Часть 1. Лабиринт из позолоченного картона
Инесса аккуратно поправила раму на картине. Это был пейзаж малоизвестного, но невероятно талантливого художника девятнадцатого века: туман над болотом, написанный так, что сырость ощущалась кожей. В её магазине, напоминавшем шкатулку с секретами, пахло старой бумагой и лавандой. Это был её мир, маленький, уютный островок среди бушующего океана чужой алчности.
Дверной колокольчик звякнул, но не весело, а как-то надтреснуто. Вошёл Тимур. Его плечи, обтянутые серым пальто, казались опущенными ниже обычного, словно гравитация действовала на него сильнее, чем на остальных. Он учился на финансиста — выбор, сделанный не им, а его матерью, которая считала, что «деньги должны прилипать к рукам, а не вытекать сквозь пальцы, как краска».
— Они требуют нас к себе, — глухо произнёс он, разглядывая носки своих ботинок. — Сегодня семейный ужин. Отец сказал, что возражения не принимаются.
Инесса ощутила холодок между лопаток. Визиты в загородный дом родителей мужа всегда напоминали ей средневековую пытку, замаскированную под гостеприимство.
— Снова будут разговоры о том, что мой бизнес — это песочница? — спросила она, снимая фартук.
Книги автора на ЛитРес
— Хуже. Отец придумал какой-то план по объединению активов. Он хочет, чтобы ты продала магазин и вложилась в его новый складской комплекс.
— НЕТ. Этого не будет.
— Я знаю, Инна. Но ты же знаешь Бориса Глебовича. Он не слышит слово «нет». Для него это просто приглашение к торгу.
Тимур выглядел измотанным. Он был хорошим человеком, умным, начитанным, но в присутствии отца превращался в тень. Его отец, Борис, и мать, Галина, были людьми другой формации. Они не признавали полутонов. Образование для них было лишь инструментом для подсчёта купюр, а культура — ненужной шелухой.
— Мы поедем, — решительно сказала Инесса, запирая кассу. — Но только чтобы расставить все точки. Я не позволю им диктовать, как нам жить.
Она ещё не знала, что этот вечер станет последним в истории той семьи, которую они знали.
Часть 2. Пир стервятников
Дорога к особняку родителей Тимура заняла час. Огромный, нелепый дом, похожий на крепость, обшитую сайдингом цвета несвежего персика, возвышался над соседскими участками. Во дворе, закатанном в асфальт, стояла беседка, больше напоминавшая тронный зал.
Нас встречали всем составом. Борис Глебович восседал во главе длинного стола, накрытого прямо на улице, несмотря на прохладный ветер. Он был грузен, красен лицом и напоминал купца, решившего, что весь мир — его лавка. Рядом, словно верный цепной пёс, сидела Галина. Её лицо, покрытое толстым слоем косметики, выражало боевую готовность.
Здесь же были и остальные: Лика, сестра Тимура, точная копия матери, только моложе и злее; её муж, который боялся открыть рот; и Света — дочь Бориса от первого брака. Света была в доме на правах прислуги. Бледная, в застиранном платье, она суетилась, расставляя тарелки, стараясь быть незаметной.
Где-то с краю, почти у кустов сирени, примостился дядя Миша — брат Бориса. Тихий, вечно в одной и той же вельветовой куртке, он считался в семье неудачником. Борис держал его при себе скорее для фона, чтобы на его фоне выглядеть ещё более величественным.
— О, явились! — гаркнул Борис, не вставая. — Я уже думал, вы заблудились в трёх соснах. Садитесь. Разговор есть.
Инесса села, чувствуя, как липкий страх сменяется холодным презрением. Стол ломился от еды: жирное мясо, горы салатов, дорогие вина. Всё здесь кричало о деньгах, но шептало о пустоте.
— Ну что, студент, — Борис ткнул вилкой в сторону Тимура. — Долго ещё будешь штаны протирать над учебниками? Мне нужен человек на отгрузке. Хватит играть в интеллигенцию.
— Я получу диплом, папа, — тихо ответил Тимур.
— Диплом! — хохотнула Галина. — Бумажкой этой только подтереться можно. Вот Инесса у нас тоже с дипломом. И что? Торгует мазнёй для таких же бездельников.
Лика хихикнула, прикрыв рот ладонью с дорогим маникюром.
— Мы здесь не для обсуждения моего образования, — твёрдо сказала Инесса.
Борис перестал жевать и уставился на невестку тяжёлым, свинцовым взглядом.
— Здесь всё для обсуждения того, что Я решу, девочка. Ты в моём доме. Ешь, что дают, и слушай, что говорят.
Часть 3. Натянутая тетива
Разговор быстро перешёл к делу. Борис объявил, что расширяет свой автопарк и ему нужны наличные.
— Магазин твой, Инесса, мы оценили. Помещение в центре, стоит хорошо. Продашь, деньги мне в оборот. Через год верну с процентами. Может быть.
— Я не буду продавать магазин, — отчеканила Инесса. — Это моё дело, моя жизнь. И деньги на него дали мои родители, а не вы.
При упоминании родителей Инессы лицо Бориса скривилось, словно он раскусил лимон.
— Твои родители? Эти нищеброды-архитекторы? — он сплюнул на асфальт. — Что они тебе оставили, кроме гонора? Они померли, оставив тебе долги и кучу макулатуры. Я — глава этого клана! И я решаю, куда идут ресурсы семьи.
— Вы мне не семья, если считаете грабёж воспитанием, — Инесса сжала пальцы под столом.
— Ты смотри, какая цаца! — взвизгнула Галина. — Мы её приняли, кормим, а она хамит!
В этот момент Света, менявшая блюдо с салатом, случайно задела локтем плечо Галины. Капля масла упала на блузку свекрови.
Воздух сделался плотным, как кисель. Галина медленно повернулась к падчерице. В её глазах не было ничего человеческого, только желание уничтожить.
— Ты, криворукая дрянь! — заорала она.
Размахнувшись, Галина с силой ударила Свету по лицу. Звук пощёчины был громким, сухим и страшным. Девушка охнула и пошатнулась, едва удержав блюдо.
— Что вы делаете?! — Инесса вскочила. — Вы с ума сошли?
Она бросилась к Свете, закрывая её собой.
— Отойди, — прошипела Галина, её лицо пошло красными пятнами. — Я учу её уважению! И тебя научу!
Свекровь, возомнившая себя вершительницей судеб, замахнулась снова и ударила Инессу. Удар пришелся в скулу. Инесса отшатнулась, в глазах потемнело от боли и унижения.
За столом никто не шелохнулся. Лика смотрела с интересом, жуя виноград. Борис довольно ухмыльнулся, вытирая жирные губы салфеткой.
— Ничего, бабы подерутся — умнее станут. Это недоразумение, воспитательный процесс, — пробасил он, наливая себе вина. — Тимур, сиди. Пусть твоя жена знает своё место.
Тимур сидел, схватившись за край стола. Его лицо было белым, как мел. Он смотрел то на отца, то на жену, прижимающую ладонь к лицу.
Часть 4. Бунт теней
Инесса медленно выпрямилась. Боль в скуле пульсировала. Она посмотрела на мужа.
— Ты позволишь этому случиться? — её голос был тихим, но в нём была такая сила, что звон приборов затих.
Борис расхохотался.
— А что он сделает? Иди, умойся, не позорься. А ты, — он ткнул пальцем в сторону Светы, — УБИРАЙТЕСЬ с глаз моих, пока я не добавил. Твои родители, Инесса, были тряпками, и ты такая же. Хорошо, что они сдохли и не видят, какую бестолочь вырастили.
И тут произошло то, чего никто не ожидал. Тихий, незаметный дядя Миша, который всё это время разглядывал узор на скатерти, поднял голову.
— Хватит, Боря, — произнёс он. Голос его не был громким, но звучал твёрдо.
— Ты что там вякнул, убогий? — удивился Борис.
Дядя Миша достал из внутреннего кармана старый смартфон.
— Я сказал, хватит. Ты называешь себя главой клана, но ты вор, брат. Ты забыл, на чьи деньги ты купил первую фуру? На деньги, которые наша мать копила мне на операцию. Ты украл их. А сейчас ты требуешь от Тимура то, что ему не принадлежит.
— Заткнись! — рявкнул Борис, краснея.
— Нет, это ты послушай, — Миша повернулся к Тимуру. — Тимур, он банкрот. Весь этот дом, машины — всё в залоге. Он хочет магазин Инессы, чтобы закрыть дыру в бюджете, иначе через месяц его вышвырнут на улицу. Он не сильный, он просто громкий.
Борис вскочил, опрокидывая бокал. Вино растеклось по скатерти, как кровь.
— Я убью тебя! — взревел он, бросаясь к брату.
Но Тимур оказался быстрее.
Его терпение не просто лопнуло. Оно испарилось, оставив место чему-то первобытному, но управляемому леденящим рассудком. Это была не истерика слабого, а гнев человека, загнанного в угол, который вдруг понял, что у него в руках меч.
Тимур перехватил замах отца.
— Не смей, — произнёс он. В его голосе звучал смех, страшный, нервный смех на грани срыва. — Ты больше никого не ударишь.
Борис попытался вырваться, но хватка сына была железной. Тимур словно проснулся от долгого сна. Вся та ненависть к навязанной профессии, к унижениям, к страху перед отцом сублимировалась в этот момент.
— Ты назвал моих родителей тряпками? — вдруг вступила Инесса. Она подошла вплотную к свекру. — Ты, ничтожество, живущее за счёт краденого?
Борис попытался плюнуть в неё, но Тимур резко дёрнул его за отвороты пиджака. Ткань затрещала.
— Не смей трогать мою жену! — заорал Тимур. Это был крик, от которого заложило уши.
Он тряхнул массивное тело отца так, что голова того мотнулась. Изо рта Бориса вылетела вставная челюсть и упала в салат оливье.
— Ты хотел воспитания? — Тимур развернул отца и с размаху дал ему пинок.
Удар пришелся точно в пятую точку. Борис Глебович, «глава клана», гроза района, полетел вперёд, запутался в ногах и плашмя рухнул в грязную лужу, образовавшуюся у края асфальта после полива газона.
Часть 5. Король в грязи
Тишина, повисшая во дворе, была осязаемой. Галина застыла с открытым ртом, забыв, что нужно дышать. Лика вжалась в стул.
Борис попытался подняться, скользя руками по жирной грязи. Его дорогой костюм был безнадежно испорчен, лицо перепачкано землей. Он выглядел жалко.
— Ты... ты труп... — прохрипел он.
Тимур подошёл к нему. Он не чувствовал жалости. Только брезгливость и, наконец, свободу.
— Нет, отец. Это ты труп. Социальный труп.
Он наклонился, схватил отца за редеющие волосы на затылке и потащил.
— Пусти! Больно! — взвыл Борис.
— А Свете не было больно? А Инессе? — Тимур тащил его через весь двор к воротам. — Люди! Смотрите на «хозяина жизни»!
Соседи, привлеченные шумом, уже выглядывали из-за заборов. Они видели, как молодой парень тащит местного тирана, как мешок с мусором.
Инесса шла следом. Её лицо горело, но осанка была королевской. Она остановилась рядом с мужем у открытых ворот.
Тимур рывком поднял отца и вышвырнул его за линию участка, прямо на пыльную дорогу поселка.
— УБИРАЙТЕСЬ из нашей жизни, — сказал он, вытирая руки платком, который подала Инесса. — Если вы хоть раз приблизитесь к моему дому, к моей жене или к Свете... я уничтожу вас не физически. Я принесу документы дяди Миши в налоговую, в банк, везде. Ты сядешь, отец. И сгниёшь в нищете.
Борис сидел в пыли, держась за выдранный клок волос. На его щеке кровоточила царапина. Он смотрел на сына и впервые в жизни видел в нём не "тюфяка", а хищника, который опаснее его самого.
Галина, наконец очнувшись, выбежала за ворота, причитая. Лика и её муж спешно садились в свою машину, желая дистанцироваться от позора.
Тимур обернулся к дяде Мише и Свете, которые стояли на крыльце.
— Собирайтесь, — сказал он спокойно, хотя руки его мелко дрожали — адреналин выходил. — Вы едете с нами. Дядя Миша, ты давно хотел посмотреть мою коллекцию монет? А ты, Света, будешь учиться. Инессе в магазине нужна помощница, которая разбирается в красоте, а не в супе.
Света робко улыбнулась, прижимая к груди край фартука.
Инесса подошла к мужу, взяла его за руку. Её скула наливалась синевой, но она никогда не чувствовала себя более защищённой.
— Ты бросишь финансы, — сказала она утвердительно. — Мы справимся.
— Да, — кивнул Тимур, глядя на удаляющуюся, хромающую фигуру отца. — Я всегда хотел писать коды программ, а не считать чужую прибыль.
За воротами, в грязи, оставалось прошлое. Впереди была неизвестность, но она была их собственной, чистой и свободной от чужой злобы. Тот, кто считал себя королем, оказался голым, а те, кого он презирал, построили свою крепость из уважения и правды.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель © Самые читаемые рассказы на КАНАЛЕ
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»