И меня словно застают врасплох.
Будто это я сделала что-то плохое – чувствую себя преступницей.
Во рту как-то разом пересыхает, а в голове – вакуум.
– Чемодан, – отвечаю первое что приходит на ум.
Самое очевидное.
И Максим одаривает меня таким взглядом, что мне становится стыдно.
Словно говорит: мам не считай меня за дурака, я прекрасно знаю, что это такое.
– Вижу, – отвечает спокойно.
Чемодан стоит, безобразно надувшись битком набитыми боками.
Не так я представляла себя разговор с сыном…
Господи, да я себе его вообще никак не представляла!
Просто сюр какой-то!
Володя изменяет, а я чувствую себя виноватой перед сыном.
– Понимаешь, – стараюсь взять себя в руки, – мы с папой…
Слова подбирать очень не просто – выдавливаю их из себя со вполне реальной физической болью.
Не могу посмотреть сыну в глаза – стыдно.
Но почему мне-то должно быть стыдно? Что за вселенская несправедливость!
Ярость вспыхивает, как пламя от раскаленного угля на ветру.
– Мы с папой решили… – телефон противно дребезжит и разрывается на тумбочке, перебивая меня.
Я его точно когда-нибудь разобью!
Ничего хорошего от звонка я уже не жду.
Кажется, меня вообще больше ничего хорошего не ждет…
Чуть слышно рычу и хватаю трубку.
На экране высвечивается городской номер и «образовательное учреждение, по данным…»
Обычно я такие звонки игнорирую – опять какой-нибудь самозванный капитан полиции будет пытаться выудить код от госуслуг, но теперь что-то заставляет меня смахнуть по экрану.
Возможно, я подсознательно ищу передышку, чтобы собраться для разговора с сыном.
А может просто малодушно убегаю к телефонному звонку…
Ведь мне и правда страшно. И стыдно. Хоть я ни в чем и не виновата.
Кажется…
– Алло.
– Алло, здравствуйте…
Голос женский, незнакомый.
Я уже от этих звонков скоро дергаться начну, а уж женских голосов – тем более.
– Вера Александровна? Вас беспокоят из гимназии номер шестьдесят девять.
Перевожу взгляд на Максима, и он тут же понимает кто звонит. И почему.
Лицо мгновенно приобретает суровую холодность. Он выпрямляется и спокойно смотрит на меня.
– Да, это я.
– У нас в школе произошло ЧП. Может быть, вы могли бы подъехать для разговора. Или вы, или ваш супруг. Можете вдвоем.
Нет, думаю, вдвоем мы уже можем сделать только одно дело – развестись. Это единственно, что я собираюсь делать с ним вместе.
Максим заметно напряжен, хоть и старается оставаться спокойным. Разговор ему не слышен, но это и не требуется.
– А что случилось?
– Драка, – просто и буднично отвечает женщина, а я холодею.
Кровь отливает у Максима от лица – он читает все по моему взгляду.
– Такое в нашей гимназии неприемлемо, и нам нужно встретиться, чтобы осудить этот инцидент. Если вы не возражаете.
В этом «если вы не возражаете» столько пассивной агрессии, что аж дурно.
Надеюсь, с детьми она так токсично не общается… Хотя, кого я обманываю.
– Да, буду через пятнадцать минут, – отвечаю я просто и кладу трубку.
В комнате повисает тишина.
В лице Максима – ни кровинки, но взгляд он не опускает.
– Расскажешь?
Сама стараюсь быть спокойной, но сердце уже пускается вскачь.
– Ты первая, – и не отводя взгляда кивает в сторону чемодана.
– Мне нужно быть в школе через пятнадцать минут, Максим…
Упрямо сжимает губы.
В этот момент он так сильно похож на отца, что сердце стискивает острой болью.
– Ты мне помог бы, если бы рассказал правду, – продолжаю я мягко, но сама слышу, как мой голос дрожит от волнения. – Если захочешь, все сказанное останется только между нами, но мне будет легче общаться с учителями.
Еще долю мгновения он раздумывает. Скользит взглядом по моему лицу, а я думаю о том, какой взрослый уже у меня сын.
Он же почти совсем мужчина!
– Я подрался.
Осторожно киваю – не хочу разрушить хрупкое доверие.
Молчит.
– Из-за чего, Максим?
Я просто не верю, что мой сын мог бы намеренно или со зла затеять драку.
Уверена, так думает каждая мать, но…
– Они достали ее.
– Кто?
Нервы напрягаются до предела.
Сегодняшний день точно будет стоить мне ни одного десятка седых волос и пары тройки новых морщин.
– Да из школы. Старшеклассники из «Б».
У меня так много вопросов. Мне почти ничего не понятно, но я стараюсь себя сдержать и не торопить сына – пусть говорит, как ему удобно.
– Есть у нас девочка одна… – продолжает Максим, шумно сглотнув слюну. – Она… она, в общем, из небогатой семьи… – и тут же с пылом продолжает: – Но ты не подумай, она хорошая! Просто у них нет денег одеваться модно, телефон там классный купить и все такое… плюс она подрабатывает часто…
Его просто прорывает.
– А они цепляются к ней. Сначала это все шуточки такие были, мам. Подколочки… А потом стало все серьезнее… Они до слез ее довели. Толкали. Это ж как шакалы – чувствуют слабость и каждый раз хотят большего… И если не дать отпор…
Его сбивчивый рассказ рождает перед глазами яркую реалистичную картинку.
Не нужно много слов, чтобы поверить в нее – такое бывало и в моем детстве и, к сожалению, будет и после…
Горло сжимают рыдания из-за сочувствия и… гордости.
– Ну я и дал, – просто заканчивает он, сжав кулаки.
И напряжено смотрит на меня, ожидая реакции.
Резко подхожу к нему и обнимаю.
Чувствую под руками словно одеревеневшее, скованное тело.
– Ты поступил правильно, сынок. Правильно, – шепчу ему в волосы.
И проходит долгая секунда, прежде чем он отвечает крепкими объятиями.
Он отстраняется от меня и смотрит серьезно.
– Я так горжусь тобой, – негромко говорю я.
Мы смотрим друг другу в глаза и… это больше чем слова.
Взглядом я передаю ему поддержку. Повторяю то обещание, которое дают матери своим детям.
Любить. Верить. Защищать.
Несмотря ни на что.
– Я пойду схожу в школу…
Сама утираю тыльной стороной ладони выступившие слезы.
Расчувствовалась я.
Сегодня жизнь разделилась на «до» и «после», но и в такой момент Вселенная дает возможность ощутить не только боль и горечь.
– Хорошо, мама. Может быть мне пойти с тобой?
Улыбаюсь и качаю головой.
– Нет, сынок. Спасибо, – серьезно отвечаю я, потому что чувствую его искреннее стремление помочь. – Я справлюсь с ними сама.
Привожу себя в порядок и одеваюсь.
Не собираюсь выходить на улицу помятая и растрепанная.
Даже когда трудно, даже когда больно – лицо надо держать.
– Ты себя нормально чувствуешь? – кричу из прихожей, держась за дверную ручку.
– Ага-а, – доносится из комнаты, и я все-таки радуюсь, что неприятный разговор удалось отсрочить.
Понимаю, это глупо и не дает мне ничего, но… все-таки выскальзываю быстро за дверь.
Вдруг Максим спросит что-то вдогонку.
В подъезде пахнет влажной пылью и мокрой тряпкой.
Лифт гудит и скрежещет в шахте…
Мы живем в этом доме уже давно, и, кажется, эти привычные звуки, запахи (пусть и не самые приятные) должны меня как-то успокаивать, но…
Захлопнув дверь, я, словно отсекаю одну проблему – отодвигаю ее в сторону и способна полностью сосредоточиться на другой.
Сердце неспешно разгоняется в груди.
Но теперь это не боль раненного зверя, а ярость.
Злость.
Адреналин впрыскивается в кровь и разносится по телу.
Аж щеки начинает покалывать от возбуждения.
Даже не вызываю лифт – спускаюсь по лестнице.
Злая энергия наполняет меня все сильнее и сильнее и требует выхода.
Быстро слетаю по ступеням и выхожу на улицу.
Приятный ветерок развевает волосы. А солнце ласково пригревает.
Но я этого не замечаю – краски жизни для меня размылись и потускнели.
Сосредоточенно нахмурив брови, иду в школу.
Школы встречает суматохой и суровым охранником у входа.
Суровый дядечка с длинными седыми усами и не менее внушительным округлым брюшком просвечивает меня внимательным взглядом.
Суровый такой – ну я просто не могу.
Интересно, а он куда смотрел, когда девочку до слез хулиганы доводили.
Поднимаюсь на второй этаж и захожу в приемную директора.
– Добрый день, – вежливо здороваюсь с секретарем. – Абрамова Вера Александровна. Мама Максима…
– Проходите, пожалуйста, – секретарь докладывает по телефону.
В груди разливается холодок, когда я толкаю дверь директорского кабинета.
Меня уже ждут.
Три женщины: директор, завуч и классный руководитель.
Здороваемся. Чинно. Даже несколько церемонно.
– Спасибо, что пришли, Вера Александровна, – начинает директор, как только я устраиваюсь на стуле.
Стараюсь немного хоть умерить стук сердца, но куда там. От волнения ладони становятся влажными и холодными.
– Прискорбно, что некоторые родители находят время посетить школу, только когда случается ЧП.
После вежливого приветствия, директор решил не церемониться.
– Такие случаи, как драка в нашем учебном заведении… – она замолкает, подбирая слово: – Нонсенс!
Вот тебе на – оказывается, это нонсенс.
Что ж, я пока не спорю, но крохи моего спокойствия быстро исчезают под нарастающей злостью.
Мне кажется, я прекрасно понимаю куда она клонит и кого будет делать виноватым.
Интересно, для чего тогда этот цирк с вызовом родителей?
Директриса оглядывает своих подчиненных, и завуч с классной согласно кивают.
Она постукивает ручкой по столу. Видимо, по многолетней привычке.
– Ну, Вера Александровна, и что будем делать? Хулиганству в наших стенах – не место.
От пафоса меня просто выворачивает.
Киваю головой, специально повторяя жест группы поддержки.
– Согласна. А вам известны первопричины конфликта?
Лицо директрисы становится непроницаемо холодным.
– Причины, уважаемая Вера Александровна, не так важны…
Не удерживаюсь и вскидываю брови – о, как интересно!
– Важен сам факт эксцесса. Мы в серьез рассматриваем вопрос об исключении вашего сына из гимназии…
– Простите, – перебиваю я. – А с остальными участниками… эксцесса вы так же намерены поговорить? И поставить вопрос и об их отчислении?
Директриса поджимает губы.
– Драку устроил ваш сын. Он нарушитель дисциплины и зачинщик, а потому…
Внутри меня все клокочет от гнева.
Меня просто бесит такое отношение свысока и нежелание разбираться в вопросе.
Ни малейшее.
– Ложь, – прерываю ее я ничуть не заботясь о приличиях.
Речь идет о моем сыне, и плевала я на все правила.
– Мой сын защищал девочку.
Все три женщины синхронно вскидывают брови. Поразительное единодушие.
– Пожалуйста, только давайте не будем выдумывать… – и опять стукает своей несчастной ручкой по столу.
Ну, я тоже так умею. И терпеть не стану точно.
Подаюсь чуть вперед и легонько хлопаю ладонью по столу.
– Следите за словами, – делаю паузу и добавляю: – Пожалуйста.
Женщины просто прожигают меня глазами.
– Вы меня позвали, чтобы лично сообщить, что решили назначить моего сына виновником и козлом отпущения?
Такие выражения, видимо, смущают нежный слух директрисы, хотя я сама прекрасно слышала как выражаются детишки на переменах.
– Нет, послушайте… – начинает она хватать воздух.
– Это вы меня послушайте, – перебиваю ее я. – Я вам этого не позволю, ясно?
Поднимаюсь и упираюсь руками в столешницу.
– В вашей гимназии травили ученицу. Вы об этом знаете?
Женщины переглядываются между собой, и это могло бы быть комично, если б не было так грустно.
– Буллинг – такое понятие вам знакомо? А теперь вы собрались затравить и моего сына, по причинам, которые мне до сих пор не понятны.
– Ну что вы, Вера Александровна… – лопочет побледневшая от злости директриса. – Ну зачем вы так…
Взмахиваю рукой – мне не интересно это.
– Для чего вы вызывали меня? Что хотели сообщить раз уже осудили моего сына.
– К чему такие слова… – лопочет завуч. – Не нужно сгущать краски…
– Отвечайте, – командую я, пристукивая ладонью.
– Этот конфликт, Вера Александровна, можно было бы решить просто, но ваш сын отказался извиняться… Вообще, признавать вину…
– Он поступил как настоящий мужчина и ему не за что извиняться, – повторяю я.
Женщины пугливо переглядываются между собой.
– Было испорчено имущество… нанесен материальный ущерб…
Какой ущерб? Какое имущество?
– Говорите яснее, пожалуйста. Я не собираюсь вытягивать из вас слова.
– Мы, как школа, пытались просто выступить посредником… – продолжает директриса. – Но раз вы так настроены… То мы отходим в сторону – решайте все претензии с родителями мальчиков сами.
– Прекрасно, – отрезаю я и оглядываю их по очереди. – Так и правда будет лучше. Но вы не спешите отходить далеко в сторону – займитесь случаем буллинга в вашей замечательной гимназии.
Иду к двери и взявшись за ручку, бросаю через плечо:
– Ведь городского отдела образования точно возникнут вопросы.
И выхожу за дверь. Спиной чувствую, как они сверлят меня взглядами.
Мутная история. И дурно пахнущая
Но я покорно терпеть я не собираюсь.
И словно в ответ на мои мысли звонит телефон – достаю.
И экран светится уже совсем неактуальной надписью:
«Любимый».
Продолжение следует. Все части внизу 👇
***
Если вам понравилась история, рекомендую почитать книгу, написанную в похожем стиле и жанре:
"Развод в 43. Не прощу и буду счастлива", Мира Спарк ❤️
Я читала до утра! Всех Ц.
***
Что почитать еще:
***
Все части:
Часть 5 - продолжение