Из серии «Женщина-огонь»
Гардеробная господина
Запах дорогого табака и сандалового дерева пропитал, казалось, саму структуру воздуха в этой комнате. Даниил провел ладонью по рукаву темно-синего пиджака, висевшего на манекене. Ткань — чистая шерсть с шелком, прохладная, текучая, словно живая вода. Он ненавидел слово «хозяин», предпочитая называть своего работодателя «господин Аркадий», но еще больше он ненавидел тот факт, что эта одежда принадлежала не ему.
Даниил работал камердинером. Профессия редкая, почти вымершая, но в определенных кругах — статусная. Он следил за гардеробом, помогал одеваться, чистил обувь до зеркального блеска и выполнял мелкие личные поручения. Он видел изнанку роскошной жизни и был уверен, что создан именно для нее, а не для съемной «двушки», где по утрам пахло молочной кашей от соседей.
— Алло, Глеб, — Даниил прижал телефон плечом к уху, продолжая орудовать щеткой над замшевыми лоферами. — Да не ной ты. Решим вопрос. Ирка вчера премию получила. Я ей скажу, что нам на машину надо добавить, а сам тебе перекину. Ну, на твой этот…
В трубке гнусавил его брат Глеб. Человек-катастрофа, умудрившийся за тридцать лет не заработать ни копейки, зато развестись через полгода брака и вернуться под крыло матери.
— Она зажимает, Дань, — ныл Глеб. — Говорит, на курсы какие-то копит.
— Перебьется. Главное — подход. Я, брат, психологию знаю. Женщину надо держать в тонусе, но давать надежду. Ладно, тут Аркадий приехал, давай.
Книги автора на ЛитРес
Даниил отключился и посмотрел на свое отражение в ростовом зеркале. Высокий, статный, с правильными чертами лица. Если бы не униформа, он выглядел бы куда породистее своего нанимателя. В этом и была, по его мнению, величайшая несправедливость вселенной. У него был вкус, у него были желания, но не было денег.
А Ирина… Ирина была просто ресурсом. Удобным, надежным, но таким скучным. Она, видите ли, «визажист». Рисует лица. Целыми днями на ногах, таскает свой чемодан с красками. Никакого лоска, одна пахота. Даниил скривился. Ему хотелось, чтобы рядом была женщина-украшение, как Лера, его бывшая. Лера умела носить шелк и смотреть на мужчин так, что те забывали, где у них кошелек. Правда, Лера пока не спешила падать в его объятия, требуя доказательств его состоятельности.
Дверь гардеробной открылась. Вошел Аркадий, тучный мужчина с красным лицом.
— Даниил, вечерний костюм готов? Сегодня прием у послов.
— Разумеется, — Даниил изобразил легкий наклон головы. — Запонки с ониксом или перламутр?
— Оникс. И да, Даниил… Пропал один зажим для галстука. Золотой. Ты не видел?
Внутри Даниила все сжалось, но лицо осталось непроницаемым. Зажим уже неделю лежал у Леры в шкатулке как «маленький знак внимания».
— Нет, господин Аркадий. Возможно, вы оставили его в загородном доме? Я проверю в ваших дорожных несессерах.
Наглость — второе счастье. Это правило Даниил усвоил твердо. Аркадий лишь махнул рукой и начал расстегивать рубашку. Даниил шагнул к нему, готовый принять одежду, чувствуя привычную смесь презрения и зависти. Скоро все изменится. Он возьмет от жизни свое.
Гостиная Тамары Петровны
Атмосфера в квартире свекрови была густой, как кисель. Здесь всегда было душно, слишком много ковров и старой мебели, которая, по мнению Тамары Петровны, была антиквариатом, а на деле — просто хламом.
Ирина сидела на краешке стула. Ей хотелось курить, хотя она бросила три года назад. Напротив, развалившись на диване, сидел Глеб и ковырял в зубах зубочисткой. Тамара Петровна, маленькая, сухая женщина с цепким взглядом, разливала чай.
— Ирочка, ты кушай, кушай, — елейным голосом произнесла свекровь, подвигая вазочку с засохшим печеньем. — А то совсем исхудала со своими кисточками. Вид болезненный. Не красит это женщину, ох не красит.
— Со мной все в порядке, — твердо ответила Ирина. — Просто много работы. Сезон свадеб и фотосессий.
— Работы… — протянул Глеб. — Мазюкаешь баб, чтоб они мужиков дурили. Тоже мне труд. Вот бизнес — это тема.
Даниил сидел рядом с братом и одобрительно кивал. Сегодня он был в ударе: на нем была новая рубашка, которую он купил тайком от жены, сказав, что это подарок хозяина.
— Кстати, о бизнесе, — вступил Даниил, глядя не на Ирину, а куда-то в угол. — Глебу нужен стартовый капитал. Тема верная, перепродажа запчастей. Нужно всего ничего — триста тысяч.
Ирина почувствовала, как внутри начинает закипать темная, горячая волна. Это была не обида. Обиды закончились год назад. Это была злость. Та самая, от которой темнеет в глазах.
— У меня нет таких денег, — отрезала она. — Мы копим на первый взнос по ипотеке. Ты забыл, Даня?
— Ну что ты начинаешь? — Даниил поморщился. — Ипотека никуда не денется. А тут реальный шанс подняться. Мам, скажи ей.
Тамара Петровна тяжело вздохнула, прижав руки к груди.
— Ира, ты же член семьи. Глебушка сейчас в трудном положении. Его бывшая, эта стерва, обобрала его до нитки. А ты… ты же хорошо зарабатываешь. Неужели тебе жалко для родного человека?
— Он мне не родной человек, — Ирина посмотрела прямо в глаза свекрови. — И его долги — это не мои проблемы. Глеб здоровый мужик, пусть идет работать. Хоть грузчиком, хоть таксистом.
— Как ты смеешь?! — возмутился Глеб. — Ты, штукатурщица! Да кто ты без Дани? Он тебя в люди вывел, с москвичами познакомил!
— С какими москвичами? — Ирина усмехнулась. — С теми, кому он ботинки чистит?
Повисла звенящая тишина. Даниил медленно поднялся. Его лицо пошло красными пятнами.
— Закрой рот, — прошипел он. — Ты унижаешь меня в доме моей матери. Ты эгоистка, Ира. Думаешь только о себе. Мы семья, а ты ведешь себя как чужая. Если ты сейчас не дашь денег, мы с тобой серьезно поговорим дома.
— Мы поговорим. Обязательно, — Ирина встала. Она была спокойна, но это было спокойствие перед взрывом. — Только денег не будет. Ни копейки.
Она вышла в прихожую. Спиной она чувствовала их взгляды — липкие, полные ненависти и жадности. Они шептались.
— Ничего, мам, — донесся голос Даниила. — Куда она денется? Любит же.
Ирина обулась, с трудом сдерживая желание разнести этот затхлый склеп в щепки. «Любит», — подумала она. — «Как же, размечтался».
Студия визажа Oksana Beauty
Свет ламп вокруг большого зеркала бил в глаза. Ирина раскладывала кисти: белка, коза, синтетика. Каждая кисть — продолжение ее руки. В этом кабинете она была творцом, здесь ее уважали. Здесь пахло пудрой, антисептиком и свободой.
В студию вошла Оксана, владелица салона и подруга Ирины. Она была в белом костюме, подтянутая и энергичная.
— Ир, у нас ЧП, — с порога заявила она. — Клиентка на четыре часа отменилась, но на шесть записалась группа на выезд. Корпоратив в «Империале». Жирный заказ. Возьмешь?
— Возьму, — кивнула Ирина. — Деньги нужны.
Оксана присела на соседний стул и внимательно посмотрела на подругу.
— Ты бледная. Опять твой «граф» кровь пьет?
— Пьет, Ксюш. Вчера требовали денег для его брата-неудачника. Я отказала. Теперь Даня играет в молчанку. Ночью ушел спать в гостиную, демонстративно дверью хлопнул.
— Гони ты его, Ирка. Он же пиявка. Красивая, но пиявка.
В этот момент телефон Ирины пискнул. Уведомление из банка. Ирина взяла смартфон и замерла. Кровь отхлынула от лица.
— Что там? — насторожилась Оксана.
— Списание. Пятьдесят тысяч. Перевод на карту… Валерии С.
— Кто такая Валерия?
— Это его бывшая. Лера. Та, которой он сох пять лет назад.
Ирина зашла в приложение. Это была не кредитка, а их общий накопительный счет, к которому у Даниила был доступ «на всякий случай».
— Он снял деньги с общего счета и отправил бывшей? — Оксана округлила глаза. — Ира, это конец. Это не просто наглость, это предательство.
— Да, — голос Ирины звучал странно.— Он думает, что я не замечу? Или что я проглочу?
— Что будешь делать? Блокируй карты!
— Уже, — пальцы Ирины летали по экрану. — Но этого мало. Оксана, он работает сегодня в «Империале»? У него там хозяин часто тусуется.
— Погоди… — Оксана сверилась с ежедневником. — Да, банкет в «Империале»! Тот самый, куда нас позвали красить хостес и артисток. Ты хочешь сказать, он там будет?
— Будет. И я там буду.
Внутри Ирины проснулось что-то первобытное. Она вспомнила, как в девяностые ее мать выбивала зарплату у нечестного прораба. Мать не кричала, она просто взяла монтировку и положила на стол. Ирина монтировку не носила, но у нее было кое-что похуже.
— Я не просто разведусь с ним, Ксюша. Я покажу ему, кто он есть на самом деле. Он хотел красивой жизни? Он ее получит.
Она сгребла косметику в кейс. Движения были резкими, точными. Никакой дрожи. Никакого страха. Только холодное, просчитанное желание сделать больно в ответ.
Служебный вход ресторана
Задний двор «Империала» был заставлен ящиками с вином и контейнерами. Здесь курили официанты и персонал. Ирина приехала раньше времени. Она была одета в черное: узкие брюки, грубые ботинки на толстой подошве и кожаная куртка. Она выглядела не как визажист, а как боец спецназа, вышедший на охоту.
Она увидела их почти сразу. Даниил стоял возле дорогого черного внедорожника. Рядом с ним была блондинка в бежевом пальто — Лера. Она смеялась, запрокидывая голову, а Даниил что-то увлеченно рассказывал, размахивая руками.
Ирина подошла ближе, скрываясь за углом здания.
— …конечно, малыш. Это только начало. Аркадий скоро сделает меня управляющим поместьем. Там другие цифры, другие возможности. А эта… ну, жена… мы с ней практически чужие люди. Она меня не понимает. Приземленная.
— Да ты что? — Лера жеманно надула губы. — Бедняжка. Ну, спасибо за перевод, я присмотрела такие туфли! Ты мой спаситель.
— Для тебя — все что угодно. Я ведь, по сути, с ней только из-за жалости. Пропадет она без меня.
Ирина вышла из-за угла. Ее шаги по асфальту звучали гулко и тяжело.
— Дань, а ты не охренел? — спросила она громко.
Даниил дернулся, как от удара током. Он обернулся, лицо его вытянулось. Лера перестала улыбаться и окинула Ирину оценивающим взглядом.
— Ира? Ты что здесь делаешь? Ты следишь за мной? — Даниил тут же перешел в нападение, пытаясь скрыть испуг за агрессией.
— Я здесь работаю. В отличие от тебя, я деньги зарабатываю, а не ворую у жены.
— Ты что несешь? Какое воровство? — он шагнул к ней, пытаясь нависнуть, задавить массой. Раньше это работало. — Иди отсюда, не позорь меня перед людьми.
— Перед кем? Перед этой содержанкой? — Ирина кивнула на Леру. — Лера, верни деньги. Пятьдесят тысяч. Сейчас же.
— Ты больная? — фыркнула Лера. — Даня, убери эту истеричку.
Даниил схватил Ирину за локоть. Жестко, больно.
— Пошла вон, я сказал! Дома поговорим. Ты сейчас выпила, что ли?
В эту секунду в Ирине что-то щелкнуло. Страх перед публичным скандалом, который прививали ей с детства, сгорел дотла. Она вырвала руку с такой силой, что Даниил пошатнулся.
— Руки убрал! — рявкнула она так, что охранник у дверей вздрогнул. — Ты думаешь, я буду молчать? Ты, лакей, который воображает себя господином!
— Заткнись! — Даниил оглянулся по сторонам. — Тихо! Аркадий услышит!
— Пусть слышит! Пусть все слышат!
Даниил, видя, что ситуация выходит из-под контроля, а Лера смотрит на него с недоумением, решил действовать силой. Он снова потянулся к Ирине, намереваясь затолкнуть ее за угол или просто встряхнуть.
Но Ирина не отступила. Вместо этого она с размаху, вложив в движение весь корпус, всю свою злость за годы унижений, за его мать, за его брата, залепила ему пощечину. Звук удара был похож на выстрел. У Даниила голова мотнулась в сторону, на щеке мгновенно налился красный след.
— Ты… — он опешил. Он никогда не видел ее такой. В ее глазах не было мольбы, там была тьма.
— Еще раз тронешь — сломаю пальцы, — тихо, но страшно произнесла она.
Лера попятилась.
— Я, пожалуй, пойду, — пробормотала она. — Дань, разберись со своими бабами.
— Лера, постой! — крикнул Даниил, но та уже цокала каблуками в сторону такси.
Он повернулся к Ирине. В его глазах читалась смесь бешенства и страха.
— Ты мне за это заплатишь, — прошипел он. — Ты мне всю жизнь испортила!
— Я только начала, — ответила Ирина и, развернувшись, направилась ко входу для персонала. Ей еще предстояло работать.
Банкетный зал
Зал сиял золотом и хрусталем. Дамы в вечерних платьях, мужчины в смокингах. Смех, музыка, звон бокалов. Ирина закончила работу с хостес и собирала чемодан в углу, за ширмой.
Она видела Даниила. Он снова был в «образе». Несмотря на красный след на щеке, который он, видимо, замазал тональным кремом, он сновал между гостями, подливал вино и изображал идеального слугу. Там же, у столов с закусками, крутился Глеб. Видимо, Даниил протащил брата «поесть на халяву» или помочь. Тамара Петровна сидела в дальнем углу на стульчике, делая вид, что она чья-то родственница. Весь паноптикум в сборе.
Ирина вышла из-за ширмы. Она не собиралась уходить через черный ход. Ей нужно было пройти через зал к главному выходу.
Даниил заметил ее. Он как раз стоял рядом с господином Аркадием и группой важных гостей. Он напрягся, подавая знаки Глебу. Глеб, жующий канапе, двинулся наперерез Ирине.
— Слышь, ты, — зашептал Глеб, преграждая ей путь. — Вали отсюда по-тихому. Даня сказал…
Ирина не остановилась. Она шла как танк.
— Отойди, — сказала она.
— Ты че, глухая? — Глеб попытался схватить ее за лямку кейса.
Ирина резко развернулась и с силой толкнула Глеба кейсом в грудь. Тот, не ожидая отпора и будучи неуклюжим, споткнулся о край ковра и, нелепо взмахнув руками, рухнул прямо на столик с пирамидой из бокалов шампанского.
Грохот перекрыл музыку. Звон битого стекла, брызги, вопли дам. Музыка смолкла. Все взгляды устремились на Глеба, барахтающегося в луже игристого и осколков.
Даниил побелел. Это был крах. Он бросился к Ирине, забыв о субординации.
— Ты что натворила, дрянь?! — заорал он на весь зал. — Ты кто такая?! Охрана! Выведите эту сумасшедшую!
Он подбежал к ней и схватил за грудки, тряхнув так, что у Ирины клацнули зубы.
— Я тебя уничтожу! — орал он, брызгая слюной. — Ты никто! Ты пыль!
Ирина увидела, как к ним спешит Аркадий с побагровевшим от гнева лицом. Но она не стала ждать. Злость затопила ее сознание. Она перехватила руки Даниила, вцепилась в лацканы его идеального, казенного пиджака.
— Ты за себя отвечаешь? — спросила она громко и четко.
— Что?.. — Даниил опешил.
— Лучше, чем ты за свои обещания. Отойди от двери.
С этими словами она с силой рванула лацканы в разные стороны. Треск дорогой ткани прозвучал как выстрел в тишине. Пуговицы отлетели, подкладка лопнула. Она буквально разорвала на нем пиджак, обнажая дешевую, потную рубашку.
Даниил отшатнулся, глядя на лохмотья.
— Ты… ты…
— Ты не мужик, Даня. Ты просто вор и приживалка, — сказала она так, что слышали все ближайшие столики. — Живи со своей мамочкой. Карты я заблокировала. Квартира съемная — на мне. Вещи твои сегодня будут у подъезда.
Даниил, понимая, что его только что раздели и морально, и физически перед хозяином и «высшим светом», взвыл и замахнулся кулаком.
Ирина среагировала инстинктивно. Она ушла с линии удара, присела и, используя инерцию, с разворота пнула его ногой в тяжелом ботинке прямо по заднице. Удар получился настолько сильным и унизительным, что Даниил пролетел пару метров и плашмя рухнул лицом в торт, который официанты только что выкатили в центр зала.
Зал ахнул. А потом кто-то хихикнул. Смех нарастал лавиной.
Даниил поднял голову, измазанную кремом. Его глаза бегали. Он искал поддержки. Он посмотрел на Аркадия.
— Господин Аркадий, она сумасшедшая, я…
— Ты уволен! — взревел Аркадий. — Вон отсюда! И за испорченный пиджак вычту! И за Глеба твоего! Охрана!
Даниил оглянулся на мать. Тамара Петровна, закрыв лицо руками, бочком пробиралась к выходу, делая вид, что она не с ними. Глеб, весь мокрый от шампанского, уже хромал к дверям, бросив брата. Лера, которая, оказывается, тоже была в зале среди гостей, демонстративно отвернулась и начала что-то писать в телефоне.
Никто не вступился. Крысы бежали.
Даниил остался один. В лохмотьях, в торте, посреди смеющейся толпы. Он посмотрел на Ирину. Он ожидал увидеть страх, сожаление, любовь… Но увидел только презрение.
Ирина поправила куртку, подхватила свой кейс.
— Видишь, Даня, — сказала она, глядя на него сверху вниз. — Красивая жизнь требует характера. А у тебя его нет.
Она развернулась и пошла к выходу. Перед ней расступались, как перед королевой. Охрана почтительно придержала дверь. А сзади доносился жалкий вой человека, который внезапно понял, что король-то — голый. И всегда им был.
Она вышла на улицу. Воздух был свежим и чистым. Она дышала полной грудью. Руки не дрожали. Злость ушла, оставив место для новой жизни.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»