Вера
Съежиться.
Моя первая реакция – съежиться.
Сжаться в комочек и опустить глаза под его взглядом.
Но это только первая. Непроизвольная. Естественная.
Неправильная.
Я не буду отводить взгляд.
И не отвожу.
Легкая дрожь тут же начинает поколачивать тело. Становится холодно даже после горячего чая.
Поднимаюсь ему навстречу и делаю шаг вперед.
Бояться должна не я.
– Что у вас стряслось? – сверлит меня темными глазами. – Что за паника? Мне из школы пол дня трезвонят не переставая.
Молчание.
Тишина.
Густая. Липкая. Наполненная угрозой.
– Ну? – касается плеча Максима. – Так и будем молчать? Что натворил-то?
– Максим, иди в свою комнату, пожалуйста, я хочу поговорить с папой.
Максим поднимает глаза – из-за стола на меня смотрит напуганный ребенок.
– Подожди-подожди, – прерывает меня Володя. – Я вообще-то вопрос задал. Какая еще своя комната?
Подхожу еще ближе.
Меня окутывает аромат.
Запах.
Его запах: аромат разгоряченного тела, смешанный с ноткой свежего, колкого парфюма.
Знакомый до боли… привычный.
Хочется добавить – родной, но уже нет.
Как отрезало.
К нему примешивается что-то еще. Что-то сладковато-приторное.
Как запах гниющих на земле яблок.
Он провонял ей…
И этим лишил себя права командовать в доме.
– Я работаю, – начинает медленно добавлять оборотов злости Владимир. – Вкалываю. Деньги зарабатываю. Все для вас – для семьи…
– Видела я как ты вкалываешь, – тихо говорю я и тут же громче добавляю: – Максим! Иди в комнату.
Перевожу взгляд на Владимира и говорю:
– А для тебя я все уже приготовила. Идем.
Его голова чуть заметно отстраняется, как недавно от пощечины.
Впивается в меня взглядом и бледнеет.
– Что ты имеешь в виду?
Я уверена, что все он давно понял и только тянет время пытаясь собраться с мыслями.
– Идем, – просто отвечаю я и иду на него.
Он вынужден отстраниться и встать боком, чтобы пропустить меня.
Максим выскальзывает вслед и идет в свою комнату.
Направляюсь к балкону и показываю на пухлый чемодан:
– Забирай и уходи.
Владимир застывает на месте у меня за спиной.
От такого соседства мне неуютно.
Мороз пробирает по коже – я больше ему не доверяю. Не верю и жду подлости в любой момент.
Удара в спину я сегодня уже дождалась, больше подставляться не намерена.
Чуть прохожу вперед и разворачиваюсь – хочу видеть его, отслеживать движения.
– Ты че устраиваешь-то?
Голос дрожит от ярости и злости.
– Че за цирк?
От грубости слов становится еще страшнее.
Вижу, как сверкают недобрым огнем глаза и сжимаются кулаки.
– Совсем что ли?
Надвигается на меня.
– Ты здесь больше жить не будешь. Иди куда хочешь – к Карине, Марине, Алевтине или кто там у тебя еще есть из любовниц…
– Замолчи! – рявкает он. – Что ты несешь? Какие еще Марины-Алевтины? Совсем с ума сошла на фоне… – обрывает фразу.
А я словно получаю под дых.
Знаю, что он хотел сказать, но не договорил.
Губы словно слипаются, не позволяя сделать вдох – носом втягиваю воздух и противную вонь гнилых яблок.
Сердце стучит в груди, раскалывая ребра.
– Выкидыша, ты хотел сказать?
– Нет, я этого не хотел говорить.
Молчим.
Мгновение долгое, растягивается словно патока.
– Трус, – выплевываю ему в лицо.
Он удивляется еще раз.
Видимо, мое предназначение на сегодня – удивлять мужа.
Но, как говорится, есть один нюанс.
– Да-да, – повторяю я. – Трус ты. Больше и никто.
Его лицо идет алыми пятнами.
– Трус и слабак, – продолжаю добивать его правдой. – Не хватило смелости признаться и уйти? Или силенок не хватило удержаться?
– Да что ты такое несешь? – устало и раздраженно отмахивается Владимир. – Что за манера из всего драму делать? Трагедию, а?
Собирается с силами, и это видно – чтобы пойти в наступление.
– Я – мужик! Ясно?
Усмехаюсь вместо ответа.
– Я вкалываю, как проклятый, чтобы у вас все было. Ты хоть представляешь каково мне?
– Конечно. Я же за тобой замужем была пятнадцать лет, забыл?
Морщится, как от зубной боли.
– Не ерничай. Ты просто не понимаешь, что значит быть мужчиной. Настоящим мужчиной…
– Ты тоже, – перебиваю его.
И этот удар пробивает его броню по полной – лицо искажается от ярости и обиды.
– Все! – рявкает он. – Закончили бабий треп!
Я же спокойна и холодна.
Усмехаюсь только, но это защитная реакция скорее:
– Закончили, – соглашаюсь. – Вон чемодан – забирай. И радуйся, что я не успела его выкинуть с балкона, как хотела. На развод подам сама.
Делаю шаг вперед и становлюсь вплотную к нему.
От вони чужой женщины просто выворачивает, но я должна сказать ему последние слова с максимально близкого расстояния – чтобы наконец дошло до этого самовлюбленного эгоиста:
– Пошел вон из моей жизни!
Интересная штука жизнь – как быстро все может измениться на противоположное.
В один момент.
Кажется, щелчок пальцами и любимый человек превращается в объект ненависти и презрения.
Владимир нависает надо мной – огромный, пышущий яростным жаром и злобой.
Я не отвожу глаз – смотрю на него.
Знаю на его лице каждую морщинку, каждый изгиб.
Знаю и люблю.
Любила.
Совсем еще недавно любила, кажется, больше жизни…
– Ты не много ли на себя берешь? – выдавливает он с бешенством. – Совсем уже меня из моей же квартиры?
Стискивает кулаки. Надвигается.
Я могла бы даже испугаться.
Могла бы, но не стану – вместо страха подарю ему лучше презрение.
Только этого он и достоин. Не больше.
– Переживешь, – отвечаю я спокойно. – Вали к своей любовнице. Здесь ты все равно не останешься.
– И кто мне запретит? – усмехается, но глаза сверкают опасным огнем.
– Я, – стараюсь говорить спокойно, но голос все же дрожит от напряжения.
Между нами вот-вот вспыхнут молнии.
Напряжение – густое, почти осязаемое… Не может не взорваться.
Он нагнетает еще больше – придвигается близко-близко, почти вплотную, так что я чувствую тепло его тела и задыхаюсь от чужого запаха.
Поднимает к моему лицу сжатый кулак с белыми, неровными зубцами костяшек.
– Женщина не будет мне указывать… – переводит взгляд мне за спину и замолкает.
Резко оборачиваюсь и вижу в коридоре Максима.
Бледный – без единой кровинки в лице. Кулаки сжаты, руки опущены вниз, но тело сковано напряжением.
Владимир беззвучно выругивается и отступает назад.
Быстро переводит взгляд с сына на меня, рывком хватает чемодан и, распахнув дверь, выходит в подъезд.
Дверь хлопает, словно гром так и не разразившейся грозы.
Дрожа, выдыхаю. Хватаю воздух обескровленными губами, а потом бросаюсь на балкон и распахиваю окна – выветрить гнилую вонь.
Сын безмолвно стоит в коридоре и смотрит на меня, потом идет к двери и закрывает ее на внутренний замок. Тот, который не открыть снаружи.
– Понимаешь, сынок, – начинаю я. – Об этом не легко говорить…
Его взгляд прямой, светлый и, господи, так похож на взгляд Володи в молодости, что это просто рвет мне сердце крючьями.
– Ты уже взрослый и можешь сделать выводы сам. Как и принимать решения и нести за них ответственность.
Сглатываю – во рту стремительно пересыхает.
– У твоего папы появилась другая женщина… – выдавливаю я из себя, не опуская глаз.
Мне жутко стыдно: за себя, за него… за Володю… Но от этого я ненавижу его еще больше.
– Другая женщина?
Киваю и подхожу к нему ближе.
– Да. Так бывает, сынок. Теперь папа будет жить отдельно.
Он хмурит лоб, словно не до конца понимает то, о чем я говорю.
– Он от нас уходит?
Нервный смешок вылетает из груди.
– Ну, технически, не совсем так, – глупо посмеиваюсь я, но ничего не могу с собой поделать. – Как ты мог видеть – его выставила я. Он, наверное, предпочел бы остаться…
Максим еще раз кивает.
– Любовница что ль?
Поджимаю губы.
– Не знаю, Максим, какие у них планы друг на друга. Мне не интересно. Но фат остается фактом – мы с твоим папой расстаемся.
Максим невозмутим. Переваривает.
Он вообще спокойный, задумчивый. Чувствительный.
– Но мы всегда останемся твоими родителями – этого ничто не изменит.
Он все еще молчит.
Сердце ускоренно отбивает хронометраж.
Жду его реакции. Не буду врать – его поддержка для меня желанна, но… влиять на его решение и отношение я не хочу.
Он взрослый – пусть сам сделает выводы и примет решение. Каким бы оно ни было.
Секунда тянется за секундой.
Ноги словно окаменели…
– Мам, – после долго молчания начинает Максим.
– Что, сынок?
– Получается, он предал тебя. Он – предатель, – и поднимает на меня глаза.
Под его взглядом я не могу сдержать слез.
Сжимаю пляшущие губы, твержу себе:
– Не смей! Прекрати! Ты – сильная! Сильная!
Но это слезам все равно – они текут, прокладывая соленые дорожки по щекам, освобождая сердце от боли и напряжения.
И в тот же момент сын заключает меня в объятия и прижимает к себе.
Прячу лицо у него на плече и плачу.
Плачу-плачу, избавляясь от сложного и горького коктейля чувств, взамен получая облегчение.
Сколько проходит времени – я не знаю.
Но отстранившись от него я чувствую главное: жизнь – продолжается, и я – не одинока.
А это уже очень и очень много.
Достаточно для меня.
– Ну и денек сегодня, да? – хрипло смеюсь, смущенно утирая глаза.
Огромные и красивые глаза Максима стали еще больше и раскраснелись, но он держится – мой маленький мужчина.
Хотя… далеко уже не маленький – как настоящий мужчина больше многих в этом мире.
– Может устроим сегодня вечер плохой еды? – подмигиваю я ему. – Закажем пиццу или бургеры… Кажется мы заслужили немного вредного удовольствия.
Он кивает и несмело улыбается.
Я привлекаю его к себе и еще раз обнимаю.
Шепчу на ухо:
– Спасибо сынок, – и иду на кухню.
– Что ты больше хочешь? – кричу.
Нужно себя чем-то занять, даже если это просто заказ доставки по телефону.
– Я бы поел пиццу, – отвечает Максим и продолжает: – Ма, иди отдохни – я сам закажу, – и добавляет: – А то ты опять что-нибудь напутаешь с геолокацией.
И смеется – пока негромко и несмело, но хотя бы так.
Я смеюсь в ответ – водится за мной такой грешок. Почему-то только именно с доставками фастфуда.
Благодарно киваю и иду в спальню.
Голова раскалывается, а сил просто нет.
Ложусь и глаза сами закрываются.
Но перед тем, как я почти погружаюсь в сон, слышу жужжание мобильника.
Опять!
Закончится этот день когда-нибудь?
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 43. Не прощу и буду счастлива", Мира Спарк ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 1 | Часть 2 | Часть 3 | Часть 4 | Часть 5 | Часть 6
Часть 7 - продолжение