— Алло, Стас? Я родила. Сын. Твой... Ну, по срокам вроде твой.
— Полина, тормози. Мы с тобой договаривались: без обязательств. Я рад за тебя, честно. Но у меня бизнес, две ипотеки и жена, которая, кстати, ничего не должна знать.
— Ты даже не приедешь на выписку?
— Я что, идиот? Там твой «колбасный король» будет скакать с шариками. Я пришлю цветы. Анонимно. Или с намёком, ты же любишь игры.
— Не смей! Стас!
Гудки...
Книги автора на ЛитРес
Часть 1. Сладкая вата самообмана
Артём стоял перед зеркалом в прихожей и нервно поправлял галстук. Галстук душил, как и накопившаяся усталость за последние месяцы. Он не любил официоз, предпочитая удобную робу пищевого технолога или простые джинсы, но сегодня был особый день. День, к которому он шёл три года. Рождение наследника.
Он работал на мясокомбинате, должность «старший технолог» звучала гордо, но на деле означала двенадцатичасовые смены, постоянный контроль качества, ругань с поставщиками и запах специй, въевшийся в кожу. Но Артём не жаловался. Всё шло в дом, всё для семьи. Для Полины.
— Артёмка, ты машину помыл? — раздался в голове голос жены. Даже когда её не было рядом, он слышал эти командные нотки.
Полина была инструктором по лечебной физкультуре в фитнес-центре. Стройная, подтянутая, всегда с идеальным маникюром и лёгким пренебрежением к «рабочему классу», к которому она, по иронии судьбы, относила и мужа, несмотря на его приличный доход.
— Купил кроватку, как она хотела, — бормотал Артём, проверяя карманы. — Итальянскую, массив бука. Коляску эту космическую за восемьдесят тысяч...
Он оглядел квартиру. Это была её квартира, доставшаяся от бабушки, но ремонт здесь был полностью его. Каждая плитка, каждый метр ламината были оплачены его потом и нервами. Полина же занималась «дизайном» — то есть тыкала пальцем в самые дорогие каталоги.
В последнее время она стала невыносимой. Списывала всё на гормоны. Кричала из-за немытой чашки, из-за того, что он громко дышит, из-за того, что от него пахнет «колбасным цехом». Артём терпел. «Беременные причуды», — говорили мужики в цеху. Он кивал и молча переводил ей деньги на очередные курсы «Осознанного материнства» или массаж для беременных.
Рядом, на тумбочке, завибрировал телефон. Звонила Светка, старшая сестра Полины. Та ещё штучка. Два развода за плечами, вечное недовольство миром и твёрдая уверенность, что все мужики — сволочи, которых нужно доить.
— Тёма, ты где? Мы уже подъезжаем к роддому! Ты что, хочешь опоздать на встречу собственного сына? — голос свояченицы резал ухо.
— Еду, Свет, еду. Пробки, — соврал он, хотя только выходил из дома.
— Смотри мне. Полина и так на нервах. Не будь тюфяком, купи нормальный букет, а не веник, как в прошлый раз на 8 марта.
Артём сбросил вызов. Внутри начинала закипать глухая злоба. Не на ребёнка, нет. На это отношение. Он чувствовал себя не мужем и отцом, а обслуживающим персоналом, водителем и кошельком в одном лице.
«Ничего, — успокаивал он себя, садясь в свой кроссовер. — Сейчас возьму сына на руки, и всё изменится. Полина станет мягче, материнство её изменит».
Какой же он был наивный.
Часть 2. Театр абсурда у парадного входа
У роддома царила суета. Папаши с безумными глазами, фотографы, навязывающие магнитики, бабушки с пакетами. Артём припарковался, вытащил с заднего сиденья огромный букет белых роз — пятьдесят одна штука, как заказывала Света («Меньше — это позор, Тёма!»).
У входа уже стояла «свита». Светлана в ярко-красном пальто курила, нервно стряхивая пепел прямо на клумбу. Рядом переминалась с ноги на ногу подруга Полины, Надя, и мама Полины, Галина Петровна.
Галина Петровна была единственным человеком в этой семье, кто относился к Артёму по-человечески. Тихая, интеллигентная женщина, бывший библиотекарь, она часто пыталась сгладить углы, когда её дочери начинали «пилить» зятя. Вот и сейчас она подошла к нему первой.
— Артёмушка, ты бледный такой. Волнуешься? — она погладила его по рукаву пиджака.
— Есть немного, Галина Петровна. Всё-таки первенец.
— Ну ничего, ничего. Главное, чтобы здоровенький был. А Полина... она отойдёт. Характер у неё в отца, взрывной, но ты не сердись.
Светлана фыркнула, выпуская струю дыма:
— Ой, мама, не защищай своего любимчика. Взрывной характер! Просто Полинка достойна лучшего, а приходится жить... ну, с тем, что есть. — Она окинула Артёма недовольный взглядом, задержавшись на его ботинках. — Тёма, я же говорила, коричневые туфли сюда не идут. Колхоз.
— Света, давай не будем. Сегодня праздник.
— Праздник будет, когда ты ипотеку за расширение возьмёшь, а пока вы в двушке ютимся, — парировала золовка.
Двери открылись. Медсестра зычным голосом выкрикнула фамилию:
— Смирновы! Кто встречает?
Артём шагнул вперёд. На пороге появилась Полина. Она выглядела уставшей, но торжествующей. На руках — драгоценный свёрток с синей лентой. Вспышки камер, аплодисменты родственников.
Артём подошёл, протянул цветы медсестре (таков ритуал) и потянулся к ребёнку.
— Дай мне его, — голос дрогнул.
Полина как-то странно отстранилась, её глаза бегали.
— Подожди, Артём. Дай хоть фотограф снимет нормально. Не мни конверт.
И тут случилось то, что запустило цепную реакцию. К крыльцу подъехал курьер на мопеде. Яркая жёлтая форма курьерской службы нелепо смотрелась на фоне торжественных нарядов. Парень снял огромный терморюкзак, но достал оттуда не пиццу, а корзину.
Это была не просто корзина. Это была плетёная дизайнерская композиция с экзотическими орхидеями, каких в их городе днём с огнём не сыщешь. Она стоила как половина зарплаты Артёма.
— Полина Смирнова? — громко спросил курьер.
— Да... — Полина побледнела так, что стала сливаться со стенами роддома.
— Вам доставка. Лично в руки. И вот, конверт ещё.
Светлана тут же подскочила, глаза её жадно загорелись:
— Ого! Это кто у нас такой щедрый? Тёма, ты что ли сюрприз подготовил? А молчал, партизан!
Артём смотрел на корзину. Он её не заказывал.
— Это не я, — тихо сказал он.
Повисла пауза. Полина попыталась перехватить конверт у курьера, но руки были заняты ребёнком. Курьер, не разобравшись в семейных хитросплетениях, сунул конверт... Артёму.
— Распишитесь в планшете, папаша.
Артём на автомате чиркнул по экрану и посмотрел на плотный крафтовый конверт. Он был не запечатан. Из него торчала открытка.
Полина зашипела:
— Артём, отдай! Это... это от девочек с работы! Это личное!
Но Артём уже достал карточку. Буквы были напечатаны, но внизу шла размашистая подпись маркером.
Текст гласил:
«Красотка, ты смогла! Поздравляю с рождением пацана. Надеюсь, он унаследовал мой нос, а не характер. На подгузники. Стас».
Внутри конверта лежали пятитысячные купюры.
Часть 3. Анатомия лжи
Тишина стала звенящей. Даже фотограф перестал щёлкать затвором, чувствуя, что назревает скандал покруче голливудского.
— Кто он? — голос Артёма был тихим, но в нём звучал скрежет металла. — Ведь это он подарил цветы? Поздравил с рождением сына. Вопрос — чей сын?
Артём смотрел в глаза бледной жене. Полина пыталась улыбаться, но губы её дёргались в нервном тике.
— Тёма, ты чего? Какой Стас? Это шутка... Это коллеги прикалываются! Стас — это наш массажист на работе, он гей! — она рассмеялась, но смех вышел истеричным, похожим на кашель.
Светлана, почуяв неладное, тут же встала грудью на защиту сестры:
— Ты что, совсем сдурел? Устроил допрос на пороге роддома! У человека стресс, молоко пропадёт! Какой ещё Стас? Мало ли дураков цветы шлют! Отдай деньги, это подарок ребёнку!
Она попыталась выхватить конверт, но Артём резко отвёл руку. В его глазах, обычно добрых и немного уставших, зажёгся тёмный огонь.
— Массажист-гей, который пишет про «мой нос»? — Артём шагнул к жене. — И про то, что надеется, что ребёнок унаследовал его черты? Дай сюда ребёнка.
— Не дам! — взвизгнула Полина. — Ты неадекватный! Мама, скажи ему!
Галина Петровна стояла, прижав руку к груди. Она смотрела на старшую дочь, на младшую, и в её глазах читался ужас узнавания. Она знала. Или догадывалась.
— Полина... — прошептала мать. — Только не говори, что это тот самый Станислав Игоревич, хозяин клуба...
Полина метнула на мать взгляд, полный ненависти:
— Заткнись! Молчи!
Артём замер. Пазл складывался. Стас. Хозяин фитнес-клуба, где работала Полина. Богатый, наглый мужик на «Гелендвагене», которого Артём пару раз видел, когда забирал жену с корпоратива. Тогда Полина сказала, что он «просто босс».
— А теперь покажи мне ребёнка, — Артём уже не просил. Он приказывал.
Он подошёл к жене вплотную. От него исходила такая волна ярости, что Полина инстинктивно отшатнулась и чуть приоткрыла уголок конверта.
Артём заглянул внутрь. Младенец спал. Маленькое, сморщенное личико. Тёмные волосики. И нос. Характерный, с лёгкой горбинкой, какая была и у Стаса, и у... Артёма. Но у Артёма нос был сломан в детстве, а это была генетика. Но самое главное — у ребёнка были чётко очерченные мочки ушей. У Артёма мочки были сросшиеся. Генетика — наука упрямая, этому их учили ещё в институте пищевых технологий. Два родителя со сросшимися мочками не могут родить ребенка с отдельными.
Артём поднял глаза на Полину. У неё мочки тоже были сросшиеся.
— Сросшиеся мочки — рецессивный признак, — проговорил он медленно, словно лекцию читал. — У нас обоих они такие. А у него — «лопухи». Как у твоего босса.
Полина поняла, что отпираться бессмысленно. Стратегия сменилась мгновенно. Из жертвы она превратилась в фурию.
— Ну и что?! — крикнула она прямо ему в лицо, не стесняясь людей вокруг. — Да! Это не твой сын! И слава богу! Хоть гены нормальные будут, а не твоего рабочего племени! Ты посмотри на себя! Вечно в своём цеху, вечно уставший, копейки считаешь! А Стас — мужчина!
Часть 4. Вулкан проснулся
Толпа затихла окончательно. Светлана открыла рот, но звука не издала. Даже она, со всей своей наглостью, была в шоке от прямоты сестры.
Артём ожидал боли. Ожидал, что сердце разорвётся. Но вместо боли пришла ледяная, кристальная ясность. И гнев. Не та обида, когда мужчина плачет на кухне под водку. А первобытная ярость самца, которого пытались сделать, как сейчас модно говорить, «куколдом» и заставить кормить чужое потомство.
— Значит, гены... — тихо сказал он. — Копейки считаю?
Он вдруг расхохотался. Громко, страшно. Смех отразился от стен больницы.
— Я, дурак, на двух ставках пахал, чтобы тебе ремонт сделать! Я кредит взял на машину, чтобы ты, королева, в маршрутке не тряслась! Я... — голос его сорвался на рык.
— А теперь слушай сюда! — Артём выдернул из конверта пачку денег, которую прислал любовник. — Вот! Вот цена твоей «любви»!
Он швырнул деньги в лицо жене. Пятитысячные купюры разлетелись по асфальту, как осенние листья. Ветер подхватил их, погнал по лужам.
— Артём! Ты что творишь?! Это же деньги! — взвизгнула Светлана и, забыв о гордости, бросилась собирать купюры. — Надя, помогай!
Это зрелище было жалким. Золовка в красном пальто, ползающая в ногах у Артёма, собирая грязные деньги чужого мужика.
— Ты ничтожество! — орала Полина, прижимая к себе ребёнка. — Ты должен был принять! Мужчина тот, кто воспитал! Ты должен простить, ради семьи!
Это была последняя капля. Фраза «мужчина тот, кто воспитал» сработала как детонатор.
— НЕТ! — рявкнул Артём так. — НЕТ УЖ! Ищите дураков в зеркале! Я не буду «воспитывать» плод твоей похоти! Я не буду «настоящим мужчиной» по твоему удобному прейскуранту! ПРЕДАТЕЛЬНИЦА!
Он вырвал из рук ошарашенной Галины Петровны ключи от своей машины.
— Артём, сынок, давай поговорим дома... — заблеяла тёща.
— У меня нет дома, Галина Петровна. Там, где живут лживые твари — это не дом. Это гадюшник.
Артём подошёл к багажнику, открыл его. Там лежали пакеты с вещами для малыша, которые он с любовью собирал: памперсы, игрушки, тот самый комбинезон «как у медвежонка».
Он схватил пакеты и с силой вышвырнул их прямо на тротуар, под ноги Полине.
— ЗАБИРАЙ! Забирай свои тряпки! Пусть твой Стас покупает! Пусть он тебя возит! Я ДЛЯ ТЕБЯ БОЛЬШЕ ПАЛЬЦЕМ НЕ ПОШЕВЕЛЮ!
Полина стояла, раскрыв рот. Она никогда не видела его таким. Она привыкла, что он — глина. Мни, лепи. А сейчас перед ней был камень. Скала. И эта скала рушилась прямо на неё.
— Ты пожалеешь! — визжала она, пытаясь перекричать детский плач. — Ты приползёшь! Кому ты нужен, разведёнка с прицепом... ой... — она осеклась, поняв, что теперь это определение подходит ей.
— Я олень был, что верил тебе, — Артём подошёл к ней вплотную, нависая. Глаза его были бешенными. — Я тебя на пьедестал ставил. А ты — дешёвка. Обычная, алчная дешёвка.
Он развернулся, сел в машину. Светлана подбежала к окну, стуча кулаком по стеклу:
— Ты куда?! А нас кто повезёт?! У нас ребёнок! Ты обязан нас домой доставить, скотина!
Артём опустил стекло.
— Такси вызови. На деньги Стаса. Вон, полные карманы набила.
Он ударил по газам. Машина с визгом сорвалась с места, оставив семейство в облаке выхлопных газов, посреди разбросанных пакетов с памперсами.
Часть 5. Крах иллюзий и холодный расчёт
Артём не поехал пить. Он поехал домой. Но не для того, чтобы страдать.
В нём включился режим «зачистки». Злость трансформировалась в холодную, расчётливую деятельность.
Квартира была Полины. Да. Но всё, что внутри — техника, мебель, электроника — было куплено им. И чеки, слава его педантичности технолога, хранились в отдельной папке.
За один час он собрал свои вещи. Одежду, ноутбук, инструменты. Затем он начал методично «демонтировать» свою жизнь из этой квартиры.
Он снял со стены огромный телевизор, купленный месяц назад. Отключил дорогую кофемашину. Собрал игровую приставку.
Но самое главное было впереди.
Он сел за компьютер и зашёл в онлайн-банк.
Полина любила жить красиво. И у неё была дополнительная карта, привязанная к его счёту. Она считала это само собой разумеющимся. А ещё на ней висел кредит. Огромный кредит на ремонт «дизайнерской» кухни и покупку той самой «космической» коляски и прочего приданого. Кредит был оформлен на Полину (потому что у неё была «белая» зарплата в фитнесе выше, чем у него официально), но платил его всегда Артём со своей карты. Ежемесячно.
Артём нажал кнопку «Заблокировать карту».
Затем он отменил автоплатёж по её кредиту.
Более того, он вспомнил, что поручителем по её другому кредиту — на шубу и отпуск — выступала... Светлана. А он просто давал наличку.
— ПЛАТИТЕ САМИ! — заорал он в пустой квартире, закрывая ноутбук.
Замок входной двери заскрежетал. На пороге появились Полина, Света и Галина Петровна с орущим ребёнком. Они добрались на такси.
Полина, увидев пустые стены и коробки, застыла.
— Ты что, обокрал меня?! — взвизгнула она.
— Забрал своё. По закону. Всё, на что есть чеки, — холодно ответил Артём. — Кроватку, так и быть, оставил. Я не зверь. Пусть спит. Но это всё.
— Артёмчик, не надо так, — заплакала Галина Петровна. — Ну как же она одна?
— У неё есть Стас. И мама. И сестра, — Артём перешагнул через порог.
— Стас трубку не берёт! — выкрикнула Светлана с ненавистью. — Ты сломал ей жизнь!
— Нет. Жизнь ей сломала её жадность и похоть, — отрезал Артём. — И да, Полина. Я подаю на развод завтра. И тест ДНК приложу, хоть он и не нужен, я и так откажусь от отцовства. Ты не получишь ни копейки алиментов.
— Я тебя засужу! Я скажу, что ты меня бил! — Полина билась в истерике, понимая, что земля уходит из-под ног.
— Попробуй, — усмехнулся Артём. — Весь спектакль у роддома снимали на видео десяток человек. И курьер подтвердит. И твои вопли про «гены». Весь город завтра будет знать, кто ты такая.
Он вышел из подъезда, сел в перегруженную вещами машину и почувствовал небывалую лёгкость. Как будто вырезали опухоль.
Эпилог (Месяц спустя)
Артём снял небольшую студию. Жил один, работал. Коллеги всё знали, но никто не осуждал. Наоборот, мужики жали руку. «Кремень», — говорили они.
Однажды вечером ему позвонила Надя, подруга Полины. Артём хотел сбросить, но любопытство взяло верх.
— Алло?
— Артём... привет. Я просто хотела сказать... ну, ты был прав, — голос Нади был тихим.
— Что случилось?
— Полина... Она пыталась выйти на Стаса. Пришла к нему в клуб с ребёнком. Устроила скандал. А там его жена была.
— И?
— Жена у Стаса — дочь какого-то прокурора. В общем, Полину уволили. Ни в один нормальный клуб города её теперь не берут. А тот кредит, за кухню... Банк звонит каждый день. А платить нечем. Декретные копейки.
— А Света?
— Света переругалась с Полиной из-за денег. Она же поручитель была, теперь трясут её. Они живут в той квартире как пауки в банке. Полина продала коляску и шубу, чтобы закрыть проценты. Она... она очень жалеет, Артём. Она говорит, что была дурой. Может...
— НЕТ, — Артём перебил её жёстко. — Передай ей: умерла так умерла.
— Я поняла. Ты жестокий, Артём.
— Я справедливый.
Он положил трубку.
Полина всегда хотела красивой жизни, драмы и эмоций. Она их получила. А он... А он купил себе путёвку на Байкал. Одному.
Он больше не был «Пищевиком-терпилой». Он был свободным человеком. И это чувство было слаще любого мёда.
Где-то на другом конце города, в квартире с пустыми стенами, где раньше висел купленный им телевизор, плакал чужой ребенок, а две женщины — Полина и Светлана — орали друг на друга, обвиняя в том, что упустили «идеального лоха», который, как оказалось, был единственным, кто их по-настоящему любил и содержал. Но тот, кого они считали слабым, оказался самым сильным. Гнев Артёма сжег мосты, по которым они планировали ездить на его шее всю жизнь.
***
P.S. Юридические аспекты в рассказе упрощены в художественных целях и могут отличаться от реальной практики.
Автор: Вика Трель © Самые читаемые рассказы на КАНАЛЕ
Рекомендуем Канал «Семейный омут | Истории, о которых молчат»