Из серии «Женщина-огонь»
Часть 1: Стерильная духота
Воздух в палате частной клиники был таким чистым, что казался мёртвым. Он пах антисептиком, дорогим пластиком и лилиями, которые Георгий принёс ещё вчера. Полина лежала на высокой кровати, глядя на причудливую игру теней на потолке. Тело после родов казалось чужим, словно разобранный на части и наспех собранный механизм, где детали ещё не притёрлись друг к другу. Она — реставратор монументальной скульптуры, привыкшая ворочать каменные глыбы и днями висеть в люльке под куполами соборов, сейчас чувствовала себя хрупкой фарфоровой куклой.
Дверь бесшумно приоткрылась. На пороге возник Георгий. Выглядел он, как всегда, с иголочки: кашемировое пальто песочного цвета, идеально уложенные волосы, на лице — выражение скорбной заботы, которое он обычно надевал, сообщая заказчикам, что их «подлинник» восемнадцатого века — всего лишь качественная копия. Георгий работал антикварным оценщиком, но больше всего ценил не старинные вещи, а комфорт, который они приносили.
— Привет, любимая, — он подошёл мягко, по-кошачьи, и присел на край кровати. — Как наш богатырь? Спит?
— Спит, — тихо ответила Полина. — Его только что увезли на процедуры. Гош, ты какой-то дёрганый. Случилось что?
Книги автора на ЛитРес
Георгий вздохнул, картинно потирая переносицу. Это был его фирменный жест перед тем, как начать долгий, запутанный разговор, цель которого — заставить собеседника чувствовать себя виноватым.
— Поль, нам надо серьёзно поговорить. Пока ты здесь, я много думал о нас. О будущем. О семье.
— О семье? — переспросила она, чувствуя неприятный холодок в животе, никак не связанный с открытой форточкой.
— Именно. Мой брат, Виталик... Ты же знаешь, у них с Жанной совсем туго. В той двушке с мамой они просто задыхаются, дети друг у друга на головах сидят. Жанна снова беременна, представляешь?
— И? — Полина напряглась. Её интуиция, отточенная годами работы с камнем, подсказывала: сейчас пойдёт трещина.
— Мы посоветовались с мамой, — Георгий сделал паузу, избегая её взгляда, — и решили, что будет справедливо помочь им. Пока ты здесь, я перевёз твои вещи к маме.
Полина моргнула, пытаясь осознать услышанное. Слова падали тяжёлыми булыжниками.
— Куда ты перевёз мои вещи?
— К Милене Петровне. В мою бывшую комнату. Она небольшая, но уютная. Нам троим там будет... тепло. А в твою квартиру заедут Виталик с Жанной. Им нужнее, Поль. У них дети, им простор нужен. А нам с младенцем много ли надо? К тому же, мама поможет тебе с малышом.
Он говорил быстро, сбивчиво, словно боялся, что она его перебьёт. Но Полина молчала. Она смотрела на мужа и видела не любимого человека, а чужого, скользкого типа, который только что, пока она была слаба и беспомощна, распорядился её имуществом, доставшимся от отца — известного архитектора. Её отцовская трёшка в сталинском доме с высокими потолками, её крепость, её мастерская...
— Ты отдал мою квартиру брату? — голос её прозвучал глухо. — Не спросив меня? Пока я рожала твоего сына?
— Не отдал, а пустил пожить! Мы же одна родня, Поль! Не будь такой эгоисткой. Ты сейчас на эмоциях, гормоны играют. Я знал, что ты будешь капризничать, поэтому сделал всё сам. Ключи я им уже отдал. Твои коробки у мамы. Всё, вопрос решён.
Георгий похлопал её по руке, словно неразумного ребёнка, и встал.
— Ладно, мне пора бежать, ещё нужно кроватку собрать у мамы. Выписываешься послезавтра? Я заеду.
Он вышел, оставив после себя шлейф парфюма и ощущение липкой грязи. Полина лежала неподвижно. Внутри неё, где-то в самой глубине, вместо слёз и истерики начинала закипать тёмная, густая злость. Та самая, которая помогала ей сбивать многовековую окаменелую грязь с лиц мраморных ангелов.
Часть 2: Логово заботливой матери
Такси остановилось у подъезда старой панельной девятиэтажки. Георгий, суетливо бегая вокруг машины, вытащил автолюльку с сыном. Полина вышла сама, игнорируя протянутую руку мужа. Её движения были скупыми и резкими. За эти два дня она не проронила ни слезинки, чем сильно нервировала Георгия. Он ожидал скандала, криков, но получил лишь ледяное молчание.
Дверь квартиры открыла Милена Петровна. Женщина грузная, с пышной причёской цвета «баклажан» и в халате с леопардовым принтом. Из квартиры пахнуло смесью жареного мяса, старых тряпок и валерианки.
— Ой, приехали! Ну наконец-то! — свекровь всплеснула руками, но ребёнка взять не поспешила. — Проходите, проходите. Только тише, у меня давление с утра скачет.
Полина переступила порог. Коридор был заставлен какими-то тюками, старыми лыжами и коробками.
— А где мои вещи? — спросила Полина, не разуваясь.
— Так в комнате Гошиной, — махнула рукой свекровь. — Там, правда, тесновато получилось. Пришлось твои инструменты и эти... камни твои... в подвал снести. А то пыли от них много.
Полина заглянула в комнату. Это был пенал метра три шириной. Половину пространства занимал старый диван, другую — гора чёрных мусорных мешков. Её одежда, её книги, её личные вещи были свалены как хлам. В углу, сиротливо прижавшись к батарее, стояла детская кроватка, заваленная каким-то тряпьём.
— Уютно, правда? — за спиной возник Георгий, улыбаясь так натянуто, что казалось, кожа на лице сейчас лопнет. — В тесноте, да не в обиде.
Из кухни выглянула Ксения, младшая сестра Георгия. Единственный человек в этой семье, у которого были мозги и совесть. Она работала ветеринаром и сутками пропадала в клинике, лишь бы не видеть мать и братьев.
— Полина... — Ксения смотрела на невестку с ужасом. — Я им говорила... Я говорила, что так нельзя. Они меня не слушали.
— Цыц, малявка! — рявкнула Милена Петровна. — Не твоего ума дело. Семья должна помогать друг другу. Виталику сейчас тяжело, он работу потерял, Жанночка в положении... А Полина у нас баба богатая, потерпит. Квартира отцова, не заработанная же, с неба упала.
Полина медленно повернулась к свекрови. Взгляд её серых глаз стал тяжёлым, как гранитная плита.
— Моя квартира, — произнесла она очень тихо, но отчётливо, — досталась мне потому, что я за отцом пять лет лежачим ухаживала. А вы решили, что можете распоряжаться моим имуществом, как своим карманом?
— Ишь ты, заговорила! — фыркнула свекровь. — Ты теперь замужем, милочка. Всё общее. И не смей тут голос повышать, молоко пропадёт.
Георгий попытался обнять жену за плечи:
— Поль, ну не начинай. Мама права. Мы тут временно, годика три-четыре, пока Виталик на ноги не встанет.
Полина сбросила его руку резким движением. Она подошла к своим мешкам, пнула один, проверяя содержимое.
— Ксюша, подержи малыша, — она передала свёрток золовке.
— Ты куда? — насторожился Георгий.
— Домой. Выгонять приживалок.
— Ты не посмеешь! — взвизгнула Милена Петровна. — Там дети! Там беременная женщина! Георгий, скажи ей!
Но Полина уже вышла из комнаты. Злость внутри неё трансформировалась в холодную, расчётливую энергию. Она не чувствовала боли после родов, не чувствовала усталости. Только желание крушить.
Часть 3: Пир стервятников
Её квартира, её просторная, светлая сталинка в центре, встретила её чужими звуками. Грохотала музыка — какой-то примитивный рэп. Дверь была не заперта. Полина толкнула тяжёлую створку.
В прихожей валялась грязная обувь. Дорогая вешалка, которую она реставрировала месяц, была завалена куртками. На её любимом паркете из морёного дуба виднелись царапины — видимо, тащили мебель волоком.
В гостиной царил хаос. Виталий, брат Георгия — рыхлый, с одутловатым лицом и бегающими глазками, сидел в кресле её отца, положив ноги в носках на журнальный столик. Рядом на диване расположилась Жанна, жующая пиццу прямо из коробки. Двое их детей, мальчишки лет пяти и семи, прыгали на антикварной софе, кидаясь попкорном.
— Опа, хозяйка явилась! — Виталий рыгнул и лениво потянулся. — А чё без звонка? Гошан говорил, ты у мамаши будешь куковать.
Жанна смерила Полину недовольным взглядом, вытирая жирные пальцы о бархатную обивку дивана.
— Слышь, Полин, — протянула она, — ты скажи мужу, пусть мастер придёт, тут кран в ванной гудит. И вообще, могли бы ремонт освежить перед нашим заездом. Старьё какое-то кругом, мрачно. Мы тут планируем эти шкафы выкинуть, место для плазмы освободить.
Полина стояла посреди комнаты. Она видела, как Виталий стряхивает пепел на пол. Как дети размазывают шоколад по шёлковым обоям. Это был не просто захват. Это было осквернение. Презрение к ней, к её труду, к памяти её отца.
Следом в квартиру влетел запыхавшийся Георгий.
— Поль, стой! Давай поговорим спокойно! — задыхаясь, прохрипел он. — Виталик, Жанна, не провоцируйте её!
— А чё она зырит так? — осклабился Виталий. — Пусть валит к маме. Тут теперь мы живём.
Полина медленно сняла пальто, бросив его на стул. Закатала рукава свитера. Её руки были руками мастера: крепкие, жилистые, привыкшие держать молоток, долото и шлифовальную машину.
— Я даю вам пять минут, — сказала она ровным голосом. — Чтобы собрать манатки и исчезнуть.
— А то чё? — Виталий встал, выпячивая живот. — Мужа позовёшь? Так муж нас сам пустил. Ты тут никто, баба. Знай своё место. Да, Гош?
Георгий замялся, бегая глазами между братом и женой.
— Виталь, ну зачем так грубо... Поль, пойми, им некуда идти...
Злость Полины достигла пика. Это было уже не кипение, это был взрыв сверхновой.
Часть 4: Камнепад
Полина не стала кричать. Она просто шагнула к столу, схватила за край скатерти, на которой стояли бутылки с пивом и коробки с едой, и одним рывком сдёрнула всё на пол. Бутылки покатились, звеня, пицца разлетелась по паркету.
— Э, ты чё, берега попутала?! — взревел Виталий и двинулся на неё, замахнувшись кулаком.
Это была его ошибка. Полина годами работала с камнем, который не прощал слабости. Она уклонилась от неуклюжего замаха, перехватила руку деверя и, используя инерцию его грузного тела, дёрнула на себя и вниз. Виталий с грохотом рухнул лицом в пол, прямо в жирную пиццу.
— А-а-а! Виталика убивают! — завизжала Жанна, вскакивая с дивана.
Георгий бросился к жене, пытаясь схватить её за руки сзади.
— Полина, прекрати! Ты с ума сошла!
Она развернулась, стряхивая его, как назойливое насекомое, и с силой толкнула в грудь. Георгий, не ожидавший такой мощи от недавно родившей женщины, отлетел к стене, ударившись затылком о картину.
— Вон! — рявкнула она.
— Ты не имеешь права! Мы семья! — заорала Жанна, надвигаясь на неё с ногтями-стилетами.
Полина не стала церемониться. Она схватила Жанну за шиворот дешёвой кофты и за пояс джинсов, буквально оторвав от пола, и потащила к выходу. Жанна визжала, дрыгала ногами, цеплялась за дверные косяки, но против силы человека, который вручную кантует мраморные блоки, у неё не было шансов.
Полина вышвырнула её на лестничную площадку.
— Детей забирай, пока я их следом не выкинула! — крикнула она.
Дети, испуганно притихшие, сами выбежали за матерью.
Виталий, кряхтя, поднимался с пола, размазывая томатный соус по лицу. Страх в его глазах сменился животной злобой. Он схватил тяжёлую вазу.
— Я тебя, стерва, сейчас...
Полина не отступила. Она шагнула навстречу, её лицо перекосило от бешенства. Она схватила первый попавшийся под руку предмет — это был увесистый бронзовый канделябр — и замахнулась. В её глазах Виталий прочитал, что она не остановится. Она ударит. И ударит насмерть.
Он бросил вазу (та глухо ударилась о диван) и, спотыкаясь, рванул к двери.
Остался Георгий. Он прижался к стене, вжимаясь в обои, глядя на жену, как на чудовище. Его лицо было белым, губы тряслись.
— Поль... ты чего... мы же хотели как лучше...
Полина подошла к нему вплотную. От неё исходил жар. Она схватила лацканы его любимого кашемирового пальто и с треском разорвала их. Пуговицы брызнули в разные стороны.
— Как лучше кому? — прошипела она ему в лицо. — Твоему брату-алкашу? Твоей наглой матери? Ты предал меня, Гоша. Ты предал нашего сына. Ты притащил в мой дом крыс и велел мне жить в кладовке.
Она ударила его. Не пощёчина, нет. Тяжёлый, мужской удар кулаком в солнечное сплетение. Георгий согнулся пополам, хватая ртом воздух.
— Собирай своих паразитов. И чтобы духу вашего здесь не было.
Часть 5: Мусор на лестнице
Через десять минут лестничная площадка напоминала поле битвы. Виталий, Жанна и дети жались в углу у лифта. Георгий, скрючившись, сидел на ступеньках, держась за живот. Его разорванное пальто жалко свисало лохмотьями, открывая вид на дорогую рубашку, тоже порванную в пылу борьбы.
Дверь квартиры с грохотом распахнулась. Полина выносила их вещи. Она не аккуратно ставила их, а кидала. Сумки, пакеты, куртки летели через весь пролёт.
— Это моё! — взвизгнула Жанна, когда её косметичка рассыпалась по бетону.
— Забирай и вали! — рыкнула Полина.
На шум начали выглядывать соседи. Дядя Миша с нижнего этажа, бывший боксёр, вышел в майке.
— Полина, помощь нужна? — басом спросил он, оценив обстановку и видя растрёпанную, но разъярённую соседку и кучку перепуганных людей.
— Нет, Михаил, спасибо. Я уже мусор вынесла, — громко ответила Полина, глядя прямо в глаза Георгию.
Георгий попытался встать, сохраняя остатки достоинства.
— Полина, ты совершаешь ошибку. Ты пожалеешь. Ты одна с ребёнком не справишься. Кому ты нужна такая... психованная?
Полина подошла к нему. Он инстинктивно отшатнулся и закрыл голову руками, ожидая нового удара. Этот жест окончательно уничтожил его в глазах присутствующих. Красавец, эстет, ценитель прекрасного сжался, как побитая дворняга.
— Я справлюсь, — сказала она спокойно, и её голос гулко разнёсся по подъезду. — У меня есть руки, есть профессия и есть квартира. А у тебя, Гоша, ничего нет. Ты думал, что женился на богатой наследнице интеллигента? Ты ошибся. Ты женился на дочери строителя, которая знает, как дробить камень.
В этот момент лифт дзынькнул, и двери открылись. Из кабины вышла Ксения с ребёнком на руках. Она посмотрела на брата, на рваное пальто, на перепуганного Виталия. Потом перевела взгляд на Полину — взлохмаченную, с горящими глазами, но абсолютно прямую и непоколебимую.
— Поль, я привезла его, — тихо сказала Ксения, протягивая спящего малыша. — Мать там в истерике, давление меряет. Кричит, что проклянёт вас всех.
Полина бережно взяла сына. Её лицо мгновенно смягчилось.
— Спасибо, Ксюш. Заходи. Ты остаёшься?
Ксения кивнула, вставая рядом с Полиной.
— Остаюсь. Я с этими, — она кивнула на братьев, — больше жить не буду.
— Ксюха, ты чё, предательница?! — взвыл Виталий. — Мы же семья!
— Вы не семья, — отрезала Ксения. — Вы — паразиты.
Полина отступила назад в квартиру.
— Ключи, — потребовала она у Георгия.
Тот трясущимися руками достал связку и бросил на пол.
— Чтобы завтра все мои вещи привёз, иначе в полицию напишу заявление о воровстве. А теперь — пошли вон.
Она захлопнула тяжёлую дубовую дверь. Щёлкнул замок.
На лестничной клетке повисла тишина.
— Ну и чё теперь? — спросила Жанна, пихая мужа в бок. — Куда мы пойдём? В ту халупу к твоей мамаше? Там места нет!
Георгий медленно поднялся. Его трясло. Он всё ещё не мог поверить. Он был уверен, что она, уставшая, с ребёнком, смирится. Он привык, что женщины — это мягкий пластилин. Но он наткнулся на гранит.
Он достал телефон, чтобы позвонить матери, пожаловаться, найти утешение.
— Алло, мам... Полина нас выгнала. Да, совсем. И побила... Мам, можно я к тебе...
Из трубки донёсся резкий голос Милены Петровны, который было слышно даже соседям:
— Куда ко мне?! У меня Виталик с семьёй сейчас приедет! Куда я тебя положу, на коврик? Ты муж или кто? Не смог бабу на место поставить — твои проблемы! Сам разбирайся, неудачник! Мне кормильцы нужны, а не нытики! Денег от тебя теперь не видать, раз ты с ней развёлся!
Гудки.
Георгий опустил руку с телефоном. Виталий с Жанной уже вызывали грузовое такси, даже не глядя в его сторону. Они спасали свои шмотки. Им он был нужен только как мост в эту квартиру. Мост рухнул.
— Брат... — начал было Георгий.
— Отвали, Гош, — буркнул Виталий, подхватывая мешки. — Из-за тебя в это дерьмо влезли. Сам теперь живи как хочешь.
Они начали спускаться, бранясь и толкаясь. Георгий остался один. В рваном пальто, без квартиры, без денег (все карты были привязаны к счёту Полины, и он понял, что они уже заблокированы), с болью в животе и полным, тотальным осознанием краха.
Крысы разбежались. Корабль утонул. А капитан стоял на холодной лестнице и понимал: он сам пробил дно.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Рассказ из серии «Женщина-огонь»
Автор: Вика Трель © Самые читаемые рассказы на ДЗЕН
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»