– Наташа, – произнес Кирилл низким, немного хриплым голосом, – поздравляю. Ты справилась. Праздник получился потрясающий. Уверен, с клиентами проблем не будет.
Я подняла глаза. Лицо его было серьёзным, но в этой серьёзности сквозила такая теплая мягкость, что стало ещё больнее. Я кивнула, стараясь, чтобы улыбка вышла сдержанной.
– Спасибо. Для меня важно твое мнение.
Что я ещё могла сказать? Во многом мой успех был и его заслугой. В моих мечтах в этот день мы стояли вместе – как партнеры, как семья. И вот мы рядом, но каждый сам по себе.
Он смотрел пристально, не отводя от меня внимательных глаз.
– Я горжусь тобой, – признался тихо.
Слова пронзили. Приятно и мучительно одновременно. Горжусь. От него. После всего. Эти слова жгли сильнее любого упрека. В голове вихрем пронеслось: «Ты гордишься мной, а сам снимаешь квартиру для другой? Как это понимать?» Я заранее придумала холодные фразы, которые должны были поставить его на место. Но они все растаяли.
Я глубоко вздохнула, чувствуя, как дрожь поднимается к губам.
– Кирилл, – выдавила я, – нам нужно поговорить. О том, что произошло.
Он едва заметно кивнул. В его глазах мелькнуло облегчение, словно он сам ждал этих слов. В моей душе вспыхнула надежда. Я сделала шаг ближе и заглянула ему в глаза.
Меня отвлек звон колокольчика у двери.
В зал вошла она.
Ольга.
Я узнала её сразу, хотя раньше видела только на фотографиях. В руках большой букет роз, перевязанный яркой лентой. Красиво, но не к месту. Походка ее была неловкой, живот под обтягивающим платьем слишком явно выдавал большой срок.
У меня пересохло во рту. Кровь застыла в жилах. Она. Здесь.
Кирилл шагнул к ней навстречу. И только тогда я с ужасом поняла: они пришли вместе.
– Наташа, – сказал он, и голос его прозвучал слишком ровно. – Это Оля.
Он замялся, и это молчание унижало хуже любых оскорблений.
Я едва удержала лицо. Казалось, меня вот-вот затрясёт.
Ольга протянула мне цветы, и я машинально приняла букет.
– Это… для вас, – ее по-девичьи высокий голос дрожал. – Я хотела поздравить. И… объясниться.
Я открыла рот, но слова застряли. Значит, он привёл её ради этого? Чтобы она всё рассказала? Чтобы оправдалась? Волна злости накатила, и я не знала, на кого сильнее: на него или на неё.
– Наташа, – начал Кирилл, – мы пришли, потому что… всё не так, как ты думаешь. Дело в том, что Оля…
Но девушка резко замерла, глядя в окно. Лицо её побледнело, словно мел.
– Там… Тимур. – Она судорожно прижала ладонь к животу. – Он идёт сюда. Пожалуйста. Я… не могу. Он не должен меня видеть.
Она вцепилась в руку Кирилла. Тот хотел что-то сказать, но Ольга уже задыхалась.
– Пожалуйста! Спрячьте меня. Я… не готова.
Ее глаза метались, полные паники. И я, не понимая зачем, будто подталкиваемая чем-то сильнее себя, схватила её за локоть. Хотела выставить за дверь, но ноги сами понесли вглубь кафе.
– Сюда, – бросила я резко и втолкнула в кухню. Дверь захлопнулась за их спинами.
В зале продолжался праздник: смех, звон посуды, музыка. Никто не заметил. Только я знала, что спрятала их на кухне, за этой дверью.
Я вытерла со лба выступившую испарину и сделала несколько шагов. На душе было мерзко, будто я сама предала себя.
У стойки уже стоял Тимур.
– Наташа, великолепный приём. Всё получилось. Я рад за тебя, – сказал он и улыбнулся.
Я с трудом ответила. По спине пробежал холодок. Что у них происходит в этой семье?
– Разве отец не у тебя? – спросил он, оглядывая зал. – Я видел его машину. Где он?
Сердце ухнуло вниз.
– Он… – я сглотнула, чувствуя, как вспыхнули щеки. – Он скоро вернётся.
Тимур прищурился.
– Странно. Он был здесь? Вы помирились?
– Да. Нет. Наверное, вышел на улицу. Поговорить с кем-то, – врать оказалось мучительно трудно.
Щёки горели, и я отвела глаза.
– Хорошо, – протянул он медленно, но взгляд его уже скользнул к двери подсобки.
Я почувствовала, как в груди всё сжалось. Дверь… приоткрыта. Щель. Чёрт.
Тимур сделал шаг.
– Значит, он там.
– Нет! – вырвалось у меня. Я бросилась вперёд, едва не сбив поднос с пирожными.
Он протянул руку к дверной ручке.
Я понимала: ещё секунда – и всё откроется.
Тимур распахнул дверь, и я увидела, как его взгляд метнулся к Ольге, потом к Кириллу. В одно мгновение его лицо исказила ярость.
– Значит, все правда, – выдохнул он. Голос дрогнул, будто его прорвало. – Ты с ним.
Ольга прижалась к стене, глаза расширились, губы побелели. Кирилл шагнул к ней, словно прикрывая собой.
– Тимур, послушай…
– Нет! – сорвался он. – Ты знал, что она предала меня, что она выбрала деньги вместо меня! А я… я сам пошел к ней, как дурак, только чтобы унизить, доказать себе, что я сильнее! И теперь ты… ты ее защищаешь?!
Я стояла в дверях, у меня все внутри сжалось. Эти слова рвали воздух на куски, и казалось, каждый осколок вонзается в мое сердце.
– Может, ребенок твой, да?! – Тимур метнул взгляд на отца, потом на нее. – Или мой? Или ее мужа? Ты сама хоть знаешь?!
Ольга задохнулась, схватилась за живот, лицо стало белым, как бумага.
– Не говори так… пожалуйста…
Я видела, как дрожат ее пальцы, как по щеке скатилась слеза. Тимур шагнул ближе, глаза горели.
– Ты всегда играешь! Сначала со мной, потом с ним, теперь вот снова с моим отцом. Ты никого не любила!
– Хватит! – резко бросил Кирилл.
Но поздно.
Ольга выронила букет, розы рассыпались по полу, и она почти беззвучно осела в руки Кирилла.
– Оля! – вскрикнула я.
Кирилл подхватил ее, прижимая к себе. Его лицо исказилось тревогой.
– Наташа, скорую! Быстро!
Я достала телефон, пальцы дрожали так, что едва слушались. В голове звенело, сердце гулко билось в висках. Зачем я вообще ввязалась в это? Почему я должна спасать ее, ту, из-за которой я потеряла любимого?
Но я уже набирала номер, глотая слова.
– Женщина… беременная… плохо… адрес… срочно!
А рядом мир рушился еще сильнее.
Тимур рухнул на колени подле Ольги, схватил ее за руку.
– Нет! – его голос сорвался, стал чужим, хриплым. – Нет, только не это. Господи, Оля… я не смогу, если ты…
И мне стало невыносимо больно. Кирилл прижимал ее к себе так, как я хотела, чтобы он держал меня. А я стояла рядом и чувствовала себя лишней.
В дверь постучали.
– Наталья Сергеевна, что у вас? Все в порядке?
Я выскочила наружу, спиной прижала дверь. Улыбнулась, чувствуя, как тянет скулы.
– Все хорошо! Уронили поднос. Не волнуйтесь!
Музыка снова перекрыла голоса, смех зазвенел в зале. Никто не знал. Никто не должен был знать.
Я вернулась в подсобку. В тесном помещении было душно, пахло срезанными розами и тестом. Кирилл сидел на полу, держа Ольгу. Его рубашка промокла, он шептал ей что-то в ухо. Тимур, бледный, с красными глазами, все еще сжимал ее ладонь.
Я смотрела на них – на отца, его сына и женщину, из-за которой они оба горели болью. Во мне рвалось все.
Я люблю этого мужчину. А он сейчас прижимает к себе другую. Я должна ненавидеть ее – но я держу в руках ее жизнь. Я должна злиться на Тимура – но вижу, как он плачет. И понимаю: это уже не их драма. Это и моя жизнь тоже. И пути назад нет.
Вдалеке завыла сирена. Я схватилась за край стола, чтобы не упасть. Сирена приближалась, все громче, будто сердце билось не в груди, а прямо за стеной.
Я открыла заднюю дверь кухни и высунулась в прохладный вечер. Фонари блестели на мокром асфальте – только что прошел дождь. У калитки мигали огни скорой.
– Сюда! – махнула я рукой, голос прозвучал резче, чем хотелось.
Фельдшеры, двое крепких мужчин и женщина с чемоданчиком, торопливо внесли носилки. Один бросил взгляд на меня – короткий, профессиональный, без вопросов. Слава Богу, что задний вход.
Мы впустили их в подсобку. Металл носилок скрежетнул о порог, и это скрежетание будто резануло по моим нервам.
– Отойдите, – твердо сказал один из фельдшеров.
Кирилл послушно поднялся, но взгляд не отпускал ее ни на секунду. Тимур, наоборот, вцепился в ладонь Ольги, как ребенок в игрушку, и только когда врач оттолкнул его за плечо, он отступил.
– Давление падает. Срочно в машину, – женщина-врач говорила быстро, и каждое ее слово било молотком.
Я стояла у стены, вжималась в холодную плитку и понимала: я лишняя. Но и уйти не могла. Мое кафе, мой праздник – а в нем лежит она. А они оба вокруг нее.
Санитары подхватили носилки и понесли к заднему выходу. Тимур бросился следом, Кирилл за ним. И только я осталась на секунду одна, среди упавших роз и запаха чужих слез.
Зал гудел музыкой, смехом, кто-то звал меня по имени. Я с трудом вытерла лицо, надела улыбку, словно маску, и шагнула обратно к гостям.
– Все хорошо, – сказала я бодро, проходя мимо. – Немного хлопот на кухне, но праздник продолжается.
Мне улыбались в ответ, поднимали бокалы. Никто не знал. Никто и не должен был узнать.
Но внутри меня все разрывалось: я знала – долго скрывать не получится. Слишком многое уже вышло наружу.
Когда за последним гостем закрылась дверь, я впервые за день позволила себе выдохнуть. В зале царил хаос: столы в крошках, грязные бокалы, салфетки на полу. Но вместо облегчения на меня накатила пустота.
Андрей и Вика помогали до конца. Сын сдвигал столы, собирал мусор в пакеты, а Вика мыла чашки на кухне. Таня, верная как всегда, взяла на себя бардак в зале вместе с Юлей. Никто не жаловался, хотя все устали.
– Мам, ты сядь, – Андрей остановил меня, когда я потянулась за подносом. – Хватит бегать, мы справимся.
– Я не могу сидеть, – прошептала я. Но он так посмотрел, что я послушалась и опустилась на стул.
Я наблюдала, как мои дети, подруга и даже Юля, которая честно отработала весь вечер, действовали слаженно, будто мы все одна команда. И от этого было одновременно тепло и больно. Тепло – потому что я не одна. Больно – потому что того, кого я ждала, рядом не было.
Когда зал более-менее привели в порядок, Юля ушла, Таня осталась со мной. Детей я сама отправила домой, настояла:
– Всё, хватит, идите отдыхать. Вы и так весь день вкалывали.
Андрей ещё спорил, но Вика потянула его за руку, и они сдались.
В кафе стало тише. Таня задумчиво обходила столы, а я сидела, обняв себя руками. Образы не отпускали: Кирилл, держащий Ольгу, Тимур на коленях рядом. Я будто снова слышала их крики.
– Наташ, ты как? – спросила Таня.
– Никак, – выдохнула я.
Она сжала мою ладонь, и я поняла: если бы не она, я бы сейчас просто разрыдалась.
– Останусь с тобой, – предложила Таня тихо. – Ночь длинная, вдруг накроет снова.
Я покачала головой.
– Нет. Спасибо. Мне нужно побыть одной. Переварить всё это… Я справлюсь.
Таня помедлила, посмотрела внимательно, будто проверяла, не вру ли я самой себе. Потом тяжело вздохнула.
– Ладно. Но если что – сразу звони, – сказала она и ушла.
Я осталась в кафе одна. Часы показывали ближе к полуночи, когда в дверь постучали. Я вздрогнула, сердце проделало кульбит.
На пороге стоял Кирилл. Уставший, с помятым воротником пальто, с глазами красными от бессонницы, но он был здесь. Вернулся.
Я встала, но слова застряли. Все чувства поднялись сразу: обида, злость, любовь. Я не знала, что вырвется. И всё же сказала:
– Я видела, как ты держал её… – голос предательски дрогнул. – И у меня всё внутри перевернулось. Я почувствовала, будто ты выбрал её, а не меня.
Кирилл остановился в шаге от меня. Его плечи чуть опустились, будто я ударила его не кулаком, а словами.
– Наташа… – он сделал паузу, и в этой паузе было больше боли, чем в крике. – Ты думаешь, я выбираю её? Нет. Всё, что я делаю для Оли – это не ради нее.
Он провёл рукой по лицу, словно хотел стереть усталость, и посмотрел прямо в глаза.
– Это ради Тимура. Ради моего сына, – сказал Кирилл и устало опустился на стул.
Я чувствовала, как меня качнуло от этих слов.
– Ради него?.. Но почему всё тайно? Почему она жила в квартире, которую снимал ты? Почему я должна была видеть тебя рядом с ней и ничего не знать?
Он провёл рукой по лицу, как будто пытался стереть усталость.
– Потому что Тимур ненавидит её. Если бы он узнал раньше, мог бы сорваться. Я боялся потерять его.
– А меня? – мой голос дрогнул. – Ты подумал, что потеряешь меня? Ты же и так меня потерял, Кирилл. Ты сам признался, что она твоя любовница.
Он посмотрел прямо в глаза, и в этом взгляде было отчаяние.
– Я сказал это, потому что иначе было нельзя. Ты стояла передо мной, требовала ответа, а правда… – он замялся, будто слова обжигали. – Правда могла поставить под удар не только её, но и тебя.
Я сжала пальцы.
– Что ты имеешь в виду?
Кирилл вздохнул, отвёл взгляд.
– У неё был муж. Жестокий человек. Влияние, связи… Ты не представляешь, что он может. Когда она решила уйти и сохранить ребёнка, он начал угрожать. Не только ей. Мне тоже. – Он сделал паузу, голос стал тише. – Я боялся, что если ты окажешься рядом, он доберется и до тебя.
Слова упали, как камни. Я смотрела на него и не знала, что чувствовать: страх или облегчение.
– Значит, ты молчал… чтобы защитить меня?
– Да, – тихо сказал он. – Я выбрал молчание, потому что иначе тебя могла ждать беда. Я думал, если буду держать всё при себе, справлюсь. Но потерял тебя.
Я отвернулась. Сердце билось так, что звенело в висках.
– Кирилл, ты хотел уберечь меня… а сделал только больнее.
Он поднялся, подошёл ближе.
– Наташа, я не знаю, смогу ли я вернуть твое доверие. Но знай одно – я никогда не выбирал её вместо тебя. Всё, что я делал, было ради сына. Ради семьи. И ради того, чтобы ты осталась в безопасности.
Я закрыла глаза. Слова проникали глубже, чем я хотела. Боль не отпускала, но в этой боли появлялась трещина – как будто в неё могло просочиться что-то другое.
И вдруг в дверь раздался стук. Глухой, тяжёлый, будто кто-то нарочно бил костяшками, чтобы звук разнёсся по всему пустому залу. Мы оба вздрогнули и переглянулись.
Я почувствовала, как по спине пробежал холод. В это время? Когда кафе закрыто, а улица почти пуста?..
Стук повторился, настойчивее.
Я вцепилась пальцами в край стола, не решаясь сделать шаг.
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 50. Смена курса к счастью", Анна Риман ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6 | Часть 7 | Часть 8 | Часть 9 | Часть 10 | Часть 11 | Часть 12 | Часть 13 | Часть 14 | Часть 15 | Часть 16 | Часть 17 | Часть 18 | Часть 19
Часть 20 - продолжение