«- Откуда вы узнаёте, что пришло время записывать альбом Rollins Band? Считаете годы между записями? Как вы понимаете, что пришло время взяться за работу? Я имею в виду – вы гастролируете, потом берете небольшой отпуск, а потом решаете, что пора писать?
- Нет. Обычно мы просто гастролируем, а потом сразу возвращаемся к сочинению песен. Как правило, заканчиваем тур перед Рождеством, потому что на улице слишком холодно. Все равно никто не разрешает выступать. Все разъезжаются по домам до следующего года. Обычно мы закрываем его где-то в конце ноября, не позднее 10 декабря, расходимся по домам и переводим дух. Обычно я выезжаю в середине января и в течение двух месяцев провожу разговорные выступления, а потом отправляюсь на репетиции в Нью-Йорк».
(Генри Роллинз, пресс-конференция в Торонто 15.03.1997, по материалам сайта www.comeinandburn.com
1995 год в этом плане не особо отличался от предыдущих. После окончания тура 1994 года Роллинз дал ряд устных выступлений, снялся в небольшой роли в фильме «Схватка» (“Heat”), поработал над книгами и релизами собственного издательства. Гитарист Крис Хаскетт успел записать и выпустить сольный альбом “Language” (Роллинз принял небольшое участие как один из вокалистов). Барабанщик Сим Кейн поработал над альбомами композитора Дэвида Ши (David Shea), а басист Мелвин Гиббс… с кем только этот многостаночник ни поиграл в 1995 – 1996 годах – перечисление займёт много места.
Но всё же в итоге группа сосредоточилась на репетициях и студийной работе. Живые концерты отодвинули в сторону – по имеющимся данным, в 1995 – 1996 годах состоялось всего 21 выступление, включая телевидение, церемонии и прочие краткие сеты из 1-2 песен.
Репетиции происходили 5 дней в неделю и проводились в Cоntеxt Rehearsal (Нью-Йорк). Уровень группы вырос, и музыканты играли и играли, придумывали и придумывали, отбраковывали старые варианты и изобретали новые. Роллинз, суровый и сумрачный, ходил по Нью-Йорку, созерцал публику, копался в своей душе и писал смурные тексты (в основном о своих несовершенстве, боли и преодолении). Подвешенное состояние группы между двумя лейблами дало массу времени для работы и привело к повышению количества и сложности материала (специально не говорю о качестве, потому что с ним всё оказалось сложнее, но об этом речь пойдёт ниже).
Рождая всё новые и новые варианты песен, группа стала теряться. Если предыдущий альбом получился легко и был сделан силами штатного продюсера Тео Ван Рока, то новый давался в муках. Понадобился человек со стороны, который помог бы разобраться, вычленить из накопленного материала лучшее и довести песни до лучшей формы. Такой человек нашёлся не сразу.
«Над этим материалом мы работали как проклятые. Мы написали более тридцати песен, записали более двадцати. А те двадцать, что мы записали, мы просто закруглили. Прошлись по всем вещам, и, в конце концов, нам пришлось от них уйти.
(…)
Период написания материала закончился в августе 96-го, и мы просто ушли. Мы были так замучены этой музыкой, что даже не знали, получилось ли из сделанного что-то хорошее.
(…)
Именно тогда мы пригласили продюсера. Потому что на тот момент мы даже не знали, есть ли у нас запись или нет».
«- Вы сказали, что к вам заходил Майкл Бинхорн...
- Мы пригласили его. Ну, я пригласил его. Никто в группе, кроме меня, не был в теме.
- Он как-то повлиял на вас?
- О да. Он подавляющий художник. Сказал: "Я не знаю, ребята, чем вы, по-вашему, здесь занимаетесь. Одна из песен ничего. Я не знаю, что вы, ребята, думаете о ритм-секции. Я не понимаю, как бас-гитара сочетается с бочкой". И в этот момент Мелвин Гиббс, наслушавшись достаточно, встал со стула и направился к нему. Я такой: "Сядь. Заткнись". Я словно выкрикивал команды. Майкл не из тех, кто по-настоящему вызывает расположение к себе у людей. Он пробыл у нас час, но после того, как он заговорил, не прошло и семи минут, как стало ясно, что он не сможет участвовать в этом проекте.
Мы пригласили довольно много людей, но тем самым парнем оказался Стив».
(Генри Роллинз, пресс-конференция в Торонто 15.03.1997, по материалам сайта www.comeinandburn.com
Стив Томпсон (Steve Thompson) к моменту его встречи с командой Роллинза был человеком опытным и заслуженным. Начав в конце 70х как звукорежиссёр, он вырос до продюсера и поработал с массой именитых артистов (Guns N`Roses, Alice Cooper, Yngwie J. Malmsteen, Anthrax и др.). Для Rollins Band с их перепроизводством и растерянностью он оказался спасением.
«- И вот тогда мы пригласили Стива и сыграли ему всю эту хрень. И мы спросили: "Мы что, совсем спятили? В этом что-то есть?" Потому что в тот момент мы были близки к этому. Не знали, что у нас получилось. И он начал: "Да. У вас отличная музыка. Ты играешь слишком много нот. У тебя мало грува. Ты недостаточно зажигателен. Но у вас отличный альбом, и сейчас мы его с вами сделаем”.
- Вы сказали о груве. Что мне действительно нравится в этом новом альбоме, так это грув. Он напоминает мне старый фанк – старый P-Funk и тому подобное. Это одна из важных черт Rollins Band? Нащупать грув и следовать ему столько, сколько сможешь.
- Да, я думаю, что грув важен. На это уходит много времени. Когда у тебя такая хорошая ритм-секция, как у нас... Не так уж много людей умеют по-настоящему играть грув или свинг. Когда ты говоришь группе "качай". Есть что-то вроде... Вы бы видели, как мои ребята создают действительно забавные впечатления. Они могут сыграть в любом жанре. Вы говорите что-то вроде "Downtown New York Jazz!", и внезапно Сим начинает играть [делает неуклюжие, механические движения барабанщика]… "Девчачья группа!" - и все начинают вести себя как Free Kitten, или что-то в этом роде.
У нас есть все это на многодорожечной кассете. Мы собирались записать целый альбом этого, ммм, довольно регрессивного материала. Ты начинаешь играть блюз. "Right man..." – и это звучит так жестко… Или, например, "давай сыграем гоу-гоу ритм". И Сим начнет отбивать ритм, а Мелвин посмотрит на него и скажет: "Ха. Ты хочешь! Ты даже не близок к этому. Просто остановись" Эти ребята действительно умеют играть.
Продюсер услышал песни и сказал: "У вас, ребята, такая отличная ритм-секция. Вы, ребята, такие напряженные. Расслабьтесь. Генри, расслабься. Вы все – расслабьтесь. Поменьше играйте. Растворяйтесь в песнях… Это не оркестр Махавишну. Просто успокойтесь. Погрузитесь в это глубже".
И именно это мы и сделали. Если бы вы послушали демозаписи и альбом, вы бы поняли, что я имею в виду. Раньше везде были ноты. Раньше все было по-другому.... [делает руками что-то в стиле соло Закка Уайлда] Вместо того, чтобы просто подождать минутку, потом "Бум!" – и за секунду всё сделать. Мы очень усердно работали над этим».
(Генри Роллинз, пресс-конференция в Торонто 15.03.1997, по материалам сайта www.comeinandburn.com).
Долго ли, коротко, но в итоге конечные очертания альбома стали вырисовываться. Тем временем и от юристов поступила информация о том, что альбом можно без потерь выпустить на DreamWorks. Ближе к концу 1996 года группа отправилась в Bearsville Studios (штат Нью-Йорк) для записи альбома, а оттуда – в Sorcerer Studios на Манхэттене, где дописали вокал и свели альбом. Томпсону в работе над альбомом помогал звукорежиссёр Клиф Норрел (Clif Norrel) – запомним это имя, которое ещё не раз встретится нам в истории Rollins Band.
В феврале 1997 года журнал “Billboard” подводил итоги работы и предварял выпуск альбома:
«Мы были очень рады наконец-то его завершить», — говорит Роллинз о новом альбоме. «Это был очень долгий процесс написания. У нас не было лейбла около года, поэтому мы просто писали песни, погружаясь в пучину, не понимая, что происходит».
По иронии судьбы, тот факт, что Роллинз находился в подвешенном состоянии, помог сделать «Come In And Burn» лучше. «Мы писали песни, записывали их на демо, а наш звукорежиссёр говорил: «Знаешь, это не очень хорошо. Забей» или «У тебя есть время до пятницы, чтобы эта песня потрясла мой мир, иначе ты всё потеряешь». Мы просматривали законченные аранжировки и просто выбрасывали их. Я написал около 50 вариантов текстов для этого альбома, чего никогда раньше не делал».
В конце концов, Роллинзу позвонили из DreamWorks… После подписания контракта группа Rollins Band отправилась в студию к продюсеру Стиву Томпсону, который работал с самыми разными артистами, включая Metallica, Guns N'Roses, Tesla, Мадонну и Blues Traveler. Послушав новый материал Rollins Band, Томпсон предложил несколько изменений. В результате получился альбом, который зажигает тлеющим, интенсивным грувом, прежде чем взорваться, а не сбивает слушателей с ног с самого начала.
«Это был Стив», — говорит Роллинз. «Он действительно заставил нас играть меньше нот и больше концентрироваться на груве… Он сказал: «Вы, ребята, слишком много играете. У вас одна из лучших ритм-секций, а вы её даже не используете».
В результате Rollins Band подошли к песням… иначе, сосредоточившись на груве. Роллинз: «Не думаю, что нужно взрываться с первой секунды — но что тогда делать? Песни стали более динамичными и насыщенными, и благодаря этому мы добавили больше красок и, надеемся, больше напряжения, поэтому, когда песня зацепит, она действительно не просто впечатает вас в кресло, но выкинет из него».
(“Rollins Band Hits DreamWorks”, Billboard, 22.02.1997).
Итак, прежний лейбл начинал уходить в прошлое, а новый обещал мощную поддержку. Тяжёлая работа над альбомом была завершена при участии опытного продюсера. Репутация Rollins Band, созданная предыдущей пластинкой, позволяла рассчитывать на успех.
Музыканты устали от бесконечной студийной работы, но смотрели в будущее с оптимизмом. В следующих главах мы поговорим о получившемся альбоме, последовавшем за ним туре и о том, как отреагировал на это всё мир…