Сквозь стеклянную дверь в темноту улицы было заметно силуэт: высокий, широкоплечий, в кожаной куртке поверх спортивного костюма. Здоровяк, которого я уже видела раньше. Оперативник.
Сердце рухнуло. Я сразу поняла, зачем он пришёл.
– Подожди, пожалуйста, на кухне, – быстро прошептала я Кириллу, не глядя ему в глаза. – Это ненадолго.
Он нахмурился, собираясь что-то спросить, но я уже поднялась и пошла к двери, чувствуя, как ладони покрываются потом.
Я приоткрыла дверь, и холодный воздух хлынул в теплый зал.
– О, Наталья Сергеевна, – голос у него был низкий, хрипловатый, вежливым он казался только на поверхности. – Ну вот, дождались. Поздравляю с открытием. Красиво у вас тут.
Он оглядел меня сверху вниз, потом скользнул взглядом по залу. В его глазах не было ни радости, ни интереса, только холодный прищур.
– Спасибо, – выдавила я, крепче сжимая ручку двери.
– Я ведь обещал заглянуть, – продолжал он, словно речь шла о соседской услуге. – Вот и зашел. Напомнить. Завтра в двенадцать. Я подойду. Надеюсь, мы друг друга понимаем?
Всё внутри меня сжалось. Я кивнула, не доверяя голосу.
– Вот и славно. – Он чуть улыбнулся, но в этой улыбке сквозила угроза. – Передайте привет семье.
Он развернулся и неторопливо пошёл к машине. Широкая спина, тяжёлые шаги.
Я закрыла дверь, прижалась к стеклу лбом. Горло перехватило так, что я едва дышала.
– Кто это был? – голос Кирилла раздался за спиной, глухой, но жёсткий.
Я обернулась. Он стоял в проеме, скрестив руки на груди. В его глазах был холод, а в плечах напряжение. Он, конечно, всё слышал.
– Кирилл… пожалуйста, не вмешивайся, – выдохнула я. – Это не твоё.
Он сделал шаг ближе.
– Ошибаешься. Теперь это моё.
– Кирилл, прошу тебя, – я подняла руки, будто хотела остановить его. – Не лезь. Ты не понимаешь…
– Так объясни, – резко перебил он. – Я только что видел, как этот амбал говорил с тобой так, будто ты у него в кармане. Кто он?
– Никто, – соврала я слишком поспешно, и сама услышала, как фальшиво прозвучало.
– Никто так не говорит, – голос его стал жестче. – Наташа, что происходит?
Я отвернулась, прижимая пальцы к вискам. В груди горело от стыда.
– Это… долг. Остался после развода. Я должна выплатить.
– Какой долг? – шаг, ещё шаг. Его тень накрыла меня. – Ты сказала, что бывший муж сбежал.
– Сбежал, – горько усмехнулась я. – Но счётчики всё равно тикают. Теперь требуют с меня.
Он смотрел прямо в глаза, и я поняла: дальше молчать нельзя.
– Это люди Буравского, – выдохнула я. – Сегодня он только подтвердил. Завтра в полдень ждёт первую сумму.
Кирилл резко выпрямился. Лицо стало каменным.
– Буравский… – он выругался тихо. – Теперь всё встало на место.
Я нахмурилась.
– Ты его знаешь?
Он посмотрел мне прямо в глаза.
– Да. Потому что Буравский – муж Оли.
У меня закружилась голова.
– Господи…
– Это он сломал ей жизнь, – продолжил Кирилл. – Заставил выйти замуж. Давил, угрожал. А когда она решилась уйти – пообещал уничтожить её и ребёнка.
Я сжала кулаки.
– И ты знал это всё время?
– Да, – кивнул он. – Но я не знал, что он сунется к тебе. – Кирилл шагнул ближе. – Наташа, пойми: я молчал не потому что хотел скрыть что-то от тебя. Я молчал, потому что не мог рисковать. Если бы он узнал, что я рядом с тобой, что мы вместе… он ударил бы по тебе первым.
Горечь поднялась к горлу.
– Значит, ты доверял ей, а не мне. Ты делился с ней, а меня держал в стороне.
– Я хотел уберечь тебя, – сказал он глухо. – Пусть дурацким способом, но уберечь.
Я отвернулась, чувствуя, как в груди сжимается от боли. Слова застревали в горле, и от этого становилось только хуже.
– И что теперь? – прошептала я. – Завтра он потребует свое. Кирилл, что я могу сделать? У меня нет денег. И даже если бы были… отдав, я всё равно останусь в его руках.
Он глубоко вдохнул и, как будто принимая внутреннее решение, произнёс:
– Я копал под него месяцами. У меня есть человек в полиции, которому я доверяю. Мы собирали свидетельства, отслеживали цепочки, потому что Буравский – не тот, кого можно поймать с поличным за один день.
Я вскинула на него глаза.
– Ты всё это время… расследовал?
– Да. Но это не значит, что я мог сразу положить всё на стол и сказать: «Слушай, всё под контролем». Я боялся: любое неверное движение, и он бы ударил. По Оле, по тебе, по детям.
Я сжала ладони до боли.
– Завтра он вернётся. За деньгами. Кирилл, может… стоит отдать хотя бы первый платёж? Чтобы не тронул детей?
Он резко качнул головой.
– Нет. Уступишь один раз – сядут на шею навсегда.
Я вскинула на него глаза.
– Тогда пусть это будет ловушка. Я отдам ему деньги, а вы…
– Наташа! – он перебил меня резко. – Даже не думай. Я никогда не позволю тебе играть приманку.
Я почувствовала, как в груди упорно бьется страх и одновременно упрямое желание действовать.
– Но иначе мы не выберемся, – сорвалось у меня. – Если я не соглашусь…
В его голосе звучала твердость:
– Это мой бой, Наташа. И я не дам тебе в нём участвовать.
Кирилл поднял телефон, набрал номер, не убирая взгляда с моего лица.
– Нам нужно встретиться утром, – сказал он в трубку. – Да, срочно. Хорошо. Жду.
Впервые за долгое время у меня появилась надежда… но вместе с ней и страх, что утро принесет не спасение, а новый удар.
Ночь прошла в клочках сна. Я то и дело просыпалась, глядя на мигающие цифры часов. Без десяти два. Три сорок. Четыре пятнадцать. И каждый раз сердце срывалось в тот же гулкий ритм: «В двенадцать. В двенадцать он придёт».
К утру я уже не пыталась уснуть. Сидела на краю кровати, обняв себя руками, и слушала, как за стеной хлопнула дверь – Андрей ушёл на работу. Вика осталась дома: у неё каникулы, и она ещё спала. Я подумала, что она ничего не знает о визите, который ждёт нас сегодня. Дети с трудом приняли предательство отца, но если узнают про шантаж… боюсь, ненависть выжжет всё остальное.
Я поднялась и подошла к окну. За стеклом тянулся обычный утренний двор: бабушки с собаками, редкие прохожие. Всё будто нарочно показывало: жизнь идёт как ни в чём не бывало. Только у меня внутри не было ни покоя, ни уверенности.
Ровно в восемь раздался звонок. Сердце подпрыгнуло, будто от выстрела.
На пороге стоял Кирилл. Взгляд его был как никогда сосредоточенным и жёстким.
– Ты готова? – спросил он коротко.
Я попыталась усмехнуться, но получилось криво.
– А у меня есть выбор?
– Всегда, – отрезал он. – Но сейчас лучше довериться мне.
Пальцы сжались так, что побелели костяшки. Вика выглянула из комнаты, ещё сонная, с собранными в хвост волосами.
– Мам, куда ты так рано? – пробормотала она.
– По делам в кафе, – соврала я, стараясь улыбнуться.
Она кивнула и снова скрылась за дверью. Я выдохнула с облегчением: хотя бы вопросов больше не будет.
Мы вышли. Холодный воздух ударил в лицо, и я только тогда заметила, что Кирилл подал мне руку, помогая спуститься по ступенькам. Я не взяла её. Просто не смогла.
Дорога тянулась молча. Он вёл машину сосредоточенно, взгляд не отрывался от дороги. На скулах ходили желваки. Иногда он что-то коротко бросал в телефон. Видимо, согласовывал встречу.
Я смотрела в окно: утро казалось слишком спокойным. Люди спешили на работу, женщина тащила пакеты с рынка, школьники смеялись у перехода. И всё это будто происходило в другом мире. В моём же было только одно – стрелка часов, приближающаяся к полудню.
– Где мы встречаемся? – спросила я, когда тишина стала невыносимой.
– В одном месте, где нас никто не потревожит, – ответил он. – Там будет мой человек. Надёжный. Мы работаем вместе уже давно.
– А почему я должна ему верить? – вырвалось у меня.
Он повернул голову, посмотрел прямо в глаза.
– Ты имеешь право сомневаться. Я знаю, я сам всё испортил. Но сейчас… прошу тебя. Дай мне этот шанс. Доверься хотя бы сегодня.
Я отвернулась, прижимая ладони к коленям, чтобы скрыть дрожь. Его слова застряли внутри, как кость. Довериться. Хоть сегодня. А если это «сегодня» станет последним?
Машина свернула во двор старой пятиэтажки и остановилась у неприметного кафе с закрытой вывеской. Жалюзи на окнах были опущены, на дверях висела табличка «Закрыто». Кирилл заглушил двигатель.
– Мы здесь, – сказал он и первым вышел из машины.
Я не спешила. Казалось, воздух вокруг стал вязким, как вода, и двигаться приходилось с усилием. Кирилл подал мне руку, помогая выбраться из машины.
Мы вошли внутрь. В помещении пахло свежей краской и кофе – хозяева явно затеяли ремонт. За одним из столиков, ближе к окну, уже сидел мужчина. Крепкий, коротко стриженный, в джинсах и простой куртке. Он поднялся, когда увидел Кирилла, и пожал ему руку. Крепко, без лишних слов.
– Сергей, – представил его Кирилл. – Наталья.
– Очень рад, – сказал тот. Голос спокойный, ровный, без наигранной «служебной» вежливости. Он кивнул мне и снова сел. – Давайте сразу к делу. Времени мало.
Я опустилась на стул напротив, стараясь держаться прямо. Сердце все еще колотилось так, что казалось, его слышат оба мужчины.
Стул подо мной скрипнул, и этот звук прозвучал громче, чем хотелось бы. Я сжала ладони в замок, пытаясь унять дрожь. Кирилл сел рядом, положил руки на стол. Большие, сильные, и всё же напряженные, будто он готов был в любую минуту встать и броситься в драку.
Сергей молчал несколько секунд, изучающе глядя то на меня, то на Кирилла. Он будто проверял, выдержим ли мы то, что он собирался сказать.
– Я в курсе ситуации, – произнес он, переплетая пальцы на столе. – Кирилл ввёл меня в курс дела. Буравский держит район, но сам редко светится. Всю грязную работу делают его люди. Ваш вчерашний визитер – один из таких.
У меня пересохло во рту.
– Он сказал… придёт в двенадцать, – выдавила я. – За деньгами.
– Вот и хорошо, – кивнул Сергей, словно речь шла о встрече с сантехником. – Это ваш шанс. Нужно, чтобы он взял деньги из ваших рук. На камеру, под контролем. Тогда у нас будет прямое доказательство вымогательства. С этого можно потянуть нитку дальше.
Меня обдало холодом.
– Вы хотите… чтобы я сама…
– Именно, – спокойно подтвердил он.
– Нет, – резко сказал Кирилл. Он откинулся на спинку стула, но глаза сверкнули. – Наталья не участвует.
– Кирилл… – Сергей не повысил голоса, но в его интонации было твёрдое: – Это единственный способ. Без неё никак.
– Я сказал — нет, – отчеканил Кирилл.
Я сидела, сжимая край стола. Их голоса звучали глухо, как будто из-под воды. Моя жизнь обсуждалась между ними, а я… а я должна была просто сидеть?
– Может, хватит решать за меня? – сорвалось у меня.
Оба обернулись.
– Это мой долг, – продолжила я, чувствуя, как холод поднимается по спине, – моя жизнь, мои дети. И если я не сыграю свою часть, они не отстанут.
Тишина упала тяжёлым грузом. Впервые я поняла: я сказала это вслух. И пути назад больше нет.
Кафе встретило меня запахом цветов и свечного воска. Букеты всё ещё стояли в вазах, кое-где поблескивала мишура. Вчера здесь был праздник, смех и музыка, а сегодня пустота и тревога.
Кирилл прошёл за мной и сразу направился в подсобку. Через минуту он вернулся без сумки.
– Всё там, – коротко сказал он. – В любой момент сможешь взять.
Я кивнула, и сердце ухнуло вниз.
Сумка. Деньги. Они уже здесь. И в полдень мне придется вынести их из подсобки и поставить перед человеком, которого я боюсь до дрожи.
Я поправляла скатерти, ставила чашки и тарелки, хотя понимала: это не имеет смысла. Просто нужно было занять руки, иначе они выдадут моё состояние. Юля возилась на кухне, и я ловила себя на том, что специально громко двигаю посуду, будто стараюсь казаться обычной хозяйкой, которая думает только о работе.
Кирилл выбрал столик у стены. Он сидел, сложив руки на груди, и молча следил за мной. Его взгляд был слишком пристальным, и в нём я читала не только тревогу, но и решимость.
Вчера я открывала своё кафе. Сегодня здесь решается моя судьба.
Часы тикали громко, будто издевались. Без пяти двенадцать. Без трёх. Каждая минута отрывала кусочек от сердца.
Я расположилась за стойкой, поправляла кружку, хотя она и так стояла ровно. Юля как раз ставила чистые тарелки в сушилку, стараясь не шуметь. Кирилл сидел в углу, притворяясь посетителем. Я чувствовала его взгляд, но не смела повернуться.
Колокольчик на двери прозвенел.
Я вздрогнула.
Он вошёл.
Тот самый мужчина: широкий в плечах, с тяжёлым шагом и хищным прищуром глаз.
– Ну вот мы и встретились снова, Наталья Сергеевна, – произнёс он с улыбкой, от которой холод пробежал по коже. – Красиво у вас тут.
Он не торопился садиться, неспешно осмотрел зал, словно хозяин свои владения, и повернулся ко мне.
– Ну что, принесла? – спросил небрежно.
Я кивнула, и это был самый обычный кивок хозяйки – тихий, приветливый, с той натянутой вежливостью, с которой я обслуживала неприятных клиентов.
– Сейчас принесу, – сказала я и повернулась к служебной двери. Сердце дико колотилось где-то в горле, но шаг я сделала спокойно, будто несу тарелку с десертом.
Дверь закрылась за мной, и тёплый пар кухни обнял запахом теста и кофе. На полках стояли припасы, на столе разделочные доски с мукой, в углу чёрная сумка, аккуратно спрятанная за стойкой. Я втянула воздух и сделала шаг к ней. Рука дрогнула, когда я дотронулась до ручки.
Не успела открыть замок, как услышала шаги в проходе. Сердце ушло в пятки – он вошел за мной, без слова, бесцеремонно. Тень мужчины растянулась на плитах, тяжёлая и угрожающая.
– Ты шустрая, – сказал он тихо, обманчиво мягким голосом. – Я думал, придётся за тобой побегать, поискать.
Я прижала сумку к себе, и в этом движении было всё: страх, гордость и упрямство. Он подошёл вплотную; запах его куртки смешался с ароматом кофе, и это сочетание стало почти удушающим.
Ладони дрожали, и я поставила сумку на стол. Посмотрела мужчине в глаза. В них не было ни спешки, ни сомнения – только спокойная уверенность человека, привыкшего командовать.
– А теперь показывай, – сказал он. – И лучше без сюрпризов.
Я расстегнула молнию, и пальцы, которые казались мне предательски слабыми, начали доставать пачки. Холодная бумага хрустела под банковскими лентами. Каждая пачка – шаг, каждое движение – как будто отрезало от меня кусочек.
Он стоял рядом, и его дыхание было слышно. Я протянула первую пачку. Его рука взяла её ровно, без дрожи. Я думала, что упаду от облегчения, но облегчение не наступало; приходило только понимание: это ещё не конец.
– Хорошо, – произнес он, и в его словах не было ни теплоты, ни благодарности. – Передам Буравскому. Он будет доволен. А дальше посмотрим, как ты себя поведешь.
Внутри что-то сжалось так резко, что я едва не закричала.
Мужчина направился к двери, и запах сигарет потянулся за ним. Тяжёлые шаги стихли в зале, потом звякнул дверной колокольчик.
Я выдохнула только тогда, когда осталась одна. Казалось, воздух в кухне стал гуще, и дышать им было почти невозможно.
Дверь снова скрипнула, но на этот раз это был Кирилл. Он вошел резко, глаза немедленно метнулись ко мне.
– Всё? – спросил он хрипло.
Я кивнула, но голос не находился.
И только тогда поняла: это не конец. Это лишь первый шаг в игре, правила которой я ненавидела, но в которую уже оказалась втянута.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 50. Смена курса к счастью", Анна Риман ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19 | Часть 20
Часть 21 - продолжение