Отец сурово смотрел на Ольгу, а мать плакала, и причитала, что от стыда готова провалиться сквозь землю.
- Как ты могла? - рыдая, говорила она. - Без свадьбы, без благословения? А что люди скажут?
Оля стояла, опустив голову. Что она могла сказать?
Глава 1
- Вот ты, дочь, мне всё о временах толковала, что всё меняется, и люди меняются, - отец вертел в руках трубку и было видно, что каждое слово ему дается с трудом. - Только вот во все времена девичья честь всегда в почете будет. А то, что ты сделала - это позор! И не только на твою голову, но и на нашу семью. Делай, Ольга, что хочешь, но чтобы мы не видали этого стыда, и чтобы люди на нас пальцем не показывали. У тебя еще есть младшая сестра, которую замуж выдавать, и братец младший имеется. Негоже семье за тебя краснеть.
Она уехала на следующий день, не взяв с собой ни куска хлеба в дорогу, ни картошины. Только обиду внутри себя везла в город, да разочарование. Она в себе разочаровалась, и себя корила за глупость и доверчивость.
- Оля, как к родителям съездила, что они сказали? - Алёна сидела на своей кровати и обеспокоенно смотрела на неё.
- Не твое дело.
- Олюшка, ну прости ты меня. Сама видишь, как я поплатилась за свое предательство. - Алёна встала на колени перед ней, но Ольга покачала головой, встала и пошла к двери, но, взявшись за ручку, обернулась и произнесла:
- Конечно, я виновата, что доверилась этому лису, что повела себя бесчестно, но если бы не ты, у моего ребенка был бы отец.
- Ты правда в это веришь? - Алёна вскочила и посмотрела на бывшую подругу. - Ты правда думаешь, что он бы не сбежал, узнав об этом? Да он не любил тебя, а просто голову морочил. Не ты, ни я ему были не нужны.
- И все равно ты виновата не меньше моего.
Оля вышла из комнаты и направилась на кухню, чтобы приготовить себе суп. Надо найти работу, чтобы хотя бы на еду заработать, ведь из деревни ей теперь ни овощей не видать, ни творога с молоком.
На следующий день она пошла в здание управление и устроилась уборщицей, там как раз поломойка требовалась.
А в конце декабря, в самый трескучий мороз у неё начались роды.
Она была в комнате с Алёной и девушка, которая не слушала её крики и требования отстать от неё, пошла за санками к коменданту общежития, силком усадила Ольгу в них и повезла в родильное отделение. Алёна не уходила, пока Оля не родила, а как мальчик появился на свет, так заплакала, сидя в коридоре.
****
Оле пришлось тогда трудно, но рядом была Алёна. Она простила подругу в тот день, когда на свет появился её сын Митрофан, названный в честь деда. Именно Алёна сидела с ребенком, пока Оля сдавала зачеты, именно подруга была рядом, когда у малыша была температура.
И именно Алёна поехала в село к родителям Ольги, чтобы сообщить о рождении внука, но те заявили, что если она хочет приехать, то только без ребенка. Им нагулянное дите не нужно, равно как и позор.
- Ничего, ничего, - качая Митрофана на руках, пока Ольга стирала пеленки, бормотала Алёна, глядя на малыша. - Выживем как-нибудь. Я вот в деревню поеду, молочка для твоей мамки привезу, авось еще какой гостинец она передаст. Переживем эти сложные времена.
****
В 1941 году девушки закончили обучение.
Ольгу направили в село Липкино, где ей предстояло работать, а вот Алёна к себе в деревню уехала, где не было медсестры. Подругам пришлось расстаться, но каждая понимала, что у них своя жизнь.
- Ты пиши мне, - на прощание просила Алёна. - Пиши, как Митрофанушка себя чувствует.
- И ты пиши. Приезжай в гости, если будет возможность. Хотя понимаю, что путь не близкий, день потратить надо, чтобы друг до друга добраться.
В Липкино ей дали комнату в доме у одной женщины, которая недовольно поглядывала на Ольгу. Она знала, что молодая медсестра родила без брака и осуждала её за это. Но Оле было всё равно - она делала свою работу, растила сына и думала о том, что это временные трудности. Но оказалось, что многие трудности были впереди - 22 июня 1941 года началась Великая Отечественная война...
Оля знала, что её отца не призовут - тот ногу сломал в тридцать втором, и с тех пор она неправильно срослась, отчего он хромал и ходил, переваливаясь. Брат её слишком маленький, ему всего четырнадцать, но вот страх за других мужчин, за односельчан и тех, с кем она познакомилась в Липкино - вот он сковывал её.
- Не боись, Ольга Митрофановна, - подмигнул ей Василий Борисович, когда пришел перебинтовывать руку. - Не дойдет немец до Урала, да и до Москвы ему не дойти, живо прогоним фрицев.
- Уж не ты ли, Василь Борисыч гнать собрался? - усмехнулась она.
- А чего, я еще ого-го какой, молодым фору дам.
Ольга улыбнулась, глядя на него, но Василий Борисович, пригладив бороду, тихо спросил:
- В глазах страх у тебя. За отца своего сынка переживаешь?
- А чего за него переживать? - Ольга накладывала повязку и старалась не смотреть в глаза пожилому мужчине. - Он не шибко обо мне переживал, сделал свое дело, да был таков. Он даже не знает, что у него сын есть, и знать не знает, как мы выживали все время, что я училась.
- Эх, Олька, мужа бы тебе хорошего, а Митрофанушке папку, да вот только вчерась полная полуторка мужиков уехала, а сколько еще парней уйдут, одному Богу ведомо.
- Верующий?
- Верующий, - кивнул Василий Борисович. - Девонька, верить надо, без этого в наши трудные времена никак. Вот ты крест носишь?
- Нет, какой крест? - покачала она. - Ныне не те времена.
- Не носишь, значит. Да вот только крещеная ты должна быть. В те времена всех крестили и по святкам называли. Вот что я скажу тебе, девонька - ты молись, коли худо будет. Молитва сердце успокаивает.
Она сперва пропустила его слова мимо ушей, но когда получила письмо в конце июля, свернутое в треугольник, слезы полились из её глаз:
"Милая моя Олюшка, прости, что я тебе написала только тогда, когда уже прибыла в расположение. Прости, что я не приехала, не попрощалась с тобой, потому что ты бы стала меня отговаривать. А я должна быть здесь, должна помогать людям. Разве не для этого мы в медицину шли? Не могла я отсиживаться в нашем медпункте, покуда рук не хватает на всех раненых. Ты, Олюшка, не переживай, мать говорит, что молиться за меня станет, что Бог меня убережет. Ты, самое главное, за Митрофанушкой хорошо следи, а я вернусь и обязательно к вам приеду. Соскучилась я по нему очень сильно. Пиши мне письма, Олюшка, пиши, как он растет, как вы живете, а я постараюсь ответы присылать. С любовью к тебе, твоя подруга Алёна."
- Алена! Как же так? Что же ты натворила? - заплакала Ольга.
В тот же вечер она пошла к Василию Борисовичу и спросила как правильно молиться за тех, кто сейчас на фронте.
- Сердцем, Оленька. Сердцем и душой. Тогда Он и услышит.
***
Прошло время. Оля писала письма, редко получала их в ответ. Несколько месяцев она жила в страхе, знала, что немец идет быстрым темпом, что нет ни конца ни края этим битвам и вдруг... Письма перестали приходить.
Собрав сына, Ольга поехала в деревню, где жила Алена. Было лето 1942 года, жара стояла неимоверная, но она шла с Митрофаном, и сердце её сжималось от плохих предчувствий.
- Здравствуйте, - она вошла во двор и увидела женщину с черным платком на голове.
- Олюшка! - Зинаида обрадовалась, увидев Ольгу. Та один раз с Алёной приезжала к ней в гости и женщина сразу её увидела. Но та радость была лишь в глазах, уголки губ у Зинаиды были печально опущены и из горла вот-вот готовы были вырваться рыдания.
- Можно к вам?
- Можно, конечно можно, такой путь проделали.
- Да уж, не близкий, - согласилась Оля. - двести верст преодолели.
Они сели за стол, что стоял на улице, и Зинаида, наливая квас Оле, тихо спросила:
- Что заставило сюда приехать?
- От Алёнки нет вестей вот уж три месяца. Я вот думаю, то ли почта полевая плохо работает, то ли Алёнка не пишет. Прибыла к вам, может быть домой весточка дошла. Переживаю я сильно.
- Мне тоже не было писем, а вот неделю назад получила.
- Что Алёнка пишет? - Оля почувствовала облегчение, но Зинаида встала и пошла в избу. Нехорошее предчувствие сковало молодую женщину. Если письмо, так отчего она в черном платке?
Через минуту Зинаида вышла, держа в руке листок. Прочитав его, Оля закричала - это была похоронка.
- Нет больше моей Аленки. Нет её...- всхлипнула Зинаида и тут же зарыдала.
***
Оля возвращалась в Липкино с тяжелым сердцем, она даже не сдерживала слезы, что лились у неё из глаз. Да, Алёна однажды предала её, с Алексеем их Оля застала, но потом девушка стала ближе ей, чем кто-либо. Своими поступками и своей заботой Алёна искупила свою вину. И теперь душа Оли болела и, казалось, будто она потеряла частичку себя.
Такие были времена - в тяжелые трудные дни забывались обиды и разногласия.
ПРОДОЛЖЕНИЕ