Уже со времен классического Средневековья короткая булава стала неизменным спутником рыцаря на поле боя. Она висела на поясе большинства благородных шевалье и место свое занимала там совершенно точно не зря. Для попавшего в пешую схватку всадника, она была чрезвычайно полезным, а главное, удобным средством пояснить свою принципиальную позицию не только всякому там пехотному быдлу, но и своему коллеге, оказавшемуся по другую сторону баррикад. Короткая, удобная, отлично бьющая сквозь кольчужный доспех - всем была хороша булава. Но был у нее один дефект, с точки зрения европейского рыцарства.
Её никак не возможно было использовать во время турнира. Затупленные клинки, копейные наконечники "коронель", всё это было придумано для того, чтобы превратить рыцарские турниры из серии смертельно опасных схваток, в мероприятие, после которого большая часть участников остается живой. А вот обезопасить булаву было почти невозможно. И казалось бы, ну подумаешь, турнир какой-то. В бою же она показывала себя отлично, а все остальное - не заслуживающая внимания ерунда. Но на самом деле все было совсем не так просто.
Рыцарские турниры, даже во времена позднего Средневековья, когда они все больше и больше превращались в спортивные шоу, оставались важнейшей частью подготовки рыцарей к войне. Именно на них и в процессе подготовки, молодежь училась правильно держать в руках меч, управляться копьем и крепко сидеть в седле. И поэтому уже с конца XII века в турнирные номинации начали включать практически все оружие, которое рыцарство использовало на поле боя. В том числе и булаву.
И вот с ее применением на турнирах долгое время была полнейшая засада. Затупить меч или копье, сделав их намного менее опасными для противника, несложно, а вот что делать с трехсотграммовой головой рыцарского мейса, было непонятно. Он вообще-то и так не то чтобы очень острый, а весь его урон - это старая добрая инерция, избавится от которой не позволяли законы физики. Но и так, как есть, оставлять его было невозможно. уж больно много ломалось благородных шевалье в процессе схваток на мейсах.
Судя по всему, первым решением было облегчить турнирные булавы. Но решение это оказалось не то чтобы очень эффективным. Булавы, даже с легкими стопятидесятиграммовыми гранеными головами, оставались смертельно опасным турнирным оружием. Верная рука и хорошая инерция, примененная к сопернику на ристалище, отлично ломали кости и с хорошей такой вероятностью вызывали травмы головы и шеи. В общем, уменьшение металлической головы оказалось не лучшим решением. И тут кто-то подумал,, - а давайте будем делать турнирные булавы из дерева!
И идея эта, появившаяся на исходе XIII века, на первый взгляд казалась отличной. Примерно в это время мы видим первые появившиеся турнирные булавы, которые были чрезвычайно похожими на своих классических коллег, за исключением того, что выполнены они были целиком из твёрдого дуба, ясеня или акации. Но не успели рыцари и устроители вздохнуть с облегчением, как оказалось, что дубовая булава ничуть не менее опасна, чем обычная. Ну просто потому, что вес остался тем же, а инерции, оказывается, вообще не принципиально, что у тебя закреплено на конце оружия - железная голова или дубовая колотушка.
Поэтому к концу XIII века, поединки на булавах хотя и продолжали оставаться в списке турнирных дисциплин, но особой популярностью не пользовались. Более того, мейсы были разделены с мечами в разные оружейные группы. Поэтому, если один рыцарь вызывал другого на бой в рамках турнира, и хотел использовать булаву, то он должен был предупреждать об этом противника заранее. И возможно, все так бы и продолжалось до самого конца Средневековья. Но, как мы помним, необходимость популяризации боя на булавах была. А значит, все заинтересованные люди продолжали искать решение этой проблемы.
Решение нашлось во второй половине XIV века в землях Священной Римской империи. Кто-то из устроителей, не прогуливавший в детстве занятия и тренировки, предложил заменить булавы деревянными жезлами, а для того, чтобы не казалось, что благородные рыцари лупят друг друга палками, придать им вид булавы. Вот так появилось самое противоречивое оружие из тех, что применялись на рыцарских турнирах. Кольбейн.
И с одной стороны, это было самое гуманное турнирное оружие из известных. Фактически, кольбейн представлял собой восьмигранную дубовую палку длинной чуть меньше метра. Она была немного утяжелена и утолщена в боевой части, а так же снабжалась защитой руки и удобной рукоятью, чтобы не выскальзывать из латной перчатки. И, казалось бы, вот оно, решение. Даже самой толстой палкой невозможно причинить какой-то существенный вред закованному в доспехи рыцарю. Но на деле все снова оказалось не так очевидно.
Полуторакилограммовый деревянный жезл с утолщением на конце, все еще подчинялась законам физики. Поэтому, приходя в противника после хорошего размаха, он приносил с собой целую кучу кинетической энергии. И если такой удар попадал в кирасу, бригантину, руку или ногу, то все, в общем, было нормально. Но, попав в шлем, кольбейн передавал весь свой запас энергии в голову и шею соперника, зачастую травмируя его.
А на дворе тем временем уже, напомню, начинался XV век, и искалеченный, а тем более мёртвый противник на турнире, считался уже проявлением вопиющего варварства и недопустимым поступком. С другой стороны, возрождённый в германских землях турнир на булавах (kolbenturnier), всем нравился, поэтому потребовались какие-то новые, компромиссные решения.
И первым таким компромиссом стало изменение правил боя на булавах. Теперь, противники должны были не бить друг друга тяжелыми дубинками, а сбивать ими геральдические фигуры или султаны из перьев, закрепленные на турнирных шлемах. И это, казалось, было отличное со всех сторон решение.
Во-первых, сбить мишень, установленную на шлеме, было заметно сложнее, потому что противник, просто подняв руки со щитом и мечом, мог довольно легко ее защитить. А значит, бои становились интереснее и красочнее. Во-вторых, всем окружающим, в том числе и прекрасным дамам, сразу становилось понятно, кто кого победил. Ну и, конечно же, это снизило травматизм на производстве. Но не то чтобы сильно. Боковые удары, часть из которых всё равно приходились по шлему, по-прежнему ломали шеи, вызывали защемление позвонков, и сотрясение всего того, что можно было найти в головах благородных рыцарей.
Стало ясно, что одними изменениями правил проблему не решить, и рыцарство стало понемногу избавляться от архаичных топхельмов, бывших до этого времени одним из самых распространённых турнирных шлемов. Очень скоро, в бой на булавах стало модно выходить исключительно в арметах и прочих подобных шлемах, прочно крепящихся к горжету или нагруднику. И вот после этого все как-то сразу стало хорошо. Бригантины, а тем более латы, кольбейн не пробивал от слова совсем. А после того, как шлема стали надежно крепить к нательному доспеху, так и вовсе превратился в самое безопасное оружие на турнире. Безопасное настолько, что его стали считать легкой разминкой перед копейной сшибкой или боем на мечах. Вот только длилась эта идиллия совсем недолго.
Получив в свои руки такую замечательную, а главное, безопасную игрушку, рыцарство вновь начало использовать деревянные булавы по назначению. То есть теперь снова, никому не было интересно сбивать со шлема перья и украшения. Все дружно принялись лупить друг друга кольбейном по всем выступающим частям тела. Но и на этом благородные шевалье не остановились.
В первой половине XV века, наряду со старой традицией боя на булавах, в моду входят конные схватки на булавах. И немедленно вся та безопасность, которую уже несколько веков городили вокруг кольбейна рыцари, устроители, снова накрывается медным тазом. Полуторакилограммовый жезл, разогнанный не только твердой рукой, но и верным конем, опять превращается в орудие Страшного суда, от которого не защищает ни один шлем. Даже самые надежно закрепленные и прочные шлема сминались от таких ударов, дробя, как орехи, головы, заключенные в них.
Но так как все уже привыкли к kolbenturnier, новые решения по безопасности отдали на откуп доспешных дел мастерам. И те его решили. Ну, как умели. Новые шлема для боя на булавах оказались неоднозначными. Нет, надежность и безопасность они, конечно, обеспечивали. Но вот их внешний вид. Записные острословы немедленно назвали их "соловьиными клетками" и всячески насмехались над первыми их владельцами. Но очень скоро стало ясно, что насмехались зря. Кроме отличной защиты, эти конструкции обеспечивали своему владельцу более чем приличный обзор, а главное, не препятствовали дыханию. Что невозможно было переоценить. В общем, после первых побед "клетконосцев", обидное прозвище как-то само по себе забылось, а шлема стали неотъемлемой частью турнирных доспешных гарнитуров.
К концу XV века, турниры уже окончательно стали превращаться из способа подготовки молодого рыцарства к бою, в роскошные шоу и не то чтобы сильно опасный спорт. И не последнюю роль в этом сыграли кольбейны и те изменения, что были внесены в доспехи благодаря им. Это, кстати, немедленно примирило с ними не только королей позднего Средневековья, но даже и церковь, которая долгое время осуждала "кровавые рыцарские забавы". Ну, по крайней мере, публично.
Существовал же кольбейн до самого последнего дня проведения рыцарских турниров, хотя популярность свою стал терять к концу XV века. Последний же раз его использовали в 1559 году, на турнире в честь заключения Като-камбрезийского мира и свадьбы принцессы Елизаветы Валуа и короля Испании Филиппа II. После чего следы деревянной турнирной палицы теряются в мутных потоках времени. И на этом все, о кольбейне самом безопасном и самом беспощадном оружии рыцарских турниров мне вам рассказать больше нечего.