Часть 1. Диссонанс в гостиной
В квартире пахло лекарствами и той особой, пыльной затхлостью, которая появляется в доме, где давно не открывали окна ради свежести, а лишь для проветривания от болезней. Валя сидела в глубоком кресле, которое теперь казалось ей тесным. После родов её бёдра раздались, тело стало рыхлым, словно сдобное тесто, и она стыдилась этого, прячась в безразмерные халаты. Но сейчас дискомфорт причиняло не тело, а слова мужа, зависшие в воздухе тяжёлым, свинцовым аккордом.
Антон стоял посреди комнаты в позиции лектора: спина прямая, подбородок вздёрнут, руки картинно сложены на груди. Он был подтянут, красив той холодной, академической красотой, которая так нравилась студенткам.
— Ты не слышишь меня, — чеканил он, словно объяснял тупому первокурснику основы римского права. — Рынок коттеджного строительства растёт по экспоненте. Древесина — это новая нефть для среднего класса. Я нашёл поставщиков, нашёл место. Мне нужен только стартовый капитал.
— Антон, это наша единственная квартира, — голос Вали был тихим, но в нём уже звенела сталь, которую муж, упиваясь собственным величием, не заметил. — У нас дочь, ей два года. Твоя мама лежит в соседней комнате, и ей нужен уход. Куда мы поедем? На улицу?
Книги автора на ЛитРес
Антон поморщился, как от фальшивой ноты. Ему претило это «бытовое мышление».
— Мы не поедем на улицу. Мы снимем квартиру. Временно. Полгода, максимум год. Потом, когда лесопилка начнёт давать оборот, мы возьмём дом. Свой дом, Валя! Не этот бетонный склеп. Ты аранжировщик, ты должна понимать гармонию. Что гармоничного в жизни от зарплаты до зарплаты? Я учу людей праву, учу их защищать свои интересы, а сам живу как церковная мышь. Надоело.
Из соседней комнаты донёсся скрипучий голос Галины Петровны, свекрови:
— Антоша прав, Валенька! Не будь гирей на ногах у мужа. Женщина должна вдохновлять, а не тянуть на дно. Продавайте. Я потерплю переезд.
Валя закрыла глаза. В голове, привыкшей раскладывать музыку на партии, сейчас звучала какофония. Она слышала ложь. У неё был абсолютный слух не только на ноты, но и на интонации. Она слышала в голосе мужа алчность, а в голосе свекрови — злорадство. Галина Петровна, которую Валя мыла, кормила с ложечки и лечила от пролежней, предала её в одну секунду.
— Ты всё решил? — спросила Валя, открывая глаза.
— Покупатель придёт завтра утром, — отрезал Антон. — Залог уже у меня на карте.
Валя медленно, тяжело поднялась. Она подошла к мужу вплотную. Её полная фигура сейчас не казалась ему смешной, от неё исходила волна жара, но взгляд оставался ледяным.
— Хочешь рискнуть всем? Давай, но запомни, обратного пути у тебя не будет, — предупредила Валя своего мужа.
Антон лишь усмехнулся, похлопав её по плечу, как неразумного ребёнка:
— Перестань драматизировать. Ты просто устала.
Часть 2. Атональность съёмных метров
Переезд напоминал бегство. Валя выбрала квартиру сама — старую «двушку» на первом этаже, зато в двух шагах от детской поликлиники и садика, куда скоро должна была пойти маленькая Соня. Окна выходили в тихий двор, заросший сиренью, но Антона это привело в бешенство.
— Ты издеваешься? — орал он, пиная ножку шаткого стола на крошечной кухне. — Где я должен ставить машину? Здесь нет парковки! Мне придётся бросать её за два квартала! Ты специально это сделала?
— Я думала о ребёнке и твоей матери, которой нужен врач в доступе, — спокойно ответила Валя, расставляя на полке свои рабочие инструменты: звуковую карту, наушники, ноутбук. — Ты ведь теперь бизнесмен, будешь целыми днями на лесопилке. Какая разница, где ночует машина?
— Ты не понимаешь статуса! — рычал Антон. — Я приезжаю на деловые встречи, а живу в клоповнике!
Жизнь превратилась в ад. Антон уходил рано, возвращался поздно, злой, пропитанный запахом опилок и дешёвого табака. Он перестал давать деньги, заявив, что «всё в обороте». Продукты, лекарства для свекрови, одежду для дочки Валя покупала на свои гонорары. Она брала любые заказы: сводила треки для бездарных рэперов, писала фонограммы для детских утренников, делала аранжировки для ресторанных певиц.
Галина Петровна, лёжа на диване в проходной комнате, лишь подливала масла в огонь.
— Антоша исхудал, — шипела она, когда Валя меняла ей бельё. — Ты его не кормишь. Ты его энергию высасываешь. Сглазила парня своим недовольным лицом. Вот он и нервничает.
Валя молчала. Гнев внутри неё, сначала горячий и бурлящий, начал кристаллизоваться в холодный, расчётливый план. Она видела, как Антон ведёт дела. Вечерами, когда он, выпив коньяка, бросал на стол накладные и договоры, жалуясь на поставщиков, Валя тайком изучала бумаги.
Её математический ум, привыкший рассчитывать доли такта и частоты звука, мгновенно находил ошибки. Антон закупал кругляк по завышенной цене, логистика была выстроена чудовищно — машины делали холостые пробеги. Он нанял бригадиром своего приятеля, который воровал солярку тоннами.
Однажды она попыталась сказать ему:
— Антон, посмотри на цифры. У тебя кассовый разрыв. Ты платишь за аренду пилорамы больше, чем получаешь прибыли. Тебе нужно сменить поставщика леса, я нашла в интернете базу...
— Заткнись! — рявкнул он, багровея. — Ты кто? Музыкантишка? Сиди в своих наушниках и не лезь в мужские дела. Я преподавал хозяйственное право, я знаю законы рынка! А ты только и можешь, что жир на боках растить.
Это было последней каплей. Валя посмотрела на него так, как смотрят на пустое место. В ту ночь она позвонила своей маме, с которой в последнее время редко общалась из-за козней свекрови, и попросила забирать Соню на выходные. Ей нужно было свободное время. Не для отдыха. Для работы.
Часть 3. Крещендо в промзоне
Лесопилка находилась в грязной промзоне, где даже снег зимой был серым от копоти. Валя приехала туда под предлогом подписания документов для налоговой — Антон оформил часть обязательств как семейные поручительства, не спрашивая её, просто подсунув бумаги в стопке с коммунальными счетами. Но сейчас ей нужно было увидеть всё своими глазами.
Она стояла у ворот, кутаясь в старое пальто. Территория напоминала свалку. Брёвна валялись как попало, подгнивая в грязи. Дорогостоящее оборудование стояло под открытым небом, ржавея. Рабочие, вместо того чтобы распускать лес, сидели в бытовке и курили, громко гогоча.
Антон вышел из вагончика, который гордо именовался офисом. Он был в дорогом костюме, но туфли были заляпаны грязью — нелепый контраст, отражающий всю его суть.
— Ты что тут забыла? — он не подошёл, а крикнул издалека. — Я же сказал, подпишу дома! Позоришь меня перед коллективом своим видом.
Валя оглядела его «коллектив» — неопрятных мужиков с опухшими лицами.
— Я привезла документы на развод, — спокойно сказала она. Голос её, поставленный профессионально, перекрыл даже шум далёкой трассы.
Рабочие затихли, с интересом наблюдая за сценой.
— Что? — Антон побледнел, затем его лицо исказила гримаса злобы. Он подбежал к ней, хватая за рукав. — Ты спятила? Какой развод? Ты хочешь оставить меня без поддержки в трудный момент? Тварь неблагодарная! Я для семьи стараюсь!
— Ты стараешься для своего эго, — Валя высвободила руку. Движение было резким и сильным. Антон от неожиданности покачнулся. — Лесопилка убыточна. Через месяц тебя объявят банкротом. Я не хочу отвечать своим имуществом, которого у меня и так нет, за твои юридические фантазии.
— Да кому ты нужна! — заорал он, брызгая слюной. — Разведёнка с прицепом! Толстая, никому не интересная баба! Я заберу дочь! Я оставлю тебя нищей!
— Попробуй, — улыбнулась Валя. Это была страшная улыбка. — Ты ведь даже не заметил, что последние три месяца аренду квартиры и лекарства твоей матери оплачивала я. Твоих денег мы не видели.
Она развернулась и пошла к автобусной остановке, печатая шаг. В голове уже звучала новая мелодия — марш, жёсткий, ритмичный. Она знала, что делать. Она потратила последние полгода не только на музыку. Она изучила лесной бизнес до винтика. Она знала, что владелец земли, на которой стоит лесопилка Антона, давно хочет продать участок вместе с цехом, и что у Антона договор аренды истекает через две недели, а продлевать его не на что.
Часть 4. Кода в кабинете нотариуса
Процесс краха Антона был быстрым и грязным, как весенняя распутица. Поставщики подали в суд, рабочие разбежались, прихватив инструмент в счёт зарплаты. Свекровь, поняв, что сын разорился, внезапно «исцелилась» достаточно, чтобы переехать к своей дочери Зое, которая, как выяснилось, всё это время жила в соседнем районе и была в курсе аферы с квартирой. Валя узнала об этом случайно, увидев переписку в забытом Антоном планшете. Оказалось, деньги от продажи квартиры Антон планировал «отмыть» и купить жильё только себе, а Валю держать на коротком поводке. Но бизнес-план провалился.
Встреча у нотариуса была формальной. Антон выглядел постаревшим на десять лет. Осунувшийся, небритый, в том же грязном костюме. Его напускной лоск слетел, оставив лишь злобную, трусливую натуру.
— Ты довольна? — прошипел он, подписывая отказ от претензий. — Ты меня сглазила. Ведьма. Если бы ты поддерживала меня, всё бы получилось.
— Поддержка — это не слепое потакание глупости, Антон, — Валя убрала документы в папку. — Ты учитель права, но ты забыл главный закон: незнание материала не освобождает от ответственности. Ты не знал бизнеса.
— Я поднимусь! — он ударил кулаком по столу, но звук вышел глухим, жалким. — Нашёлся инвестор. Какой-то крупный холдинг выкупает мои долги и оборудование. Я договорился остаться консультантом. Я ещё буду смеяться последним.
Валя лишь приподняла бровь.
— Удачи, — бросила она и вышла.
Антон не знал одного. Инвестор был не холдингом. Это было ООО «Обертон», зарегистрированное неделю назад. И за ним стояла не безликая корпорация, а чёткий расчёт одной очень злой женщины, которая продала авторские права на серию своих уникальных аранжировок крупной студии за сумму, как раз достаточную для выкупа долгов неудачливого мужа за бесценок.
Часть 5. Симфония триумфа
Прошёл год.
Офис «Обертона» пах не пылью и сыростью, а свежей стружкой, дорогим кофе и кожей. Стены были обшиты панелями из морёного дуба — собственного производства. За огромным панорамным окном кипела работа: новые японские станки распускали бревна, погрузчики деловито сновали по идеально забетонированной площадке.
Антон поправил галстук. Он сильно нервничал. Год был тяжёлым. С работы в институте его «попросили» за аморальное поведение и скандалы. Зойка с матерью выгнали его через месяц, заявив, что дармоед им не нужен. Он жил у случайных знакомых, перебивался мелкими консультациями. И вот — шанс. Новые владельцы той самой лесопилки, которую он «основал», искали юрисконсульта. Он был уверен, что его опыт пригодится. Ведь он знал это место как никто другой.
Секретарь, миловидная девушка, кивнула на массивную дверь:
— Проходите, директор вас ждёт.
Антон набрал в грудь воздуха, нацепил свою фирменную, слегка надменную улыбку и толкнул дверь.
— Добрый день, я по поводу вака... — он осёкся.
За огромным столом, заваленным чертежами и образцами древесины, сидела женщина. Она была стройной — фитнес и правильное питание сделали своё дело. Короткая стрижка, стильные очки в тонкой оправе, деловой костюм, который сидел безупречно. Она что-то быстро печатала на ноутбуке, одновременно просматривая графики на втором мониторе.
Женщина подняла голову.
— Здравствуй, Антон. Присаживайся.
У Антона подкосились ноги. Он буквально рухнул в кресло для посетителей.
— Валя?
— Валентина Александровна для сотрудников, — поправила она, не прекращая печатать. — Но ты не сотрудник. Я изучила твоё резюме. Оно... удручающее.
— Это... это всё твоё? — он обвёл взглядом кабинет, не в силах поверить. — Но как? Откуда? Ты же... ты же музыку писала!
— А бизнес — это и есть музыка, Антон. Ритм поставок, гармония спроса и предложения, динамика развития. Ты играл фальшиво. Ты игнорировал правила сольфеджио рынка. Я — нет.
— Ты украла мою идею! — в нём снова вспыхнула злость, но теперь к ней примешивался ужас. — Это моя лесопилка!
— Твоей была куча металлолома и долги, — Валя наконец отвлеклась от экрана и посмотрела ему прямо в глаза. Взгляд её был спокоен и абсолютно равнодушен. — Я выкупила долги. Я наладила процессы. Я нашла рынки сбыта. Я. Не ты. Ты просто создал яму, в которую сам же и упал.
— Валя, — голос Антона дрогнул, сменив тональность на заискивающую. — Ну зачем нам это всё? Мы же семья. У нас дочь. Я был дураком, я признаю. Давай начнём сначала? Я могу помочь, я знаю право...
Валя рассмеялась. Это был чистый, звонкий смех, без тени горечи.
— Ты не знаешь права, Антон. Ты даже не знаешь, что твою мать я оформила в лучший частный пансионат месяц назад, потому что Зоя вышвырнула её на лестничную клетку, когда узнала, что денег за квартиру больше нет. Я плачу за её содержание, но навещать её не собираюсь. И тебя я здесь видеть не хочу.
— Но я отец!
— Ты биологический донор. И ты лишён родительских прав за неуплату алиментов и отсутствие участия в жизни ребёнка. Суд был месяц назад. Повестки приходили по месту твоей прописки — к Зое. Видимо, она их выкидывала. Как юрист, ты должен был проверить почту.
Антон сидел, открыв рот. Он был загнан в угол. Холодный расчёт бывшей жены, которую он считал глупой «клушей», раздавил его.
— Уходи, — тихо сказала Валя, возвращаясь к работе. — И запомни: обратного пути нет. Я тебя предупреждала.
Антон вышел из кабинета, шатаясь как пьяный. В приёмной играла тихая, сложная и невероятно красивая мелодия. Он узнал её. Это была та самая аранжировка, над которой Валя работала в наушниках в той убогой съёмной квартире, пока он орал на неё из-за парковки.
Мелодия его полного краха.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель ©
Рекомендуем Канал «Рассказы для души от Елены Стриж»