созрели. Мы используем их, чтобы делать более изощрённые дубинки.
– Это знание могло бы решить все наши проблемы! – возразил Семёнов. – Энергия, экология, медицина…
– Или создать проблемы, которые нас окончательно уничтожат, – перебил «Призрак». Его голос, обычно безэмоциональный, звучал едко. – Вы видели, как ведут себя ваши корпорации и правительства изнутри. Я видел. Они возьмут эти чертежи и первым делом построят оружие, которое может рвать пространство. Не для защиты. Для доминирования. Потому что так устроена наша система. Она не может не соревноваться. Мы предлагаем ей вечный двигатель, а она видит в нём вечную дубину.
«Медведь» тяжело вздохнул:
– Парень… «Следопыт» … отдал себя, чтобы остановить хаос. Не чтобы дать нам супер-оружие. Чтобы исправить нашу ошибку.
– Вы предлагаете стать судьями, – сказал Фрост. – Решить, что человечество недостойно.
– Мы не судьи, – покачала головой Шмидт. – Мы свидетели. И мы – участники эксперимента, который едва не закончился нашей гибелью. Единственный этичный вывод из этого эксперимента — прекратить его. Изолировать переменную. Уничтожить образец.
Решение созревало в тяжёлом молчании. Оно было горьким, пахнущим пеплом и поражением. Но в нём была та же чистота, что и в поступке «Следопыта» — готовность заплатить высшую цену за шанс на будущее, даже если это будущее будет медленным и трудным.
– Все архивы, – сказал Якушев, – должны быть стёрты. На «Галилео», на «Бастионе», на «Прометее». Все физические носители — уничтожены. Мы оставляем себе только память. Только рассказ о том, что было. И предупреждение.
– А «Собиратель»? – спросил Фрост, глядя на голограмму Сирруш.
– «Собиратель» никогда не гнался за вашими сокровищами, – ответила она. – Мы гнались за правдой. Правда у нас теперь есть. Наш архив будет стёрт.
ОЧИЩЕНИЕ ОГНЁМ
Они сделали это в последние минуты перед уходом «Гренландии». Не передача, а синхронное стирание. На «Бастионе» и «Прометее» плазменные печи уничтожили кристаллы с данными. Шмидт на «Галилео» отформатировала все серверы, запустив каскадный вирус, который навсегда смешал бесценные алгоритмы в цифровой шум.
Когда «Гренландия», сверкнув в последний раз, исчезла, исчезла и последняя копия архива. Осталась лишь память о сияющей полости, о голосе в голове и о том, что где-то далеко летит «семя», не отягощённое больше нашим смертельным багажом.
ВОЗВРАЩЕНИЕ С ПУСТЫМИ РУКАМИ
Корабли расходились в тишине, ещё более гробовой, чем прежде.
– Что мы им скажем? – спросил Петрович у Якушева, глядя на приближающиеся звёзды родного пространства АТС.
– Правду, – ответил капитан. – Часть правды. Что мы нашли нечто, превышающее наше понимание. Что оно было опасно. Что мы едва не уничтожили себя, пытаясь им завладеть. И, чтобы спастись, нам пришлось его уничтожить.
– Они не поверят.
– Неважно. У них не будет доказательств обратного. А у нас… – Якушев посмотрел на своих офицеров, на экран, где таял вдалеке «Прометей». – А у нас будет знание о цене. И тишина после сделанного выбора. Иногда величайшее достижение — это не взять что-то, а суметь вовремя отпустить.
«Бастион» лёг на курс домой. Не с триумфом, а с почётными шрамами и пустыми трюмами. Но в этой пустоте, быть может, и заключался главный трофей — шанс для человечества идти своим путём, медленным и трудным, без соблазна укоротить его с помощью украденного у богов огня, который всегда обжигает вора.
Якушев обернулся, глядя на звёзды. Где-то там, в глубине, летел ковчег с семенем новой жизни и посланием от старой, слишком поспешной цивилизации. А здесь, в Солнечной системе, всё возвращалось на круги своя: напряжённость, границы, подозрения. Но что-то изменилось. Не в политике, а в людях. Капитан АТС, коммандер НАК, учёная Европы, капитан рейверов и те, кто был внизу — они узнали, что могут быть не только врагами. Они могли быть союзниками перед лицом непостижимого. И это знание, как тихий вирус, теперь было зашито в их память. Возможно, оно было ценнее любой технологии.
«Гренландия» исчезла. Но её прохождение через Солнечную систему оставило шрам и семя. Шрам — на кораблях и в официальных отчётах. Семя — в умах тех, кто видел истину. И только время могло показать, что прорастёт.
***
Конец повести.
Часть 1 / Часть 2 / Часть 3 / Часть 4 / Часть 5 / Часть 6
#ДзенМелодрамы #НаучнаяФантастика #Фантастика #РусскаяФантастика #Гренландия