В воздухе висел тяжёлый, приторный аромат лилий и парфюма, от которого у Карины начинало першить в горле. Студия звукозаписи Дмитрия, или, как он сам её пафосно именовал, «Аудиальный бутик», напоминала стерильную операционную, где вместо скальпелей блестели микрофоны и микшерные пульты. Дмитрий был создателем АСМР-контента для элитной аудитории — он записывал шёпот, звон хрусталя и шуршание шёлка. Профессия модная, странная и, по мнению Карины, абсолютно бесполезная, но она уважала выбор жениха. До сегодняшнего дня.
Дмитрий сидел в эргономичном кресле, крутя в холёных пальцах стилус. Его мать, Анна Витальевна, расположилась на кожаном диване, поджав губы так плотно, что они превратились в нитку. Рядом с ней, уткнувшись в телефон, сидела её дочь Жанна — золовка, чьё присутствие всегда возвещало о грядущих неприятностях.
— Рыбка моя, ты же понимаешь, это не прихоть, а инвестиция, — голос Дмитрия был таким же бархатным и искусственно мягким, как в его роликах. — Мы выходим на новый уровень. Мне нужно оборудование совершенно иного класса. И помещение. Эта студия — уже прошлый век.
Карина стояла у двери. Её руки, огрубевшие от работы с кожей и металлом, были спрятаны в карманы джинсов. Она работала ковалем-ортопедом — редкая, тяжёлая профессия для женщины. Подковывала лошадей, исправляла копыта, работала с животными весом в полтонны. Контраст между её миром — запахом горячего железа, дёгтя и опилок — и этим стерильным царством звуков был колоссальным.
— Мы это обсуждали, — спокойно ответила Карина. — У тебя есть сбережения. У твоих родителей есть дача, которую никто не посещает уже пять лет.
— Дачу трогать нельзя! — заявила Анна Витальевна, мгновенно выходя из образа светской львицы. — Это родовое гнездо! Память об отце! Как у тебя язык повернулся?
— А мою квартиру, значит, трогать можно? — Карина прищурилась. — Ту, что мне досталась от деда, который её своими руками ремонтировал?
— Не сравнивай, — фыркнула Жанна, не отрываясь от экрана. — Твоя двушка — это пассив. Она тянет деньги. А Димин проект — это будущее. Мы семья или где?
— Вот именно, семья, — подхватил Дмитрий, вставая и подходя к невесте. Он попытался положить руку ей на плечо, но Карина едва заметно дёрнулась. — Карин, ну зачем нам две квартиры? Жить будем у мамы в загородном доме, там воздух, природа. А деньги пустим в дело. Через год купим пентхаус.
Карина видела перед собой не творца, а капризного ребёнка, который привык, что мир вращается вокруг его «гениальных» идей.
— Я сказала «нет», Дима. Закрыли тему.
— Ты эгоистка, — прошипела Анна Витальевна. — Мы к тебе со всей душой, приняли как родную, несмотря на твою... грубую профессию. А ты? Жмёшься за бетонные стены.
— Я пойду, — Карина развернулась к выходу. — Мне нужно работать. Завтра с утра выезд на конюшню.
— Ты пожалеешь, Карина! — крикнул Дмитрий ей в спину, и в его голосе прорезались истеричные нотки, совершенно не подходящие для АСМР-мастера. — Без поддержки семьи ты никто!
Карина хлопнула дверью. Звук удара, тяжёлый и настоящий, был куда приятнее, чем всё это шуршание в студии.
***
Воскресное утро началось не с кофе, а с лязга ключа в замке. Карина, только что вышедшая из душа, замерла в коридоре, кутаясь в махровый халат. Входная дверь распахнулась, и на пороге возникла вся «святая троица»: Дмитрий, Анна Витальевна и Жанна. За ними маячил какой-то щуплый мужичок с лазерной рулеткой.
— Что происходит? — голос Карины был ледяным. — Откуда у вас ключи?
— Я дал, — небрежно бросил Дмитрий, проходя в комнату в обуви. — Мам, смотри, здесь перегородку снесём, получится отличная студия для подкастов, пока будем продавать. Товарный вид, так сказать.
Анна Витальевна брезгливо оглядела прихожую, где на полке лежали рабочие инструменты Карины: рашпили, ковочные клещи, кожаный фартук.
— Боже, какая грязь, — сморщила нос свекровь. — Жанна, открывай окна, здесь пахнет конюшней.
— Вон, — тихо сказала она.
— Что? — переспросил мужичок с рулеткой.
— Вон отсюда! Все! — рявкнула Карина так, что замерла даже Жанна. — Дима, ты совсем берега попутал? Ты приводишь оценщиков в мой дом без моего ведома?
— Не ори, истеричка, — Дмитрий поморщился, прикрывая уши ладонями. — Ты рушишь мою карьеру. Мне нужны деньги сейчас. Срочно. Партнёр выходит из дела, я должен выкупить долю. Твоя квартира — единственный быстрый актив. Мы женимся через месяц, какая разница, чьё имущество? Всё общее.
В дверях показалась Инга — родная сестра Карины, которая ночевала у неё после ссоры со своим парнем. Инга, высокая, спортивная, с полотенцем на голове, прислонилась к косяку, скрестив руки на груди. Её глаза весело блестели.
— О, цирк приехал, а клоуны без грима, — хмыкнула Инга.
— Не вмешивайся, это семейный разговор! — заявила Жанна.
— Семья — это когда люди уважают друг друга, а не грабят, — парировала Инга.
Анна Витальевна шагнула к Карине, тыча в неё наманикюренным пальцем:
— Ты, девочка, не понимаешь, с кем связалась. Мы интеллигентные люди, но если надо... Дима — талант, ему нужно помогать. А ты кто? Лошадям хвосты крутишь? Продашь квартиру, как миленькая. Куда ты денешься? Мы уже задаток взяли у покупателя. Неофициально, конечно, но человек ждёт.
Карина посмотрела на Дмитрия. Он отвёл взгляд, делая вид, что изучает потолок. Стыда в нём не было. Был только страх перед матерью и жадность.
— Продавать квартиру не буду! — заявила невестка и показала фигу мужу, свекрови и золовке; увидев это, свояченица рассмеялась. Смех Инги был громким, раскатистым, заразительным. Она хохотала, глядя на вытянутые лица будущих родственников.
— Ты... ты вульгарная хамка! — задохнулась Анна Витальевна. — Фигу? Матери мужа?
— Бывшего жениха, — поправила Карина. — Ключи на стол. И чтобы духу вашего здесь не было через минуту. Или я спущу Полкана.
Полкан, стаффордширский терьер, которого Карина взяла на передержку неделю назад, спал в дальней комнате, но при упоминании своего имени глухо гавкнул.
— Мы ещё поговорим, — зло процедил Дмитрий, выхватывая ключи из замка и кидая их на пол. — Ты пожалеешь, что пошла против нас. Ты не знаешь, какие у мамы связи.
Когда дверь за ними захлопнулась, Инга перестала смеяться и серьёзно посмотрела на сестру.
— Кар, они не отстанут. У Димочки вид побитой собаки, но эта гарпия-мамаша так просто кость не отдаст.
— Пусть попробуют, — Карина подняла ключи. В ней проснулась та самая холодная, расчётливая злость, которая помогала ей успокаивать жеребцов, готовых разнести денник.
***
Мастерская Карины находилась в старом гаражном кооперативе, переоборудованном под всякие ремесленные нужды. Здесь пахло сваркой, бензином и мужским трудом. Её бокс был просторным, с горном, наковальней и станками. Здесь она сама ковала подковы, делала инструменты.
Вечером среды, когда кооператив почти опустел, к воротам её бокса подъехал чёрный внедорожник. Карина как раз заканчивала шлифовать заказную партию подков для спортивных скакунов. На ней был плотный кожаный фартук, лицо испачкано сажей, волосы собраны в тугой пучок.
Из машины вышел Павел — старший брат Дмитрия. Он был полной противоположностью своему изнеженному родственнику: крепкий, молчаливый, работал прорабом на стройке и в семье считался «неудачником» и «простым валенком».
— Привет, кузнец, — Павел кивнул, не подходя близко.
— Привет, Паш. Ты тоже уговаривать приехал? — Карина не отложила молоток, лишь оперлась о наковальню.
— Предупредить, — он закурил, нервно оглядываясь. — Мать с Димкой совсем с катушек слетели. Там не в оборудовании дело. Димка проигрался. Не в карты, не в казино, он в какие-то фьючерсы полез, я в этом не шарю. Но суть в том, что он должен. Не бандитам, а таким... «белым воротничкам», которые через суды без штанов оставят. Мать боится, что отберут дачу. Поэтому они решили, что твоя квартира — это их спасательный круг.
— То есть они хотят закрыть его долги моей квартирой? — Карина усмехнулась. — Жалость какая.
— Они готовят какую-то пакость, Карин. Мать нашла старые документы на твой гараж, хочет через председателя кооператива признать постройку незаконной и надавить на тебя. Мол, отзовут жалобу, если подпишешь дарственную на квартиру. Шантаж чистой воды.
— Пусть попробуют снести, — Карина ударила молотком по наковальне. Звон стоял в ушах ещё несколько секунд. — Спасибо, Паш. Ты-то почему против своих пошёл?
— Потому что они гнилые, — Павел сплюнул. — Я всегда был для них отрезанный ломоть, работяга. А Димочка — гений. Тьфу. Держись, Карин. Если нужна будет сила — зови.
Он уехал, оставив Карину наедине с гудением ламп дневного света. Страха не было. Было презрение. Они думали, что она слабая женщина, которую можно запугать бумажками и угрозами. Они забыли, что она каждый день имеет дело с существами, которые чувствуют страх за километр и убивают за слабость.
***
Спустя два дня Карину всё же выманили на встречу. Сосед, знакомый дядя Витя, позвонил и сказал, что у её подъезда кто-то царапает её машину. Карина была дома, собиралась на смену. Выскочив во двор, она увидела картину маслом: Дмитрий стоял возле её старенького пикапа и ключом от машины водил по двери. Рядом, словно группа поддержки, стояли Жанна и Анна Витальевна.
Это была провокация. Наглая, детская, мерзкая.
— Ты что творишь, урод?! — Карина подлетела к нему, хватая за руку.
— А, явилась, — Дмитрий ухмыльнулся, но в глазах плескался ужас. Он дёрнулся, пытаясь вырваться, но хватка у Карины была железной. Годы работы с металлом и удержания лошадиных ног сделали её кисти похожими на тиски.
— Отпусти его! — взвизгнула Анна Витальевна, замахиваясь сумочкой. — Мы заявление напишем! Ты его избиваешь!
— Я сейчас действительно начну, — прорычала Карина, выкручивая руку Дмитрия так, что тот охнул и согнулся пополам. — За порчу имущества ответишь.
— Подпиши документы на продажу, и мы оплатим ремонт твоей колымаги! — крикнула Жанна, прячась за спину матери. — У нас нет времени с тобой возиться! Сроки горят!
Люди начали выглядывать из окон. Сосед дядя Витя вышел из подъезда с монтировкой, но остановился, увидев, что Карина справляется сама.
— Слушай меня внимательно, недоноскок, — Карина приблизила лицо к лицу Дмитрия. Он пах страхом и дорогим одеколоном, от чего этот коктейль вызывал тошноту. — Ещё раз ты или твоя шизанутая семейка приблизится к моему дому, к моей работе или к моим близким... Я не буду вызывать полицию. Я не буду судиться. Я просто превращу твою жизнь в ад. Ты знаешь, я могу.
Дмитрий попытался пнуть её, но Карина ловко подсекла его ногу, и он рухнул на грязный асфальт, прямо в лужу машинного масла. Его дизайнерские брюки бежевого цвета мгновенно пропитались чернотой.
— Мой костюм! — взвыл он. — Ты мне заплатишь! Ты за всё заплатишь!
— Вставай, тряпка, — Анна Витальевна пыталась поднять сына, пачкая руки. — Карина, это конец. Завтра же тебя уволят. Я знаю владельца клуба, где ты работаешь. Я поговорю с ним. Тебя ни в одну конюшню города не возьмут.
Это был удар ниже пояса. Работа была для Карины всем. Но вместо испуга она почувствовала, как внутри лопается последняя струна терпения.
— Ах, уволят? — тихо спросила она. — Ну давай. Попробуй.
Она развернулась и пошла к подъезду, перешагнув через хнычущего Дмитрия. Она знала, что они не поняли. Они думали, что сломали её. Но они лишь сняли предохранитель.
***
Финал этой драмы разыгрался вовсе не там, где планировали заговорщики. Они думали, что прижали Карину к стенке, надавив на её работодателя. На следующий день Карина приехала на главную городскую конюшню, где обслуживала элитных скакунов. В холле административного здания её уже ждали.
Анна Витальевна сидела в кресле директора, как королева. Дмитрий, в новом костюме, стоял у окна, стараясь не смотреть на бывшую невесту. Жанна листала журнал. Директор клуба, Олег Петрович, крупный мужчина сидел за столом и перебирал бумаги.
— Карина, присаживайся, — сухо сказал Олег Петрович. — Тут поступила жалоба. И... предложение от инвесторов.
— Олег Петрович, давайте без прелюдий, — перебила Анна Витальевна. — Мы требуем, чтобы эта особа здесь больше не появлялась. Она неадекватна, агрессивна и опасна для животных. Мой сын пострадал от её рук. У нас есть справка из травмпункта.
— Синяк на запястье? — уточнил Павел, который неожиданно вышел из подсобки. Он встал рядом с Кариной. — Мам, ты серьёзно?
— Паша, выйди! — рявкнула мать. — Ты позор семьи!
— А ты, Дима, что скажешь? — Карина повернулась к бывшему. — Тоже считаешь меня опасной?
— Ты неуправляемая, Карин, — пробормотал Дмитрий. — Тебе лечиться надо. И подпиши уже бумаги. Мама договорилась, если ты продаёшь квартиру и отдаёшь нам 70%, то работу сохранишь. Олег Петрович в курсе ситуации.
Карина посмотрела на директора. Тот молчал. Анна Витальевна явно имела на него рычаги давления — возможно, шантажировала старыми долгами или связями в мэрии.
Злость накрыла Карину с головой. Не та истеричная злоба, которой брызгала свекровь, а первобытная ярость существа, загнанного в угол. Она поняла: переговоры кончились. Дипломатия умерла.
Карина медленно подошла к столу.
— Значит, вы хотите войны?
Она вдруг резко, с невероятной силой, ударила ладонью по столу. Тяжёлая дубовая столешница содрогнулась, чернильница подпрыгнула и опрокинулась, заливая документы синим пятном.
— Ты что себе позволяешь?! — вскочила Жанна.
Карина развернулась к Дмитрию. В два прыжка она оказалась рядом с ним. Он попытался выставить руки, но она смела их, как ветки. Схватив его за лацканы пиджака, она рванула ткань. Раздался треск — дорогой итальянский пиджак разошёлся по швам.
— Ты хотел силы? — закричала она, и этот крик заставил звенеть стёкла. — Ты хотел забрать моё? Я тебе сейчас покажу, что такое «моё»!
Она швырнула его на диван к матери. Дмитрий, запутавшись в ногах, полетел кубарем, сбивая журнальный столик. Анна Витальевна завизжала, прижимаясь к спинке дивана.
— Не подходи! Ты сумасшедшая!
— Да! Я сумасшедшая! — Карина схватила тяжёлый бронзовый кубок с полки (награда за скачки). Но вместо того, чтобы ударить, она с силой смяла тонкую ножку кубка, согнув металл, как пластилин. — Вы привыкли, что все вокруг вас пляшут! Что можно купить, продать, запугать! Но вы забыли одну вещь. Я работаю с животными, которые весят полтонны и могут убить одним ударом. Я каждый день рискую жизнью, пока ты, Дима, шепчешь в микрофон!
Она надвигалась на них, страшная в своём гневе. Её волосы выбились из причёски, глаза горели огнём. Это была не просто женщина, это была сама стихия.
— Вон отсюда! — заорала она так, что у Жанны выпал телефон из рук. — Чтобы я вас на конюшне не видела!
Дмитрий, всхлипывая, полз к двери. Анна Витальевна, потеряв весь свой лоск, толкала Жанну к выходу. Они напоминали крыс, бегущих с тонущего корабля. В их глазах был животный ужас. Они не ожидали физического отпора. Они привыкли к интеллигентным спорам, к подковёрным играм.
— Крысы! — крикнул им вслед Павел, распахивая дверь ногой.
Когда «родственнички» вылетели в коридор, едва не сшибая друг друга, Карина тяжело дышала. Она посмотрела на свои руки — они дрожали, но не от страха, а от адреналина.
В кабинете повисла тишина. Олег Петрович медленно вытер пот со лба.
— Мда... Карина Сергеевна. Умеете вы... убеждать.
— Вы меня увольняете? — спросила она, поправляя волосы.
— Уволю? — директор нервно хохотнул. — Да я после такого тебе премию выпишу. Только ради бога, кубок поставь на место. И... это... отца попроси, пусть поможет разобраться с этой семейкой окончательно.
— Отца? — не поняла Карина.
— Ну да. Ты что, не знала? Тот покупатель квартиры, которого они нашли, этот «серьёзный человек»... Это же мой брат двоюродный был. Подставной. Он мне позвонил, сказал, что какие-то ушлые ребята пытаются продать квартиру Карины Беловой. А я фамилию знаю. Позвонил твоему отцу. А твой отец, между прочим, неделю назад выкупил всё здание, где Дима свою студию арендует. Через подставные фирмы, чтобы тебе сюрприз сделать на свадьбу.
Карина замерла. Её отец, скромный инженер на пенсии, оказывается, был не так прост. Или же...
— Стоп, — Карина нахмурилась. — У папы пенсия двадцать тысяч.
— У отчима твоего, — поправил Олег Петрович. — У дяди Глеба. Соседа твоего. Ну, который с монтировкой выходил. Он же владелец сети автосервисов, просто шифруется, живёт скромно. Он тебя как дочку любит.
Карина села на стул. Картинка сложилась. Дядя Глеб, вечно в масле, вечно с шутками, на самом деле держал полрайона. И он всё это время наблюдал.
— А Дмитрию он теперь... аренду поднимет? — спросила Карина, и уголки её губ дрогнули.
— Не-а, — влез Павел, подбирая обломки столика. — Он вчера договор расторг. За неуплату. И оборудование арестовал. Так что Димочка теперь не только без квартиры, но и без микрофонов. И без штанов, судя по тому, как ты его отделала.
Карина посмотрела на свою руку. На ней остался клок дорогой ткани от пиджака бывшего жениха. Она разжала пальцы, и ткань упала в корзину для мусора.
— Туда ему и дорога, — сказала она.
С улицы слышался удаляющийся визг шин. Крысы бежали, бросая своего вожака, который оказался пустышкой, на растерзание реальности.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Анна Сойка ©