Оля не находила себе места, она думала о Зинаиде, которая потеряла единственную дочь. Как женщине, должно быть тяжело...
Нет, это даже не описать словами, ведь если Оля чувствовала горе и скорбь, узнав о том, что её подруги не стало, то мать испытывает большую боль.
Не прошло и месяца, как Оля поехала в город и в отделе здравоохранения попросилась о переводе в Полушкино. Она говорила, что в Липкино врач и один управлется.
Глава 1
Глава 2
- А в Полушкино что же?
- Там есть врач, но и медсестре работы хватает. Подруга моя была помощницей местного доктора, но ушла на фронт и погибла, - Оля едва сдерживала слезы, сидя в кабинете перед грузной женщиной с высокой прической. - Только вот мать у нее осталась, одинокая женщина. Приглядывать за ней стану.
- А вы нужны ей?
- Думаю, что нужна, - кивнула Оля. - Сейчас очень тяжело, а Зинаида была не в лучшем состоянии, когда я от неё уезжала. Впереди осень и зима, надо помочь женщине. У неё и мужа нет, в двадцатых овдовела.
- Как, говорите, подругу вашу звали?
- Михайлова Алёна Серафимовна.
Женщина встала, подошла к стеллажу, и начала перебирать папки своими полными пальцами. Наконец она достала одну серую папку, прочитала её и нахмурилась:
- Да, действительно, медсестрой в Полушкино была Михайловна Алёна Серафимовна, отбыла на фронт добровольцем в качестве санинструктора. Говорите, погибла?
- Да, - кивнула Оля.
- Что же... Поезжайте, надо помогать нашим товарищам, потерявшим родных в борьбе с немцами.
***
Когда Оля приехала в село, она застала Зинаиду не в лучшем состоянии. В тот день, когда она переступила порог её дома, женщина металась на подушке в бреду, зовя свою дочь, а рядом стояла соседка и врач вводил ей укол.
- Что с ней?
- Захворала Зинаида. Жар у неё, кашель, бредит и дочь зовет, как бы Богу душу не отдала, - качала головой соседка. - А ты кто будешь?
- Подруга её дочери, - усаживая сына Митрофана на стул, Оля подошла к врачу. - Я медсестра ваша новая, вот бумага о распределении.
Врач кивнул, потом, когда закончил, вывел Олю на улицу и произнес:
- Как я понимаю, вы подруга Алёны и прибыли сюда не просто так.
- Верно. Я с матерью её поселюсь, если она позволит.
- Хорошо. Как ухаживать за больными - вы знаете. Если она будет против того, чтобы вы остались, скажете, я пойду в сельский совет и похлопочу о жилье.
Но этого не потребовалось - придя в себя, Зинаида сыпала словами благодарности, она была рада видеть Олю.
- Как же хорошо, что ты приехала и сына своего привезла, хоть не помру от тоски.
Оля ухаживала за ней как за родной матерью, часто с тоской вспоминая свою семью, которая от неё отказалась.
****
Прошел месяц, как Оля с сыном поселилась в доме Зинаиды. Полушкино было больше раза в три, чем Липкино, потому и работы у молодой женщины было больше. К тому же из окрестных сел люди приходили. Врач, пожилой Потап Тимофеевич был доволен помощницей, обучал её врачебному делу и говорил, что надо ей на врача учиться. Оля тоже бы этого хотела, но понимала, что не оставит Зинаиду, да и сын маленький, сложно это будет. И вдруг, делая перевязку хулигану Петьке, десятилетнему сорванцу, она услышала шум. Кто-то бежал по ступенькам медпункта, а потом по коридору. В помещение ворвалась Зинаида, лицо у неё было красное, она задыхалась, но в глазах было неимоверное счастье.
- Тёть Зина, вы чего? Вы чего разбегались, будто девчонка молодая?
- Письмо, Олюшка, письмо пришло! - она взмахнула рукой, в которой держала листок.
- Какое письмо? От кого?
- От Алёнки. Ой, не могу, сердце из груди сейчас выпрыгнет. Я уж десяток раз его перечитала, ты читай теперь.
Оля взяла желтый листок, который был свернут в треугольник, и стала читать через пелену слёз.
" Мамочка, милая моя. Я жива! Знаю, что похоронка тебе пришла, но ты не верь, я лежу в госпитале и иду на поправку. Говорят, меня комиссуют, так что скоро дома буду, как только смогу передвигаться, не чувствуя сильной боли. Живот мой изранен, но руки-ноги целы. Ты, мамочка, жди меня, вместе с тобой поедем к Олюшке, которая, должно быть, извелась вся. Я напишу ей письмо и отправлю вместе с этим. Многое я скажу тебе, но когда прибуду домой. А сейчас просто жди. Все подробности по прибытию. Люблю тебя, твоя дочь Алёна. "
- Алёнка, Алёнушка моя! - шептала Оля, целуя письмо. - Помогли молитвы, спасибо тебе, Господи.
****
Алёна приехала домой через полтора месяца. На животе шрам, на который страшно было смотреть. Переодеваясь в комнате, Алёна едва слышно произнесла:
- Не быть мне теперь ничьей женой.
- Ты что такое говоришь, Алёна? - Оля подошла и обняла подругу. - К чему такие слова?
- Я не смогу быть матерью, - она провела рукой по животу. - Не взять мне на руки дитя своё. И кто же теперь на мне женится? После войны девчат молодых да здоровых пруд пруди, а я зачем буду нужна? Пустышка после того большого осколка...
- Алёнка, не надо так, - Оля расплакалась. - Не надо. Всё у нас будет, слышишь? Всё. И любовь свою найдем, и счастье.
- Может и найдем, но знаешь, о чем я думаю? Какое счастье, что у нас есть Митрофанушка. Тот, кого я могу сынком называть, тот, у которого будет две матери.
Оля улыбнулась и обняла её. Да, у Митфрофана будет две матери, но они будут счастливы, обязательно.
1945 год.
Война кончилась, а жить легче не стало.
В Полушкино мужики вернулись не все. Женщины работали за двоих, а то и за троих. Колхоз еле дышал: коней не хватало, соху тащили вшестером, а зерно ссыпали в общий амбар. Впрягались в полевые работы и Алёна с Ольгой. Обе они работали в деревне, так как началось строительство сельской больницы, которая принимала бы на себя жителей четырех поселений.
Люди голодали, ведь легче с пропитанием не стало.
Ольга и Алёна работали без отдыха, порой ночами не спали. Ходили по избам, делала уколы, ставили компрессы и плакали порой от бессилия и от голода..
Однажды, уже в сентябре в калитку кто-то постучался и Оля увидела солдатика, на вид её ровесника.
- Здравствуйте, а вы к кому?
Тот посмотрел на Ольгу с сомнением, затем спросил:
- Простите, а Михайлова Алёна здесь живет?
- Здесь. Сейчас позову её.
Она вошла в дом и шепнула подруге:
- Алёнка, там солдатик какой-то прибыл, тебя зовёт.
- Солдатик? -она подскочила к окну, отодвинула тюль и схватилась за сердце.
- Что такое? Кто это? - Зинаида обеспокоенно посмотрела сперва на улицу, потом на дочь.
- Ванька. Вот охламон, приехал всё-таки. Что мне делать, мама? Оля?
- Не знаю. Ты отчего его боишься? - нахмурилась подруга.
- Замуж он меня звал, а потом как я в госпиталь попала, наша часть была переброшена. А сейчас вот он меня нашел. Он же знал, откуда я родом.
- Так выйди к нему.
- Не могу. Зачем я Ванюшке? Я ведь не женщина теперь, а так...Пустышка.
- Глупости не говори, - Оля рассердилась и, схватив за руку Алёну, потащила её к выходу.
Оставив Алёну с солдатиком, Оля вошла в дом, после чего вместе с Зинаидой они сели возле открытого окна и сидели, затаив дыхание.
- Так-то подслушивать не хорошо, - прошептала Оля.
- Кому не хорошо, тот пусть не подслушивает, - махнула рукой Зинаида. - Тсс.
Они слышали, как плакала Алёна, как сердито говорил Иван о том, что любит её, что места себе не находил все время, что в разлуке с ней был, как он переживал, что не может написать ей, что не знал о её судьбе и только сейчас, вернувшись из Берлина, он смог найти её и теперь терять не собирается. В конце концов Зинаида не выдержала, вскочила, и вышла на крыльцо:
- Алёнка, долго парнишку еще на улице держать собираешься? А ну, марш все в дом!
Иван почтительно слегка наклонился, затем взял Алёну за руку и произнес:
- С матушкой же ты спорить не будешь?
ЭПИЛОГ
Иван и Алёна расписались в селе. Он знал, что она не сможет стать матерью из-за ранения, но его это не пугало, любовь парня была сильнее всего остального. Через две недели, когда у Ивана закончился отпуск, они с Аленой уехали Новороссийск, так как новобрачный решил оставаться на воинской службе и был распределен в город на Черном море.
Там они удочерили двухлетнюю девочку по имени Люба, а через год и годовалого мальчика Тимофея.
Оля тоже нашла свою любовь - в новую сельскую больницу, которую выстроили в два этажа, прибыл врач Сергей Александрович, который и стал её мужем.
Вот только когда она вышла замуж, тогда родители и приняли её. Но Оля приезжала к ним редко и была с ними холодна. Для неё семьей стала Зинаида, которая приняла её как родную дочь. И сестрой ей была Алёна, с которой они прошли многие трудности.
Спустя годы внучка Оли, узнав историю дружбы её бабушки с Алёной Серафимовной, спросила:
- Тебе было трудно её прощать?
- Трудно... Но времена такие были, что прощать выходило легче, чем жить в одиночку. А оказалось потом, что она была мне ближе, чем мои сёстры.
Спасибо за прочтение. Другие истории вы можете прочитать по ссылкам ниже:
В связи с изменениями на Дзене не в пользу авторов, поддержка приветствуется.