Село Ягодное. 1938 год
Ольга сидела на лавочке и читала документ, который ей передали в сельском совете. Читала она его уже несколько раз и на лице её сияла счастливая улыбка.
- Ну что, Олюшка? - спросила мать, вытирая руки о передник. - Приняли?
- Приняли, - улыбнулась дочь. - К пятнадцатому числу прибыть велено, поселят в общежитии. Мамочка, неужели я врачом буду?
- Сперва медсестрой стань, - улыбнулась Арина, глядя на дочь.
Митрофан, отец Ольги, сидел в молчании и точил серп. Он будто бы не радовался за дочь, и та заметила это по его нахмуренным бровям.
- Папа, ты не рад, что я в город поеду и учиться буду?
- Город… - протянул он наконец. - Там, говорят, теперь всё по-новому. Девчата ходят в брюках, курят даже, мужчин не слушают.
- Бать, ты чего? Ну время сейчас другое, всё меняется, и люди меняются вместе со временем.
- Да, вот были времена, когда девушки косы плели, а не стриглись по плечи. Были времена, когда глаза на отца поднять боялись, да слушались батьку своего...
- А я разве не слушаюсь? - Оля удивленно посмотрела на отца.
- Ну вот не нравится мне эта затея, так тебе же хоть бы хны.
- Папа, - Оля спрыгнула с лавочки. - Я всегда и во всем тебя слушалась, но не в этот раз. Учиться я буду, и точка. Вот стану врачом, приеду в наше село и всех-всех в округе лечить стану. Разве же не видишь, что лекарь наш Степан едва ходит? Присылают нам сюда практикантов, да те бегут из села, как срок их выходит. Не по душе городским наша жизнь.
- Я за тебя боюсь. Соблазнов много в городе.
- Да брось ты! - мать фыркнула. - Дочь у нас умная. Вернётся в село цельным доктором, а там и муж найдётся, и дом построит, да детишек нарожает. Уважать все в селе её станут.
Хоть и говорила это Арина, а всё же в душе шевелился червячок сомнения. В деревне так часто: кто уехал в город, тот пропал. Мало кто возвращался.
****
В город Ольга поехала через два дня, везя с собой ведро с картошкой, да узелок с вещами - два платка, два платья, сорочка сменная, да полотенце. За теплыми вещами попозже приедет. Она вообще обещала матери с отцом почаще в село приезжать.
В общежитии ей дали угол в комнате на четверых, но занята была всего одна койка, на которой лежали вещи стройной девушки с длинной косой.
- Меня Аленой звать, - представилась она, широко и добродушно улыбнувшись и протянув руку.
- А меня Олей.
- Будем дружить. А ты откуда?
- Из Ягодного.
- Ой, а я из Полушкино, это же недалеко.
- Верно, мы туда к бабке Захаровне за травами ездили.
- Нет уж Захаровны, схоронили, - ответила Алена, перестав улыбаться. - А ты располагайся. Вот твоя тумбочка, в шкафу две вешалки есть.
Алёна была весёлая, болтливая, она не успела приехать, как уже со многими в общежитии познакомилась. Немудрено, что девушкми подружились и делили каждую крошку хлеба на двоих. А еще они были довольны, что никого к ним не подселили. Хотя, спустя время, Оля часто думала - коли была бы еще хоть одна соседка, глядишь, не случилось бы беды. Не было бы у Аленки возможности изменить её жизнь, да и Оля бы не оступилась...
****
Алексей учился на инженера и жил в соседнем здании, что тоже было общежитием, но относилось к другому образовательному учреждению. Познакомилась Ольга с ним на танцах в клубе октябрьским пятничным вечером. Высокий, стройный, глаза были у него как у лиса - хитрые и лукавые. Говорил он тихо и с улыбкой, отчего Оля таяла, глядя на него. В тот вечер, когда они познакомились и танцевали вместе, Алексей проводил её до дверей общежития, пока Алена танцевала с другом Леши и не собиралась уходить из клуба до последней песни. Пошел дождь, Алексей снял свой пиджак и накинул ей на плечи, а потом будто бы нарочно забыл забрать.
А на следующий день пришел за пиджаком и принес ей поздние осенние цветы. Так и начались их встречи.
Ничего Оля ему не позволяла до зимних каникул. Она тогда в деревню съездила всего на два дня на Новый год и тут же вернулась в город и сидела за учебными пособиями. Ну и, конечно, встречалась с Алексеем, при виде которого таяла как снеговик на весеннем солнце.
- Ты мне нравишься,- прошептал он однажды вечером, когда проводил её до дверей комнаты в общежитии. - Мне даже кажется, что я тебя люблю. Нет, не кажется, я на самом деле голову от тебя потерял.
Она поверила. Глупая, доверчивая деревенская девчонка поверила этому лису.
Она позволила ему то, чего боялся отец, отпуская её в город. Она будто бы забыла все напутственные слова отца, матери и старшей сестры. И теперь, когда Алёна задерживается у родителей и Оля в комнате одна была, она позволила Алексею то, от чего её предостерегали.
****
Но к весне Оля стала чувствовать, будто бы Алексей отдаляется от неё. Даже как-то с обидой ему сказала:
- Получил, что хотел, теперь не нужна я тебе?
- Ты чего, Олюшка? - он посмотрел на неё не ласково, а даже как-то насмешливо. - Ты же знаешь, я учусь на последнем курсе, мне надо много заниматься. Вот окончу обучение и мы поедем к твоим в деревню, знакомиться будем с родителями. А потом я тебя со своими познакомлю.
И она поверила в его занятость, в его слова. Однажды в апреле она поехала в деревню к матушке на именины. Говорила, что вернется через три дня, но из сельского совета машина в город отправилась на день раньше и Оля решила поехать с председателем, чтобы картошку с мукой на станцию не своими руками тащить.
Председатель высадил её у здания общежития и довольная Оля вошла внутрь
- Ой, Оленька, а ты чего так рано? - Раиса Ильинична посмотрела на неё поверх очков.
- Так получилось. Аленка в комнате?
- В комнате. Там и ухажер твой пришел, сказал, что принес тебе варенья малинового, от родителей своих привез. Да только что-то задержался он там, ты поторопи, негоже парням из другого общежития у наших девчат надолго задерживаться.
Оля улыбнулась. Знала бы Раиса Ильинична, к каким хитростям они прибегали, чтобы Алексей у неё на ночь оставался, когда Аленка к своим уезжала.
Подойдя к двери, она нахмурилась, услышав смех подруги и любимого. Постучав в дверь, она стояла и ждала, когда они откроют. Наконец дверь распахнулась и Алёна испуганно посмотрела на неё. Зайдя в комнату, Оля нахмурилась, потому что показалось ей, что Алена была одна, но ведь она слышала голос и смех. Но, сделав два шага вперед, девушка заметила за шкафом Алексея, который натягивал штаны.
- Ах ты… - выдохнула Ольга и, схватив полотенце с веревки, что шла через всю комнату, замахнулась на Алексея.
- Успокойся, - он вырвал полотенце из её рук. - Давно пора было сказать, что между нами ничего не может быть.
Оля села и заплакала, а потом подняла глаза на Алену.
- Но почему? За что ты так со мной?
- Надоела ты мне со своей прилипчивостью. "Алёшенька, Алёша" - передразнил он. - Хуже горькой редьки, уж сам не рад, что с тобой связался.
Он говорил эти страшные слова, а Оля потрясенно смотрела на него, потом перевела взгляд на подругу.
- А ты? Ты как могла?
- Оля, прости, я тоже его люблю. Я боялась, я скрывала свои чувства... Прости, - Алёна закрыла лицо руками и разревелась.
Алексей ничего больше не сказал, он усмехнулся, снял свой пиджак со стула и вышел из комнаты.
Алёна плакала, просила прощения, но Ольга не слушала её.
- Отныне мы больше не подруги. Я попрошу, чтобы мне дали другое место, но с тобой жить не буду.
Только вот другое место Оле не дали. Была свободная комната, но туда должны были семейных заселить. А через день наоброт, стало только хуже, потому что в их комнату тоже вселили семейных с ребенком, мать которого так же училась в медучилище. А Алену и Ольгу определили в маленькую комнату, в которой едва вмещались две кровати, стол и шкаф. Даже тумбочки некуда было поставить. Так, волей-неволей пришлось Оле жить с Аленой, которую она теперь презирала. И в душе злорадствовала, ведь Алексей и с её бывшей подругой не остался, он вообще перестал показываться, а в мае они узнали, что он уехал по распределению на практику.
Узнала это Оля тогда, когда пришла к нему в общежитие, чтобы сказать ему о беременности.