Пожалуй, на сегодня хватит, увидимся завтра. Надеюсь, он вам понравится. Я бесконечно благодарна вам за донаты, лайки, комментарии и подписки. Оставайтесь со мной и дальше.
Поддержать канал денежкой 🫰
Когда на следующий день, приведя Софу в школу, вместо Эльвиры я обнаруживаю другого учителя, ощущаю внутри облегчение вместе с приятной радостью.
На губах сама по себе растягивается довольная улыбка. Вот она - справедливость во всей красе.
— Доброе утро, Валентина Петровна, — здороваюсь с новым учителем Софы. Дочь, в свою очередь, с глубоким интересом осматривает женщину среднего возраста. Но… Лишних вопросов не задает.
— Доброе утро, Вера Владимировна. Доброе утро, Софочка, — женщина дружелюбно улыбается дочке, и та… Сдержанно кивает. — Я буду временно заменять Эльвиру Геннадьевну.
Сердце простреливает острая игла. Напрягаюсь, потому что, возможно, я рано обрадовалась.
— Пока не найдется новый учитель. Вести два класса слишком большая нагрузка. Думаю вы, Вера Владимировна, понимаете меня как никто другой.
С облегчением выдыхаю. Дело сделано. Эта дрянь больше не потревожит мою девочку. А Валентина Петровна замечательный педагог, думаю, Софа с ней поладит. Хотелось бы, чтобы и новый учитель обладал высоким профессионализмом и не имел привычки уводить чужих мужей.
— Да. Конечно. Спасибо, что согласились взять на себя дополнительную ответственность, — мягко отзываюсь я.
— Ты беги в класс, хорошо? Увидимся вечером, — игриво поддеваю кончик носа дочери, окидывая её своей яркой улыбкой и пытаясь зарядить своим позитивом. Пока не могу понять настроение дочери, видимо, Софа просто растеряна от такого количества перемен в её жизни.
— Пока, мам, — напоследок губы дочки слегка дернулись вверх.
— Все будет хорошо. Я тебя люблю, — шепчу ей на ушко, и вот теперь Софа во всю улыбается. Моя любимая девочка.
— Я тебя тоже, — ласково отзывается в ответ дочка и забегает в класс.
— Кхм… Валентина Петровна, а вы не в курсе, что случилось с Эльвирой Геннадьевной? — не могу усмирить свое любопытство. И в то же время боюсь грязных сплетен. Не хотелось бы, что мои семейные дела были на слуху у коллег.
Женщина, воровато оглянувшись по сторонам, поднимает голос до полушепота:
— В декрет она ушла, представляете? Когда успела? Даже живота не видно было. И самое главное от кого? Насколько я знаю, Эльвира девушка незамужняя, — в глазах женщины загорается открытый интерес.
В нашем большом дружном коллективе есть любительницы обсуждать чужие жизни и их интересные подробности. Вижу, что и Валентине Петровне покоя не дает скоропостижный уход Эльвиры. Но главное, что мои опасения не подтвердились. Значит, Леонид Борисович нашел способ вышвырнуть дрянь из школы, причем сделал это все тихо и без лишнего шума, как и обещал.
— Думаю, такие подробности известны только самой Эльвире, — отшучиваюсь я, не желая больше развивать эту тему. Хотелось бы забыть об этой дряни насовсем. Жаль, что некоторые моменты из памяти не сотрешь.
— Да. Это я так, просто из любопытства, — тут же осекается Валентина Петровна, слегка покраснев. — А Леонид Борисович меня перед фактом поставил: надо взять ещё один класс. Даже не спросил. Я, между прочим, женщина в возрасте. Уже и пенсия не за горами, — угрюмо добавляет женщина, качнув головой.
— Правда, премию выписать пообещал.
— Ну вот, видите, все не так плохо, — ободряюще улыбаюсь коллеге. — Всего доброго, Валентина Петровна.
Попрощавшись с женщиной, спешу в свой класс на урок.
Пока иду в кабинет, задумываюсь о том, что испытываю внутри колоссальное облегчение. Словно я разом избавилась от тяжелого балласта. Так и есть. Сначала Юра. Теперь Эльвира. Без этих двух людей мне даже стало легче дышать. Ощущение, что с этими изменениями в жизни изменилась и я сама. Стала смотреть на жизнь совсем по-другому. Стала больше думать о себе. Стала чувствовать себя увереннее. И мне это очень нравится.
Я знаю, что это ещё не всё трудности, через которые я прошла. Впереди ещё ждёт немало испытаний. Открытие Софе всей правды. Тяжелый развод с Юрой. Что думать о Даниле и его поступке я вообще не знаю. Сын звонит мне каждый день, а я не беру трубки. Просто не знаю, о чем с ним говорить. До сих пор в шоке от его поступка. И если Леру я ещё хоть как-то могу понять, то Даню - нет.
Когда уроки заканчиваются, остаюсь в классе в полном одиночестве. Заполняю отчеты, проверяю контрольные работы учеников. Включаю на фоне легкую расслабляющую музыку.
Пытаюсь сосредоточиться на проверке самостоятельных работ. И попутно думаю о том, стоит ли зайти к Леониду Борисовичу и поблагодарить его за содействие? Может, вручить какой-то подарок или просто сказать спасибо? Или вообще не надо ничего делать? Совсем проигнорировать будет не красиво. С другой стороны, это ведь и его работа тоже… Ох.
Мысли путаются в голове, заворачиваясь в хаотичный клубок. Ловлю себя на мысли, что отчего-то волнительно снова встречаться с мужчиной один на один. Быть под прицелом его изумрудных глаз.
Стоп. А зачем заходить? Я же могу просто написать ему в мессенджер!
Гениально. И как я сразу не додумалась?
Или… Наверное, будет глупо писать слова благодарности, когда директор находится на соседнем этаже, и я по несколько раз на дню прохожу мимо его кабинета?
Шумно выдыхаю и резко кладу ручку на стол, схватившись за голову.
Кажется, я сама себя загоняю в угол. Не могу решить такой простой вопрос! Аж сама на себя злюсь за такую излишнюю робость.
Растираю пальцами виски, прикрываю глаза. Решаю сделать небольшую паузу, потому что мозг кипит не от проверки самостоятельных, а от мыслей о Леониде Борисовиче. Ужас какой.
Когда слышу глухой стук в дверь, и вовсе вздрагиваю.
— Войдите, — звонко приговариваю я, расправив плечи вперёд. И тут же замираю в оцепенении. Уж кого-кого, а его я точно не ожидала здесь увидеть…
— Зачем ты сюда пришел? — строго выдаю я, встав из-за стола.
С глазами, полными сожаления и вины, на меня смотрит сын. Который зачем-то пришел прямо ко мне на работу.
— Ты не отвечаешь на мои звонки… Решил, что здесь ты точно от меня никуда не денешься.
Обреченно вздыхаю, поправляя края платья. Я нервничаю. Именно поэтому не знаю, куда деть руки. Они словно лишние в моем теле.
— Как тебя вообще пустили? — фыркаю я, избегая прямого взгляда.
— А кто имеет право не пустить меня к родной матери? — Даня дружелюбно улыбается, ставит торт на парту. Затем подходит и крепко меня обнимает.
— Мам, прости меня. Пожалуйста, — протягивает он осипшим голосом. Мое материнское сердце дрогнуло. — Я повел себя ужасно. Как последний трус.
— С этим я полностью согласна, — дрожащим голосом выдаю в ответ, не сумев оттолкнуть сына. Пусть он поступил ужасно, не могу поступить с ним также в ответ.
— Я тебе все объясню. А ты меня выслушаешь, хорошо? — Даня отстраняется и заглядывает мне в прямо в глаза. Его взгляд сочится жалостью и мольбой и прощении.
— Даня, несмотря ни на что, я все равно останусь твоей матерью, а ты моим сыном. Эту связь никто не разрушит, — холодно отвечаю я, развернувшись к сыну спиной. Обнимаю себя за плечи, пытаясь держаться ровно и не показывать внутренний дрожи.
— Я знаю. Но я не хочу, чтобы между нами была пропасть… — в голосе сына сочится отчаяние.
— Даня, Даня… — вздыхаю я, осознав, что как бы больно он мне не сделал, не могу злиться на него. Он ведь тоже мой ребенок. Пусть и взрослый. — Почему ты скрывал от меня связь твоего отца с этой пустышкой?
— Давай присядем? — Даня кивает в сторону парты, о которую я опираюсь рукой.
— Помнишь, мам? Прямо как в старые добрые времена. Ты мой учитель - а я твой ученик, — с грустью усмехается Даня, и я ощущаю, как от воспоминаний заныло в груди.
Медленно киваю в знак согласия. Сын, прочистив горло, начинает свою исповедь.
— Об Эльвире я узнал не так давно. Буквально пару месяцев назад. Как бы банально это не звучало, случайно встретил их в магазине. По началу отец все отрицал, сказал, что это просто коллега по работе. Сначала я поверил ему. Не хотел раздувать из мухи слона и тревожить тебя своими сомнениями.
— А дальше? — глухо выдаю я, опустив взгляд в пол. Чувствую, дальше начнется самое интересное…
— А дальше… А что дальше, мам. Спустя месяц он сам признался, что по уши влюбился в учительницу Софы, что она… Случайно забеременела и отец не знает, что со всем этим делать. Просил совета. Я… Посоветовал ему признаться тебе честно, — Даня вскидывает на меня сожалеющий взгляд. Внимательно слушаю сына, и чувствую, как моё сердце начинает потихоньку оттаивать.
— Отец строго-настрого мне запретил рассказывать тебе о его тайной связи с другой. Заверил меня, что сам поговорит с тобой и все объяснит. Я… Послушался его. Мам, ты наверное думаешь, что я поддерживаю отца, но это не так. Он поступил с вами ужасно. Мне очень жаль, что спустя столько лет вы решили расстаться, — тихо выдает сын, взяв меня за руку. Его мягкая ладонь возрождает внутри меня потерянное тепло. Пытаюсь понять Даню. Понимаю. Я ведь тоже долгое время скрывала правду от Софы. Потому что боялась ее реакции. Но теперь знаю точно, что нет ничего лучше истинной правды, пускай горькой и жестокой.
— Затем случилась болезнь Софы. Я не знал, как мне себя вести. Отец сказал, что ты все знаешь, но пригрозил молчать как рыба, ибо Софа может нечаянно услышать или догадаться о вашем разрыве…
— Хорошо, Дань. Я… Не злюсь на тебя. Что было, то было. Наши былые отношения с Юрой уже не вернешь, но я не хочу иметь вражду ещё и с тобой, — спокойно отвечаю я, отпуская глубокую обиду к сыну, которая все это время таилась в душе. Она медленно улетает ввысь, подобно воздушному шарику. И с каждой секундой я ощущаю нарастающую легкость внутри.
— Мам, а что касается того случая на дне рождении… — никак не унимается Данил, крепче сжав мою ладонь.
— Ужасная ситуация вышла. До сих пор не могу её отпустить. Так стыдно… — с искренним раскаянием произносит он, стукнув себе по лбу. — Я ляпнул отцу, что вы с Софой не придете. А он решил, что самое время познакомить меня со своей новой… Кхм… спутницей, — сдавленно произносит сын, с трудом подбирая слова. — Дурак я, мам. Надо было его вообще за порог дома не пускать. А потом вы нечаянно нагрянули. Я думал, с ума сойду от стыда. Прости меня пожалуйста…
— Дань, все в порядке. Я тебя прощаю, — с легким сердцем отвечаю я. Прощать нужно уметь. И если я простила даже Юру, то как могу отказать в прощении родному сыну. Все мы совершаем ошибки, ведь никто не идеален. Главное, вовремя их осознать и раскаяться в содеянном.
— Мам, ты на Лерку не злись, ладно? Она тоже переживает из-за случившегося. Винит себя. Боится, что ты её возненавидела.
— Не злюсь, Дань. Передай ей, чтобы не переживала по этому поводу. Уж кто тут главный пакостник, так это ты, — с хитрой усмешкой произношу я, а затем мы с сыном одновременно рассыпаемся в отчаянном хохоте. Пускай наш смех отдает нотками истерики, но все мы, наверное, немного того.
— Так что, мамуль? Мир? — с довольной улыбкой спрашивает Данил, облегченно расправляя плечи.
— Мир, сынок. Конечно мир.
После разговора с Даней чувствую некоторое облегчение. Да, душа все ещё помнит его не столь красивый поступок. Но я не хочу больше держать ни на кого зла. Потому что я постепенно вхожу в новую жизнь. И прежде чем в неё войти, закрыла очередной гештальт.
Что мне осталось? Подать на развод с Юрой и рассказать остатки правды Софе. Лишь тогда, когда мои хрупкие плечи не будет сдавливать горькая правда об Эльвире, Юре и их ребенке, я смогу начать полноценную новую жизнь.
Забрав дочку с продленки, наблюдаю на её лице некоторое замешательство.
— Как прошел день? Как тебе новый учитель? — придав голосу живость, задаю вопрос. Беру дочу за руку и мы неспешным шагом идем в сторону парковки.
— Нормально, — посредственно отвечает Софа, и мне кажется, её поведение не такое, как обычно. Будто бы дочку что-то тревожит.
— Милая, ты расстроена из-за ухода Эльвиры Геннадьевны? — с трудом выталкиваю из себя этот вопрос. Софа замедляет шаг, затем и вовсе останавливается. Хмурит аккуратные бровки, поджимает губы и смотрит куда-то вниз.
— Мам, я должна тебе кое-что сказать… — робко произносит дочка, и я машинально напрягаюсь, сердцем почувствовав неладное.
— Что, милая? — мы так и застываем посреди площадки, где у нас проводятся школьные линейки. Я присаживаюсь на корточки, чтобы быть с дочкой на одном уровне. Заглядываю в её невинные глазки. Что там? Страх, обида, боль? Вроде бы нет. Но так или иначе ощущаю внутреннюю тревогу. Материнское сердце не обманешь.
— Мы с Варей и Лизой снова дружим, — на лице дочки растягивается радостная улыбка.
— Эм… Они извинились перед тобой за свое поведение? — не могу понять, рада я этой новости или нет.
— Угу. Они попросили прощения. А ещё признались мне, что это Эльвира Геннадьевна заставила их такое сказать.
Шатаюсь на приседках, едва с позором не заваливаясь на асфальт. Давлюсь воздухом, медленно вставая на ноги.
Причем Софа сказала это так с таким спокойствием, словно эта душераздирающая новость вовсе ее не удивила.
— Ничего себе, — растерянно выдыхаю я, не зная, что ещё сказать. В каком-то ступоре нахожусь и не могу подобрать нужные слова.
— Мам, но это не всё, что я хотела тебе рассказать. Есть кое-что ещё, — добавляет Софа, перешагнув с ноги на ногу. Я снова беру её за руку, и мы медленно шагаем к машине.
— Говори, милая. Я тебя слушаю.
Сердце нервно отстукивает в груди. Переживаю за следующие слова дочери. Заранее признаю, что скорее всего её дальнейшие фразы могут также удивить меня.
— Только не ругай меня, ладно? — дочка смущается, ее щеки покрывает легкий румянец.
— Хорошо. Не буду…
Открываю заднюю дверь машины. Помогаю дочке сесть на место. И продолжаю стоять рядом с ней, в ожидании очередного признания.
— Я вчера случайно подслушала ваш с папой разговор…
И моё сердце падает в пятки. Кажется, что кислород резко закончился в легких. Снова закашливаюсь, ощутив першение в горле.
— Мне просто не спалось. А затем я услышала, как вы обсуждаете Эльвиру Геннадьевну.
Крепко держусь за дверь машины, чтобы не рухнуть на месте. То, чего я больше всего боялась - случилось. Пытаюсь вспомнить более детально наш вчерашний с Юрой разговор.
— Мам, она правда ждёт малыша от нашего папы? — тонким голоском спрашивает Софа, смотря на меня тоскливым взглядом.
— Да, к сожалению, — деваться некуда, поэтому отвечаю честно.
— Тогда понятно. Вот почему её выгнали из школы, — деловито заключает дочь, сложив руки на груди. — Ну она и стерва! — выплевывает сурово, и почему-то в данный момент это выглядит забавно. Так, что невольно издаю смешок.
— Соф, я хотела тебе рассказать чуть позже. Но раз ты сама все слышала… То отрицать не буду. Все так и есть, — глухо выдаю, все еще не понимая, что чувствую. То ли облегчение, то ли наоборот, тяжесть.
— Мамочка, не расстраивайся. Ты у меня самая лучшая. В сто раз лучше Эльвиры Геннадьевны! — малышка пытается меня утешить, и я улыбаюсь сквозь внезапно нахлынувшие слёзы. Обнимаю свою девочку крепко, прижимаюсь носом к её щеке и попутно смеюсь. Такое странное состояние. Мне и хорошо, и плохо одновременно.
— Мы справимся, любовь моя. Мне очень жаль, что все так сложилось, — извиняюсь перед дочкой, будто бы во всем случившемся есть моя вина.
— Только больше не плачь, ладно? Хоть папа и ушел от нас к другой, я же все равно останусь с тобой рядом. И всегда буду рядом, мамочка…
Кажется, я уже не просто плачу, а откровенно рыдаю. Слова моей малышки трогают меня за живое.
— А Валентина Петровна мне очень понравилась. Она немножко вредная, но зато мало домашки задала, — бодро произносит Софа, пытаясь меня подбодрить. Надо же, моя маленькая девочка пытается успокоить свою мать, психика которой стала в последнее время очень неустойчивой. Вся эта ситуация знатно подорвала моё душевное равновесие. Скрывать не буду. И нынешние эмоции… Они появляются бесконтрольно.
— Я очень рада, — шепчу тихонько, целуя дочку в макушку. Тут же на телефон приходит сообщение. От Юры…
«Привет. Хочу сегодня побыть с Софой»
— Соф, папа хочет с тобой увидеться. Хочешь? — успокоившись и утерев слёзы, уже на полном серьезе интересуюсь у дочки.
— Только пусть свою стерву дома оставит, — шипит малышка, скорчив рожицу, что снова меня почему-то веселит. Моя защитница. Моя девочка. Вот она - моя маленькая опора и поддержка.
— Хорошо, милая. Я обязательно ему передам, — тихонько хихикаю я, попутно набирая сообщение.
«Хорошо. Только без Эльвиры. Софа не хочет её видеть»
Чмокнув дочку в носик, закрываю дверь и сажусь за водительское сиденье. Кажется, моё сообщение выбило Юру из равновесия, потому как в следующую секунду от него раздается звонок. С легким сердцем и душой сбрасываю вызов, сделав музыку на радио погромче.
Играет наша любимая с дочкой песня, и мы подпеваем ей в такт, при этом ещё и пританцовывая. Настроение сразу же ползет вверх. Кажется, все проблемы отступают назад, а необходимые пробелы стремительно заполняются.
Все будет хорошо. Жизнь продолжается. И я буду её жить. Так, как никогда не жила до этого. На всю катушку.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 46. Ты всё разрушил", Оксана Алексаева ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9
Часть 10 - продолжение ❤️ (грядет финал)