STARVE – после неспешного открывающего трека альбом разгоняется песней, годной для слэма и спортивных тренировок. Ещё один занятный рифф, надолго остающийся в голове и всплывающий, как только ты вспоминаешь название песни. Текст – отойдя от стыда и самокопания, Роллинз включает привычного тренера-сержанта и бодрит слушателя. Отличный аутотренинг: «Я голодаю! Я целую в губы свой страх! Я заставляю кровь гореть!».
«Один из важных аспектов личностного роста человека, учит Роллинз в песне «Starve», — это путь в гору: «По сути, это о людях, злоупотребляющих нар**тиками, едой или чем-то ещё. Ходите без пальто в холод; узнайте, что такое холод. Голодайте; поддерживайте свою жизнь в тонусе. Сбросьте жир, доберитесь до тонуса и поймите, в чём суть».
«Единственный момент, когда ты определяешь свой характер, — это когда ты чего-то лишаешься. В трудные времена ты понимаешь, из чего ты сделан и на что способен. Если тебя никогда не проверят, ты никогда не определишь свой характер»
(…)
«Нужно постоянно переосмысливать себя, стремиться к более глубокому самоопределению», — считает он. «Абсолютно. Иначе ты просто катишься по течению, а это не для меня».
(Генри Роллинз, по материалам интервью журналу “Metal Hammer”, март 1997 года).
ALL I WANT – мелодичная среднетемповая пьеса, и снова набор изумительных гитарных партий, и снова жуткое погружение в сознание, подсознание и тайные шкафы со скелетами. На этот раз речь о неудачном любовном опыте, которого у Роллинза, как и у всякого, хватает, но который не всякий готов вынести на публику.
«Помимо железных деклараций «Starve», мучительной физической интенсивности «On My Way To The Cage» и антиутопической провокации «During A City», есть также бесстрашные откровения «Shame», простая молитва о смирении «Thursday Afternoon» и бесстыдная уязвимость «All I Want», «Rejection» и «Saying Goodbye Again». Некоторые из них даже звучат так, будто речь идёт о, ну, знаете, любви.
«Вот почему появилась песня «All I Want», — говорит Генри, когда я поднимаю взгляд. — «В ней гораздо больше уязвимости. Обычно, когда я пишу песни о любви, в конце есть что-то болезненное. Типа «Ааааа», а потом — бац!» (он бьёт кулаком по ладони) – «Ха! Ты меня не поймала!» А эта песня как будто: «Я люблю тебя, но ты бросила меня, и теперь я…»
- … расстроен?
-… говорю: «Ты можешь уничтожить меня. Можешь – и, пожалуйста, не делай этого. Ты меня покорила, посмотри на меня, ты можешь так легко это сделать, просто игнорируя меня». И она это сделала, и это случилось».
(Генри Роллинз, по материалам интервью журналу “Melody Maker”, 29.03.1997)
«Песня „All I Want“ о девушке, которая была нужна мне, но которой не нужен был я. И это было больно».
(Генри Роллинз, по материалам интервью журналу “VOX”, апрель 1997 года).
THE END OF SOMETHING. Неспешная, задумчивая вещь, сочетание тихих, почти шепчущих куплетов и мощного припева – след эпохи гранжа. Музыкальный рисунок очень сильно ассоциируется с задумчивой прогулкой по городу, и так оно и есть – песня написана во время хождения Роллинза по Нью-Йорку в период работы над альбомом, созерцания контрастов (люди с Wall Street, люди у мусорных баков). Одна из интереснейших пьес альбома (не зря взята для сингла), ироничная отсылка к названию одного из успешных альбомов, сделанных группой ранее (“The End Of Silence”). Текст – потери прошлого, перерастающие в мудрость; лишения, которые нужно суметь оставить позади и разглядеть за ними новую страницу:
Слёзы, которые ты пролила, высохли, и больше нечего сказать.
И когда ты поймёшь, что время, проведённое вместе, ничего не значило,
И ты не могла заставить меня остаться,
Вспомни меня, мои глаза и то, как они тебя видели.
Вспомни меня, мой голос и то, что я сказал.
Всё кончено, и ничего нет.
И это конец - конец чего-то.
Прикоснись к своему страху, не бойся,
Просто что-то закончилось...
Смех утих, и теперь я понимаю - шутили-то надо мной!
Холодный ветер пронизывает мою одежду.
У меня никого и ничего нет, некуда идти.
Моя плоть сжимается до костей, и я думаю: «Чувак, тебе бы лучше дунуть».
Но я знаю - о, я знаю: что-то закончилось.
ON MY WAY TO THE CAGE. Динамичных песен на альбоме хватает, но вот боевиком можно назвать ровно одну. Несущаяся зубодробительная пьеса, отличная открывашка для концертов того тура, бенефис Гиббса с его басом. Ещё один текст о преодолении, но, в отличие от “Starve”, не столь светлый и бодрый. Преодоление себя, преодоление толпы, преодоление боли и – новый для Роллинза образ клетки. Вероятнее всего, это образ той несвободы, которая неотъемлема от жизни публичного человека, артиста, вошедшего в шоу-бизнес.
DURING A CITY. Ещё одна (наряду с “The End Of Something”) «прогулочная» по ритму и настроению песня, сочетание тихих задумчивых куплетов и взрывных припевов – правда, лирический герой здесь шагает побыстрее. Одиночество, неистребимое даже в толпе (пожалуй, толпа чужих людей его только усиливает). Грязный серый город, по которому автор идёт неизвестно куда.
REJECTION. Ещё одна зарисовка о разбитых отношениях с женщиной. Тема разбитой любви никогда не оставляла Роллинза и регулярно раскрывалась в песнях, но на этом альбоме таких текстов больше, чем обычно. Видимо, успокоившись и отпустив самые страшные темы, Роллинз нашёл нужные слова и для дел сердечных.
«У двух женщин есть песни о них на этом альбоме. «Rejection» — это про одну, с которой я встречался, которая однажды вечером позвала меня к себе и сказала: «Знаешь, ты очень хороший парень». Вот это да, спасибо. И я понял: «О, ничего себе, вот оно... О, Боже, просто убей меня сейчас!» Она сказала: «Мы расстаёмся, хорошо? Поверь мне, я делаю тебе одолжение». Че, правда? Не знаю, меня сейчас стошнит! «Вот 40 мёртвых улиток — поверь, это тебе на пользу!»
Но потом я понял, что она права, и в песне говорится: спасибо ей. Уверен, она никогда этого не услышит».
(Генри Роллинз, по материалам интервью журналу “Melody Maker”, 29.03.1997)
«Есть «All I Want» – «история о девушке, которая мне очень нравилась, но которая меня отшила самым невообразимым образом». Но есть и гораздо более отчаянные треки, такие как «Spilling Over The Side», где Роллинз, по сути, говорит и делает всё, чтобы завоевать женщину, а на следующий день просыпается смущённым и полным сожалений. А есть «Rejection», название которого, в общем-то, говорит само за себя.
Не ищите у Генри Роллинза совета, как добиться успеха в личной жизни. Эта сфера до сих пор остаётся загадкой для этого качка.
«Да, ничего толком не выходит», – задумчиво говорит он. «Каждые несколько лет я нахожу женщину, которая мне действительно нравится, и она всегда сама инициирует отношения, но, похоже, ничего не получается. Зато из этого всегда получаются одна-три песни. Когда кто-то уходит, думаешь: «Да, это сторона А»
(Генри Роллинз, по материалам интервью журналу “Metal Hammer”, март 1997 года).
Если объективно, можно ещё долго продолжать рассказ о содержании текстов альбома, о мастерстве музыкантов, но здесь самое время его закруглить, и вот почему.
Многие альбомы, о которых берётся писать автор этих строк, сидят в его памяти настолько отчётливо, что каждая песня вспоминается ясно, в подробностях, даже если её долго не слышал. Некоторые альбомы прежде, чем писать о них, приходится переслушать и освежить в памяти.
Что до этого альбома, в памяти всегда отчётливо всплывают “Shame”, “Starve”, “All I Want”, “The End Of Something”, “On My Way To The Cage” и “During A City” – на самом деле великолепные песни. Остальное – материал очень ровный, крепко сделанный, но, увы, сливающийся в сознании в равномерный многослойный гул из профессиональных, добротных аранжировок и привычного роллинзовского вокала. Всё это есть, а вот изюминки, позволившей бы запомнить песни раз и навсегда, недостаёт. Если на “Weight” каждая пьеса – яркое, индивидуальное, запоминающееся полотно, то здесь так не вышло, и выдающийся материал соседствует с проходным.
Прежде, чем писать о “Come In And Burn”, я добросовестно его переслушал, постаравшись выделить в каждой песне что-то характерное, яркое, что помогло бы написать хотя бы пару слов о ней, и только о ней. Нет – как и раньше, примерно 50% альбома не желает откладываться в памяти яркими пятнами. Если обратиться к изданию “Come In And Burn” Sessions”, где Роллинз вытащил на свет весь накопленный материал, то и там ничего запоминающегося найти не получается (за исключением, быть может, 12-минутной песни “Destroying The World”, которая действительно хороша).
Говорит ли всё это о том, что альбом плох, неудачен? Конечно, нет. Сделать яркой хотя бы половину пластинки – уже очень большое дело, а при наличии добротных, неплохих остальных 50% можно говорить о том, что альбом сделан совсем не зря. Альбом навсегда вошёл в историю как сочинительский, исполнительский и технический успех команды, который всегда интересно переслушать. Однако такой результат говорил о том, что, во-первых, группа нащупала свой стиль и рисковала перестать развиваться и открывать новое. Во-вторых – о том, что развитие группы, её профессионализация дошли до той черты, за которой большинство слушателей, не настроенных на тот самый прог, перестаёт её понимать и начинает скучать. Фишки и находки, понятные профессионалам, но чуждые массовому слушателю.
Всё это не осталось незамеченным по выходе альбома. О том, во что это вылилось и к чему привело – в следующей главе…