Давно это было. Наш вероятный противник стал невероятным другом и из армии без выслуги увольняли даже опытных, семейных офицеров, чего уж говорить о молодых сверхсрочниках. Ты себе работу найдёшь, молодой ещё, тебе проще будет на гражданке, тем более один, без семьи, напутствовал меня начальник кадровой службы нашей части. Мне сразу повезло устроиться на работу в частное охранное предприятие, причём весьма серьёзное, особенно по тем времена и не под бандитской крышей. Как повезло, один из сослуживцев, успевший уволиться раньше меня, устроился туда сначала сам, а потом рекомендовал и меня.
Квартиру снял в стандартной девятиэтажке-панельке на рабочей окраине. Всё как обычно. Двор с немудрёными детскими развлечениями из железных труб, стального листа и швеллера, к вечеру занимаемые местными алкоголиками и компашками молодёжи или подростков, так, что детишкам приходилось играть среди металлических гаражей, к счастью (ирония), их было много. Вечно полутёмный и затхлый подъезд с пахнущим помойкой и мочой мусоропроводом. Тогда ещё подъезды не запирались на магнитные замки, а кодовые только только входили в обиход. Квартира, однушка, как бы сейчас сказали с бабушкиным ремонтом, по тем временам норма.
Заехав я сразу обратил внимание, что на лестничной клетке нет лампочки. Обычной лампы накаливания, что даже по тем нелёгким и недешёвым временам, стоила копейки. Рассудив, что мне тут жить и, следовательно, спотыкаться в темноте на ступеньках, после чего ещё и искать в впотьмах ключами замочную скважину, я тут же направился в ближайший хозмаг и купил там лампочку, точнее две, вторую про запас, после чего торжественно вкрутил одну из них.
На следующий день лампочка пропала. Что ж, я порадовался своей предусмотрительности и вкрутил запасную. К вечеру пропала и она. Я снова отправился в хозмаг и купил там сразу пять штук. В течение недели по очереди исчезли и они. Понимая, что это глупо, я тем не менее пошёл на принцип и вновь и вновь ставил новую лампочку, а она снова и снова исчезала.
Пока однажды выходя из квартиры я не застал соседа по площадке, мужика, лет шестидесяти, с виду типичного работягу, стоявшим на табуретке и аккуратно вывинчивающим лампочку. Я его даже по имени не знал, знал только квартиру, потому, что утром мы с ним выходили одновременно и ещё знал, что он никогда не здоровается.
Он хмуро глянул на меня и продолжил своё занятие, а я, несколько обалдевший от такой наглости и жлобства, после короткой паузы поинтересовался:
- И как это понимать?
Сосед не удостоил меня ответом, продолжая сосредоточенно выкручивать лампочку.
- Так то это моя лампочка, - напомнил я ему.
- Твоя у тебя в сортире висит, - буркнул он и выкрутив лампочку, спрятал в карман. - А тут всё общее.
- Поэтому ты её решил спереть? - спрашиваю вороватого соседа, с трудом подавляя желание выбить у него из под ног табурет. - По этой лестнице в темноте и твоя жена ходит, если что.
- Если моя квашня на ней свернёт шею, то я только рад буду, - ворчит похититель лампочек, неловко слезает с табурета и забрав его вместе с моей, пардон, общественной лампочкой, удаляется в свою квартиру.
Я только в изумлении качаю головой. Это был последний раз, когда купил лампочку на этаж. Если мой сосед будет рад, что его квашня свернёт себе шею, то почему меня это должно заботить. Сохранность своей шеи я обеспечу очень простым способом, завтра же куплю себе брелок-фонарик на ключи. Его света вполне хватит, чтобы не оступиться на лестнице и найти замочную скважину даже в самой кромешной тьме.
Далее мне бы очень хотелось рассказать как жена соседа, которую он ласково назвал квашнёй, оступилась и сломала себе, нет, не шею, я не столько жестокосерден, просто вывихнула себе ногу или набила шишку. Но нет, увы, сломала, правда, не шею, а ногу не она, а другая соседка.
Произошло это примерно через неделю после того как я застукал соседа за кражей лампочки, а узнал, вечером того же дня когда возвращался с работы, от сидевших возле подъезда бабок. Точнее от квашни моего соседа.
- Что сосед? - закончила она своё повествование про происшедшее ЧП. - Даже лампочку некому вкрутить, а пожилая женщина ногу сломала.
- Если бы ваш муж не тырил лампочки из подъезда, то и не сломала бы, - философски отвечаю я.
- Ты чего несёшь? - всполошились квашня. - Когда это он лампочки воровал?
- На прошлой неделе, - любезно поясняю я. - Я его сам застукал когда он лампочку выкручивал и даже спросил не боится ли он, что вы ногу сломаете, а он ответил, что если его квашня шею себе свернёт, то он только счастлив будет.
Соседка теряет дар речи и я прохожу мимо. Не прошло и часу, как в мою дверь кто-то начинает стучать кулаками и даже, как мне кажется, пинать ногами, заодно названивая в дверной звонок. Я, наученный горьким опытом, к счастью не своим, выглядываю в глазок, прежде чем открыть дверь и вижу разъярённого соседа и какого-то мужика, лет под сорок, настолько похожего на него, что другой версии, что он его сын и быть не может.
С каждым из них я бы один на один справился, ибо по комплекции им уступаю не сильно, а учитывая, что я моложе и регулярно хожу в спортзал при ЧОПе, где есть неплохой тренер-рукопашник, да и пара-тройка лишних десятков кило жира преимущество может дать только в поединке сумоистов, но уж они то точно не сумоист.
Однако их двое.
- Кто там? - спрашиваю через дверь, чтобы потянуть время.
- Открывай, <мать собаки после случки>, - доносится в ответ. - Поговорить надо.
Впрочем наш тренер учит нас не только махать руками и ногами. Я быстро придумываю как разрешить ситуацию и натягиваю на себя форму, выданную мне при трудоустройстве, засовываю в кобуру газовый пистолет и только после этого открываю дверь. Мой сосед вламывается было ко мне в квартиру и неожиданно резко останавливается, да так неожиданно, что его сынок, сомнений у меня, что это его сын, нет, натыкается на него.
- О чём поговорить хотел? - не слишком дружелюбно интересуюсь я.
Мой визави стоит и беззвучно, как выброшенная на берег рыба, разевает рот. Впрочем я его понимаю. Форма, которую мне выдали, очень сильно напоминает ОМОНовскую, по сути отличаясь от неё только шевронами и прочими знаками различия, а их сейчас много разных. Так же пойди пойми, что у меня в армейской кобуре на поясе газовый пистолет, а не боевой.
Раньше сосед меня в этой форме не видел. Есть такой грешок, недавно дембельнулся из славных рядов Вооружённых сил Российской Федерации (к слову, призывался ещё в ВС СССР), а посему форму лишний раз одевать не люблю и имею привычку, собираясь на службу, пардон, на работу, одевать только берцы и штаны от формы, а форменные кепи и куртку приносить с собой в сумке и одевать уже на месте.
- Ты мент, что ли?- останавливается сосед, а за ним и его сын.
- А ты, что-то против имеешь? - интересуюсь я.
- Да нет, - даёт заднюю он.
Милицию не слишком боятся по нынешним временам, но вот про её ударный кулак ОМОН наслышаны все, даже те, кто его ни разу не видел в действии.
- Чего хотел? - снова спрашиваю я.
- Ты зачем сказал, что я лампочки ворую? - высказывает он мне претензию.