– Детка, какая же ты сногсшибательная! – произносит мой муж с придыханием.
От этих слов по коже привычно разбегаются мурашки.
Есть только одна проблема: мы с ним находимся по разные стороны закрытой двери его рабочего кабинета.
– Прямо здесь? – женский голос кажется знакомым, но я не узнаю его из-за оглушительного стука в висках.
На лбу выступает холодная испарина. Ноги дрожат, а во рту мгновенно пересыхает.
Кажется, перед глазами плывет картинка, и я едва успеваю выставить руку и упереться ладонью в стену, чтобы не упасть.
– Да, – хрипит муж. – Здесь. Сейчас. Не откладывая.
Господи, это не может быть правдой.
Это какая-то чудовищная ошибка.
Володя не может так поступить.
Кто угодно, но не он…
Не мы с ним.
Это невозможно.
Дышу тяжело и часто-часто, словно рыба, выброшенная на берег.
Невыносимо больно. Меня словно обжигает кипятком.
Прикусываю ладонь, чтобы не закричать. До боли. До крови.
Из-за двери доносится звук поцелуя.
Томный женский голос режет по сердцу ржавыми крючьями.
Господи, Володя, как ты мог…
Тихонько вою от боли. Живот режет, совсем также, как недавно, когда я потеряла нашу девочку…
– Господин директор, – произносит игриво женщина за дверью.
В ушах нарастает страшный гул, который избавляет меня от прослушивания.
Сердце колотится, спотыкаясь при каждом неровном ударе.
Володя, как ты мог? Как ты мог… любимый?
Сглатываю болючий ком и судорожно пытаюсь дышать.
Еще утром ты говорил мне, как сильно любишь.
Целовал так нежно, что у меня не возникло и малейшего сомнения в твоих словах.
Обещал, что мы справимся… обязательно справимся. Вместе.
А теперь?
Тошнота накатывает неожиданно, заставляя прижать ладонь ко рту.
Тело бьет дрожь.
– Нравится? – довольно причмокивая спрашивает девица.
Их реплики врываются в сознание огненными иглами.
Внутри вскипает первая волна гнева.
Я все еще не могу продышаться и едва держусь на ногах, но усилием воли справляюсь с приступом тошноты и отнимаю ладонь от лица.
Обхватываю блестящую латунную ручку.
Держи себя в руках, Вера. Только держи себя в руках.
Не смей показывать им, как тебе больно.
Они не достойны видеть твою слабость, твои слезы.
Стискиваю зубы до боли в челюстях, так, что желваки, кажется, лопнут от напряжения.
Не тороплюсь открыть дверь кабинета – мне нужна передышка.
Слишком силен неожиданный подлый удар.
Ноги словно налиты свинцом и не хотят слушаться.
Но я должна.
Должна увидеть все сама.
Мне это нужно… Необходимо.
Чтобы выжечь каленым железом предательство, без шанса малодушно отступить назад.
Слезы против воли затуманивают глаза.
Смаргиваю их и зло смахиваю рукой.
Никаких слез! Никакой слабости!
Не перед ними.
Рыдать и рвать подушку я буду потом, а сейчас…
Сейчас я должна быть собрана и хладнокровна.
Но это легче сказать, чем сделать.
Медленно выпускаю воздух через нос и делаю глубокий вдох.
Поворачиваю дверную рукоять и медленно толкаю дверь вперед.
Хорошая дверь, новая. Такая, как и должна быть в кабинете недавно назначенного директора фирмы.
Отворяется бесшумно, и перед глазами у меня…
Омерзительная сцена из низкопробного кино: большое кожаное кресло руководителя, над спинкой которого едва торчит голова Владимира.
Он сидит почти спиной ко входу – в пол оборота.
ДЕвушку я сразу же узнаю, и сердце сжимается от второго предательства: моего еще пока мужа усердно ублажает…
Карина – дочь моей лучшей подруги Розы!
– Ой, – Карина отрывается от своего увлекательного занятия и заливается стыдливым румянцем.
Владимир вздрагивает оглядывается через плечо.
– Вера…
На его лице написано такое изумление и растерянное удивление, что в другой ситуации я бы даже пожалела его.
Щеки девушки заливает легкий румянец, она делает шаг назад, потупив взгляд, но…
Мне кажется, или на ее губах играет едва заметная улыбка?
Володя судорожно говорит:
– Откуда ты здесь, Вер?
Быстро же он переходит от растерянности к злости.
– Что ты здесь делаешь? Почему не на работе?
Усмехаюсь глупости его вопросов.
– Володь, тебя и правда только это сейчас интересует?
Он выскакивает из-за кресла.
Лицо бледное, блестит бисеринками пота.
– Слушай…
Он быстро берет себя в руки. С самообладанием у него всегда было все в порядке.
–…давай только без истерик, ладно? – холодно произносит он.
Истерика… это все, что его сейчас волнует?
Все, что кажется важным?
Он изменяет мне. Пошло, цинично, почти не скрываясь, а его волнует только это…
Напряжение повисает в воздухе.
Тяжелое, плотное.
И… раскалывается осколками стекла.
Кажется, будто каждый из них проникает глубоко в душу, оставляя незаживающие раны.
Новая волна шока накатывает на меня, придавливая к полу.
Володя не отрывает от меня потемневших глаз.
Торопливо заправляет рубашку.
Посмотрите-ка, какой аккуратный.
– Зря ты пришла…
– Действительно, – выдавливаю из себя с улыбкой, которая больше похожа на судорогу.
– Не так. Все должно было быть не так…
Вижу, как мелко дрожат его длинные узловатые пальцы, когда он заправляет рубашку в брюки.
Ту самую, которую я погладила ему еще с вечера.
Держись, Вера, только держись.
Твердит настырно какой-то внутренний голосок, заставляя меня напрячь все силы лишь бы не разреветься прямо сейчас.
– Не так? – переспрашиваю его я. – Так ты собирался набраться мужества и признаться мне во всем? Ты это хочешь сказать?
По лицу Владимира пробегает судорога.
Поджимает губы и выпячивает подбородок.
– Поговорим дома, – отрезает он. – Когда ты успокоишься…
– О чем, Володя? – сглатываю болючий ком. – О том, что ты делал с дочкой моей подруги?
Володя делает шаг мне на встречу.
Испарина на его бледном лбу отчетливо видна, как и расширившиеся от страха зрачки.
– Я сказал, дома, – выдавливает он себя с такой злостью и ненавистью, что я отшатываюсь.
Буквально сверлит меня взглядом.
– Мне тут скандалы не нужны, – продолжает он надвигаясь.
Выпучивает глаза, выпячивает челюсть и сжимает кулаки.
Думает запугать меня грозным видом?
А мне и не страшно.
Сама шагаю ему на встречу. Глаза не отвожу.
Держусь изо всех сил – пусть не думает, что напугал меня или задавил авторитетом. Весь его авторитет теперь – только пыль, труха…
– Мне с тобой нечего обсуждать, – стараюсь говорить спокойно, но чувствую, что голос все-таки дрожит. – Все, что нужно я скажу тебе здесь и сейчас.
Он открывает рот, но я не даю вставить ему и слова.
– Не волнуйся, это быстро, а потом можешь вернуться к своей, – и киваю за спину, где, сжав руки в замок, стоит Карина. – Ты подлец и предатель. С тобой я больше не хочу иметь ничего общего. На развод подам сама…
– Какой развод, что ты несешь?
Владимир делает рывок вперед и оказывается вплотную ко мне.
– Прекрати устраивать сцены, Вера!
Я даже задыхаюсь от такой незамутненной наглости.
– По сценам, Володя, ты у нас мастер – устроил тут с молоденькой сотрудницей. Что, бес в ребро ударил или почувствовал себя большим боссом?
Его лицо искажается и становится просто страшным.
Хватает меня за руку и сильно стискивает.
– Я сказал, дома…
Не даю ему договорить – с размаху даю ему пощечину.
Звонкий шлепок ладони по коже звучит словно выстрел. Карина вскрикивает.
Его зрачки расширяются от удивления. Он тут же отпускает мою руку и прикладывает ладонь по горящей щеке.
А я чувствую пусть мелкое, пусть слабое, но удовлетворение.
Если это можно вообще назвать словом «чувствую»… Кажется, сердце уже успело окаменеть и, упав вниз, разбиться вдребезги.
– Не смей меня хватать, – зло выдавливаю я. – Вообще больше никогда не смей меня больше трогать, понял?
– Теть Вер, вы что творите-то?
Карина выходит из ступора и бросается на помощь любовнику.
Да, она обращается ко мне «тетя Вера», потому что ее мама – моя лучшая подруга всегда настаивала на этом и была против, когда я просила звать меня просто по имени.
– Это неуважение к старшему, – говорила всякий раз Роза. – Моя дочь будет воспитанной девочкой…
И никакие аргументы, что я ее ребенка знаю с рождения и качала на руках не работали.
Выросла дочка. Воспитанной.
– Помолчи, – неожиданно осекает ее Владимир. – Не лезь. Собирайся и иди работай.
Он бросает слова через плечо, даже не глядя на нее – продолжает прожигать меня взглядом.
А я…
Я больше не могу видеть его. Смотреть на него…
Его лицо… я же знаю на нем каждую складку, каждую морщинку… и еще несколько минут назад я бы сразу же, автоматически, добавила: знаю и люблю.
Теперь же каждая его черта вызывает во мне только боль и ненависть.
А от того, как быстро все перевернулось с ног на голову, становится дурно.
Тошнота физически накатывает.
Стискиваю зубы и резко разворачиваюсь.
– Не делай глупостей, – летит в спину.
Замираю на мгновение от этих слов. В них и предупреждение, и просьба, и… угроза?
И делаю шаг вперед – на выход.
Нет, глупостей я точно делать не собираюсь.
В том числе и самую большую – слушать тебя, мой еще пока нынешний муж…
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 43. Не прощу и буду счастлива", Мира Спарк ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 2 - продолжение