Ключ бесшумно провернулся в замочной скважине. Взмокшая, ввалилась в квартиру. С облегчением бросила у порога тяжелые баулы, быстро разделась и… замерла.
По квартире плыл упоительный запах свежего супа и жареного мяса. Я полной грудью вдохнула аппетитные ароматы. Интересно, а продукты откуда? В магазин я так и не заехала… В морозилке всего лишь пачка пельменей.
А почему так тихо? Напряженно прислушалась. Из кухни доносилось слабое позвякивание посуды.
Где Ванюша с Машенькой? Неужели…
«Господи, только не это…» – взмолилась я.
От нелепого предположения панически застучало сердце и жарким потом окатило спину.
Стремглав бросилась на кухню.
Возле плиты стоял Витька и, подвязавшись полотенцем вместо фартука, что-то помешивал в сковороде. Увидев меня, радостно улыбнулся.
– Где дети, отвечай немедленно! – подскочила к нему вплотную.
Улыбка медленно сползла с его лица. Во взгляде мелькнуло недоумение.
– Наташ, ты чего истеришь-то?
– Не увиливай от ответа! – я топнула ногой. – Признавайся, Елизар забрал их? Забрал, да?! – меня начала бить крупная дрожь.
– Да откуда ты взяла, на самом деле?! – в сердцах он с размаху шмякнул крышку на сковородку. Крышка издала протяжный стон. – Гулять отправились с Александром Васильевичем. Детям свежий воздух нужен!
Кровь, наконец, вновь заструилась у меня по венам. Я длинно с облегчением выдохнула и тут же вновь нахмурилась:
– На улице колотун! Вы с ума сошли, что ли?! Они же полуголые!
Витька шумно, с досадой, выдохнул.
– Александр Васильевич принес им старые вещи. Мы с ним выбрали, которые близняшкам еще в пору, и утеплили их по полной. Они на детской площадке, скоро вернутся. Обедать будем!
«А ведь на самом деле, – вспомнила я, – у мамы полно старых детских вещей! Вечно мы что-нибудь у нее оставляли: то курточки, то кофточки или штаны…»
– А продукты для обеда откуда? – спохватилась я.
– А доставка на что? – развел руками Витька.
И еще один вопрос меня сильно волновал.
– Вить, а Александр Васильевич… – я замялась, подбирая слова. – Его мама прислала?
– Не знаю, не спрашивал, – Фомин пожал плечами. – Сказал, соскучился. Близняшки обрадовались, повисли на нем как мартышки…
– Это да, они его любят, – согласилась я и с печалью подумала: «А мамуля даже не позвонила».
От расстройства настолько ушла в себя, что не заметила, как Фомин подошел вплотную.
Испуганно вздрогнула от его прикосновения к моему лицу.
– Кто тебя так? – нахмурился он и провел пальцем вдоль царапины.
Столкнулась с его напряженным взглядом и неожиданно для самой себя спросила:
– Я старая, Вить? Вышла в тираж, да? – почувствовала, как затряслись губы.
Витькины красивые брови поползли вверх.
– Да ты что?! Кто тебе это внушил? – и вдруг потемнел лицом. – С бывшим встретилась, что ли?
– Нет, не с ним, – отрицательно качнула головой. – С его юной любовницей! Я в спальню зашла, чтобы свои вещи из шкафа забрать. А она спит. Разбудила ее нечаянно. И понеслось… – я тяжело вздохнула и дотронулась дрожащими пальцами до горящей царапины.
– Дела… – глубокомысленно заметил Фомин и отвел глаза от моего подпорченного лица.
– Фомин, вот ты битый жизнью мужик. Скажи, что во мне не так, а? – выговорила трясущимися губами. Ощутила, как теплые слезы покатились по щекам.
Витька осторожно привлек меня к себе. Погладил по голове как маленькую.
– Эх ты, синичка с косичкой! – успокаивающе прошептал мне в затылок и спросил: – Это твой бывший тебя в такие комплексы загнал?
Я не ответила, только всхлипнула горько.
–Негодяй, – зло выпалил Фомин и с горячностью добавил: – Да ты цены себе не знаешь, пташка-Наташка! И запомни – все с тобой так!
Уткнулась Витьке в грудь, и мне вдруг сделалось легко и спокойно. Перед внутренним взором возникло надменно ухмыляющееся лицо Елизара.
«Проваливай!» – отогнала я от себя ставшим ненавистным образ мужа.
Фомин чуть пошевелил могучими плечами и приподнял пальцем мой подбородок.
Его губы дрогнули и оказались в опасной близости от моего рта, но… тут в прихожей хлопнула дверь.
Мы с Витькой отпрянули друг от друга.
– Ура, мама пришла! – донесся до нас дружный ор близнецов.
– Давай в ванную, а потом переодеваться, – прошептал Фомин и придержал меня за предплечье. – Про царапину молчи! Свалим на Василия! Грех, конечно, его в агрессии обвинять, он и мухи не обидит. Но… деваться некуда. Может, ты ему больно сделала, а он защищался?
Я кивнула и бросилась вместо ванной к близнецам.
Расцеловав их холодные, румяные с улицы мордашки, с благодарностью взглянула на топтавшегося возле порога Александра Васильевича.
– Спасибо огромное, – обняла старика. – Вы такой добрый, такой хороший… – расчувствовалась я.
Он смущенно покашлял.
– Детки очень славные. Мне возиться с ними в радость, – и виновато зашептал: – Ты не обижайся на маму, Наташенька! Переживает она…
Но тут из кухни выглянуло строгое лицо Фомина:
– Наталья, веди всех обедать. Отказы не принимаются!
Кошмар! Зеркало в ванной отражало мою помятую после сна физиономию с ярко-алеющей и воспаленно припухшей царапиной через всю щеку.
И куда я в таком виде? Даже на детскую площадку с близняшками не сходишь! А в магазин? Чтобы на меня все косились?!
Но почему у меня все не как у людей! На этой неделе я собралась вплотную заняться устройством близняшек в детсад. Записалась на прием в мэрию. Такой ход мне Ленка посоветовала. Кстати, вчера она мне так и не позвонила. Подруга называется! Крутись тут как хочешь.
Ладно, хоть Витька Фомин… Сердце заполошно торкнулось. Я в смятении закусила губу, но, видимо, перестаралась. Во рту явственно ощутила металлический привкус крови. Досадливо поморщилась. Мало поцарапанной физиономии, теперь еще прокушенная губа распухнет!
И все из-за Витьки! Словно наяву ощутила его руки на своих плечах… Сильные такие, надежные… когда он успокаивал меня на кухне. Его твердые, резко очерченные губы возле моего рта, его учащенное дыхание, пронзительный взгляд под тенью густых ресниц...
Вовремя Александр Васильевич с детьми вернулся! Или, наоборот, не вовремя? Меня опалило жаром. А может, мама права, и Фомин таким образом намекает на «оплату»? Нет, никаких намеков на постель Витька не делал, это точно!
Ни за что не поверю, что Фомин всего лишь циничный ловелас! Не мог он воспользоваться моей непростой ситуацией в «постельных целях», что бы мама там себе ни напридумывала.
Зачем ему это нужно? Да если бы захотел, вокруг полно женщин на любой вкус: и совсем юных девчонок, и зрелых, но стильных и ухоженных женщин. Фомин еще совсем не старый, обеспеченный, за здоровьем следит… Только свистни!
А я? Брошенная жена с двумя совсем маленькими детьми, которых еще поднимать и поднимать… Без работы, без жилья… Правда, выгляжу я классно: не растолстела, не обабилась. Но это, скорее, благодаря генетике. У меня и мамуля хоть куда, а ей уже хорошо за шестьдесят.
Прерывисто выдохнула. Нет, мамуля ошиблась.
Фомин просто сосед. Детство наше с ним прошло в одном дворе, учились в одной школе… Витька – неравнодушный человек, ответственный. Бывают такие, еще не перевелись.
Но… про губы его мне лучше не вспоминать! И про сильные руки, обнявшие за плечи. И про успокаивающий шепот в затылок, и нелепое «синичка с косичкой»… Забыть… Всего лишь добрый сосед по подъезду Виктор Фомин. И все!
Но убеждения действовали плохо. В груди, вопреки всему, расползался непонятный жар, перебросился на шею, лицо.
«Нет! Прекрати немедленно! – приказала посмевшей заявить о себе женской сущности. – Еще раз повторяю, Фомин – друг дворового детства! Не больше! И чтоб первый и последний раз…»
Открыла кран, сунула голову под холодную воду, и терпела до тех пор, пока вода не стала ледяной. Зато в мозгах прояснилось.
И в прояснившейся голове каменной глыбой обозначился вопрос – как мне жить дальше?
Вот и надо искать на него ответ!
А не забивать голову всякой ерундой.
***
***
Накормила близняшек завтраком и отправила к телевизору.
С порога кухни на меня обиженно взирал флегматичный Василий. Я тяжело вздохнула. Конечно, тут кто хочешь обидится. В кошачьих глазах читался немой укор: «Как ты могла меня так подставить?!»
– Прости, Вась. Так получилось. Лучше скажи, как мне загладить вину?
Василий гордо отвернулся, даже не мяукнув.
– Не хочешь разговаривать? Согласна, заслужила игнор! Поделом мне. Хочешь, свежей сосиской угощу? – вкрадчиво соблазняла я Василия. – Надоели, поди, кошачьи консервы, признайся! Нет, оно, конечно, правильно. Еда должна быть сбалансирована, но… праздника живота тоже хочется!
Василий повернул ко мне лобастую башку и подарил заинтересованный взгляд.
– Поняла! – кивнула я радостно и метнулась к холодильнику.
Через минуту кухня наполнилась довольным урчанием флегматика Василия возле кошачьей миски.
Довольно улыбнулась. Кажется, я на правильном пути к прощению.
Теперь наступила очередь цветов. Хлопот с ними было гораздо меньше, чем с котом. Полила, побрызгала, тщательно протерла подоконник – все! «Арендную» плату за квартиру на сегодня отработала.
Быстро привела себя в порядок и выглянула в окно. По ярко-синему небу плыли пухлые, жемчужного цвета, облака. Светило яркое солнце, ветки деревьев шевелились совсем слабо – значит, ветра почти нет.
Уже набрала в грудь воздуха, чтобы сообщить близнецам о прогулке, но вовремя прикусила язык. Незачем зря обнадеживать детей. Прогулка отменяется!
Дотронулась до лица и болезненно поморщилась. Царапина на щеке воспалилась и зловеще горела. Пришлось наложить противовоспалительную мазь, которая к моему приятному удивлению обнаружилась в детской аптечке.
В дверь настойчиво позвонили.
Вообще-то я никого не ждала… Неужели Ленка явилась в такую рань?
Я плотно прикрыла дверь в гостиную, где близняшки с упоением смотрели мультфильмы, и подошла к квартирной двери.
– Кто?
– Представители органов опеки. Откройте, пожалуйста!
Я застыла. В ноги вступила предательская слабость, сразу вспотели ладони.
Не иначе как Елизар постарался, чувствует мое сердце!
Юная Ниночка нажаловалась, не иначе. А он решил моментом воспользоваться, выставить меня авантюристкой и плохой матерью. Зачем, спрашивается?! Уверена, дети ему не нужны! А что нужно? Меня обгадить? Ничего у него не выйдет!
– Добрый день! – я широко распахнула дверь, но приглашать нежданных гостей в квартиру не торопилась.
Вот оно! За спинами двух миловидных женщин с серьезными лицами маячил Елизар.
– К нам поступил сигнал от отца ваших детей, что они находятся в социально опасном положении. Мы обязаны отреагировать и проверить указанные в заявлении факты, – зачастила одна из сотрудниц опеки, демонстрируя мне свое удостоверение.
– И составить акт материально-бытового обследования, – дополнила ее коллега.
– Не возражаю. Мне скрывать нечего. Задавайте вопросы, я готова ответить! – изобразила я радушие и готовность к сотрудничеству.
Елизара я демонстративно не замечала. Его это взбесило.
– Попрошу обратить внимание на лицо мамаши, – прошипел он негодующе. – У нормальной женщины не может быть такого лица! Она ведет асоциальный образ жизни. Пьет, наверное!
Его надменное лицо скривила ехидная улыбка.
– Не смей входить в квартиру, – ледяным тоном парировала я. – Очень сомневаюсь, что ты включен в состав комиссии.
Сотрудницы опеки растерянно молчали, переминаясь с ноги на ногу. Наверное, оказались не готовы к моему отпору мужу.
– Я отец и имею право видеться с детьми! – по-бабьи тонко взвизгнул Елизар, бросая требовательный взгляд на представительниц опеки.
Он явно искал с их стороны поддержки.
– Обращайся в суд, – пожала я плечами. – Пусть он определит место и время твоего общения с детьми. Это во-первых! Во-вторых, – обратилась я к представителям опеки, – официально заявляю, можете указать в акте обследования, что муж не давал с момента нашего ухода ни копейки на «любимых» детей. Даже мои банковские карты, куда раньше деньги на хозяйство перечислял, заблокировал!
– Я не могу доверить тебе своих детей. Ты себя в зеркало видела?! Кроме того, не работаешь, жилья не имеешь. Какие тебе дети?! Они должны жить со мной. И я этого добьюсь, вот увидишь!
– Встретимся в суде! – отчеканила я, молясь, чтобы дети не услышали его голос. – А сейчас – вон!
Я сделала знак женщинам, чтобы они входили, а перед носом Елизара захлопнула дверь.
«Обследование» началось. Я подробно отвечала на вопросы, проверяющие удовлетворенно кивали головами. Наконец, они сели заполнять акт обследования.
– И все-таки, на что вы живете, где берете средства? Это очень важный вопрос, – женщины с неприкрытым любопытством ждали ответа.
Я понимающе кивнула.
– Извините, оставлю вас ненадолго.
Вернулась через минуту и положила на стол начатую пачку пятитысячных купюр.
Проверяющие пораженно застыли.
– Здесь четыреста семьдесят тысяч рублей. Так что средства на содержание сына и дочери у меня пока есть. Я планирую устроить детей в детсад, чтобы пойти работать. Это легко проверить, электронное заявление на предоставление мне двух путевок в детсад есть в общей базе.
– А что со съемным жильем? – отмерла одна из проверяющих. – Можно посмотреть договор?
Я нахмурилась. Конечно, никакого договора у меня на руках не было. Но теткам из опеки об этом знать необязательно.
– Договор у меня есть, – легко соврала я. – Но не помню, куда его положила в связи с переездом. Позже пришлю вам на электронную почту.
Вскоре проверяющие ушли.
Я закрыла за ними дверь и прошла в гостиную к детям. Они на удивление мирно играли на полу в настольный хоккей и на мой приход никак не среагировали.
Села на диван, уперлась затылком в стену и закрыла глаза.
В этот раз пронесло. Но все могло сложиться намного хуже. Интуитивно я чувствовала, что с органами опеки не шутят. У них много прав, они даже могут изъять ребенка из семьи, если что-то не так.
Елизар – подлец, как оказалось. Кто знает, на какую гадость он еще способен! Поэтому я сыграю на опережение. На войне как на войне!
Продолжение следует...
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
«Развод в 45. Ты пожалеешь, предатель», Анна Зубавина
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
