Ксения Борисовна Годунова видела своими глазами всю Смуту, вместившую в себя почти половину от ее не слишком долгой сорокалетней жизни.
Но начиналось всё в ее жизни куда более радужно.
Родилась Ксения в 1582 г. в Москве в очень непростой боярской семье и была долгожданным поздним ребенком. И была она по праву рождения – ни много, ни мало – настоящей принцессой. А как же - внучка Ивана Грозного, племянница будущего царя Федора. И это еще не всё. По папе Борису Годунову она была родственницей мощного и влиятельного старомосковского клана Годуновых-Сабуровых-Вельяминовых. По маме Марии Скуратовой-Бельской – родственницей Бельских, Шуйских и Глинских (мужья теток юной принцессы – Дмитрий Шуйский, брат будущего царя, и Иван Глинский, двоюродный брат Ивана Грозного).
Так что она уже по рождению – не худородная боярышня, как обычно пишут нерадивые историки, а самая настоящая принцесса крови. Соответствующим был подход к ее воспитанию и обучению. Помимо привычного для цариц и боярышень рукоделия (их вышитые драгоценностями подарки расходились потом по соседним правителям и патриархам) Ксения изучала и иностранные языки, и музыку. Сохранились сообщения, что Годунов (сам изрядный книгочей) пристрастил дочь к чтению.
К концу правления царя Федора девушка, что называется, созрела, и прекрасной принцессе стали искать прекрасного принца. И было у нее, прямо как у лирической героини песни группы Виагра пять попыток замужества, счастья женского так и не принесшие.
Пометки на полях.
Вот как в летописях 1630-х описывали юную Ксению.
Царевна же Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, отроковица чюднаго домышления, зелною красотою лепа, бела велми, ягодами румяна, червлёна губами, очи имея черны великы, светлостию блистаяся; когда же в жалобе слезы изо очию испущаше, тогда наипаче светлостию блистаху зелною; бровми союзна, телом изобилна, млечною белостию облиянна; возрастом ни высока ни ниска; власы имея черны, велики, аки трубы, по плещам лежаху. Во всех женах благочиинийша и писанию книжному навычна, многим цветяше благоречием, воистинну во всех своих делах чредима; гласы воспеваемыя любляше и песни духовныя любезне желаше.
Автор описания – Иван Катырев, зять (муж сестры) первого царя из династии Романовых, главный придворный историограф того периода, чьи домыслы и недосказанности стали одним из основных источников вдохновения для «Мутного времени».
И да, гайдаевское «Ох, боярыня, красотою лепа, червлена губами, бровьми союзна» навеяно именно этим описанием. У Булгакова в пьесе было еще «телом изобильна», но стандарты красоты переменчивы, в 1970-х такое не ценилось в отличии от околосмутных времен.
Конец пометок на полях.
Итак, попытка номер один, о которой героиня песни почти не помнит.
В кого там влюбляются бунтующие девочки-подростки из хороших семей? В загадочных и трагических персонажей, этаких Печориных или Монте-Кристо, которым зумеры придумали забавную кличку сигма-боев.
Звали загадочного сигма-боя Густав Васа и это был человек сложной и трагической судьбы. Сын свергнутого шведского короля Эрика, он бежал с родины мальчиком и большую часть жизни провел между Римом и Прагой, пытаясь добиться то у папы Римского, то у императора возвращения родного престола. Его двоюродный брат Сигизмунд стал польским королем, шведскую корону по очереди надели дяди Юхан и Карл, делиться властью не собиравшиеся. Время шло, и надежды на собственную корону у Густава таяли как полярные ледники от глобального потепления.
Отчаявшегося юношу (а затем и мужа) периодически звали в Россию, видя в нем орудие против соседей. Начал эту игру еще Федор в 1585, но ее реализация случилась уже после его смерти.
Пометки на полях.
Историки очень любят ругать Грозного за проект Ливонского королевства во главе с вассальным Магнусом Датским, а вот современники с ними явно не соглашались, считая схему полезной. Тоже опальный принц из хорошей европейской семьи женится на русской принцессе крови и как вассал русского царя завоевывает себе Ливонию или ее значительную часть.
И напомню про Магнуса. Магнус Ольденбург он же Арцымагнус Кристьянович русских летописей (1540-83) – брат датского короля Фредерика. Получив в наследство о. Эзель и некоторые земли в Курляндии, попытался расширить свои владения в союзе с Иваном Грозным. Женат на племяннице царя Марии Владимировне (с 1573 года), участвовал в осаде Ревеля в 1570 и походе Грозного в 1577. Его царь угрожал сделать наследником вместо бунташного сына Ивана в 1570-м году. Заиграли.
На пике успехов и правда контролировал значительную часть Ливонии. После конфликта с царем Иваном (вот только сыном или отцом?) в ходе похода 1577 года перешел в 1578 на сторону Стефана Батория. Жена вернулась в Россию в 1585 и дожила до самых страшных лет Смуты. Её судьба в 1600-х будет переплетена с судьбой Ксении очень тесно.
Конец пометок на полях.
Встречали Густава по-королевски. Помимо руки дочери ему в удел была дана Калуга с еще несколькими городами. Долго живший в Чехии Густав достаточно свободно и понятно изъяснялся на русском (а вот шведский практически забыл за четвертьвековое расставание с родиной), выступал в Думе с речами.
Склонный к громким пиар-акциям царь Борис обставил появление принца максимально торжественно – с парадом, пиром, громкими речами. К его дому (скорее дворцу) водили на экскурсии литовское и шведское посольство. Дипломаты отчетливо поскрипывали зубами, но терпели.
Однако недолго музыка играла, недолго Густав танцевал. Уже через несколько месяцев пребывания в России принца обвинили в чрезмерной любви к возлияниям, сожительстве с любовницей и оскорблении царского имени. Главным доносителем был руководитель тогдашней ЧК Семен Годунов. Царь поверил двоюродному брату и лишил принца Калуги, свиты (была взята на службу Годуновым) и руки дочери. Потом правда оттаял и сослал в Углич, правда уже не как правителя, а как кормленщика. Умер он тоже в России, в самый разгар Смуты в 1607.
Что ж, первая любовь мало у кого заканчивается счастливо.
Пометки на полях.
Густав стал разменной картой в разборках с соседями.
В 1598 году польский король Сигизмунд высадился в Швеции и попытался вернуться к власти, фактически узурпированной его дядей Карлом. Попытался, был разбит, уполз в Польшу зализывать раны. В 1599 году Карл устроил кровавые расправы со сторонниками племянника в Финляндии. В 1600 Сигизмунд официально передал шведскую Эстляндию Речи Посполитой (это было одним из условий его избрания), что шведы восприняли как casus belli и атаковали литовские владения в Прибалтике. Россия, по сути, выступила невоюющим союзником шведов, пропустив атаковавшую армию по своей территории (очень удивив и обидев литовцев). Для шведов с их слабым флотом такая логистическая поддержка была нужна как воздух. России была объективно выгодна масштабная война Швеции с Речью Посполитой, ибо их объединение в одно государство стало бы критической угрозой национальной безопасности. В том же 1599 Швеция передала России пресловутую Кемскую волость с Корелой (Кексгольмом).
Это не помешало Годунову интриговать в Риге и Нарве за добровольное вхождение в состав Московского царства (тут уже шведские союзники заявляли решительный протест). Да и в войну на стороне шведов Россия вступать не спешила.
Опала Густава совпала по времени с резким потеплением русско-шведских отношений, последующий переезд в Углич – с их постепенным охлаждением.
Второй очевидной причиной опалы Густава стала история со сватовством к дочери Годунова Максимилиана Габсбурга. Брат императора по всем раскладам смотрелся сильно круче. Но по человеческим понятиям Годунов поступил мерзко, еще и вину свалил на самого принца, приплетя к тому какую-то нелепую бабищу, депортированную из России с мужем и четырьмя детьми. Всё-таки царево слово должно стоить дороже.
Конец пометок на полях.
Итак, попытка номер два. Тот самый, который в песне просто надоел.
Говорят, что после сигма-боев девочки западают на мужчин постарше. Вот и Ксении вторым женихом достался богатый и влиятельный олигарх, ровесник отца и живое воплощение комплекса Электры и имперского благородства.
Принц Максимилиан Габсбург (1558-1618), брат императора Священной римской империи Рудольфа II, кандидат на польский трон от империи. Уже в 1599 году московские послы прибыли в Прагу и продолжили переговоры о династическом браке, прервавшиеся со смертью царя Федора.
Переговоры были сложны.
Годунов звал Максимилиана в Россию, обещая ему великое княжество Тверское. Максимилиану было вполне комфортно в своих южно-австрийских владениях, куда он приглашал Ксению. Сложны были и переговоры по религии. Брат императора объективно не мог перейти в православие, Россия не могла принять неправославного принца. Император Рудольф еще и использовал эти переговоры как способ давления на Сигизмунда Польского и Филиппа Испанского. От первого ему нужен был военный союз и династический брак, в этом плане отказ от брака Максимилиана с Ксенией был частью сделки по нормализации отношений (заодно Максимилиан окончательно отказывался от претензий на корону Речи Посполитой). От второго субсидии в духе «любезный брат (троюродный, если не обсчитался) дай денег на войну с турками, иначе придется взять у русских, опозорив славное имя Габсбургов появлением паршивой овцы, сменившей веру отцов на восточные суеверия».
Годунов имел все основания почувствовать на своей шкуре страдания Густава годом раньше. Неприятно, когда тобой попользовались и скинули в отбой.
Немудрено, что второй, как и в песне, быстро надоел.
И тут принцесса взялась за ум, и, как и большинство девушек около 18, обратила, наконец внимание на ровесника с похожими интересами. По опыту именно такие романы и рождают большинство крепких здоровых семей. Такая вот попытка номер три.
В песне третьего героиня забыла, но про Иоганна такого не скажешь. Его краткий визит оставил в российской истории и сердце принцессы глубокий след.
Итак, герцог Шлезвиг-Гольштейнский Иоганн (1582-1603), сын датского короля Фредерика и племянник бывшего ливонского короля Магнуса. Этот датский принц сразу же дал согласие на брак с Ксенией, приехал в Россию, не испугавшись бушевавшего морового поветрия и принял условия Годунова. После свадьбы Иоганн должен был стать русским удельным князем и (спорно, переговорные листы утеряны) принять православие.
Пометки на полях.
Параллельно Россия и Дания разрешили застарелые территориальные споры на Кольском полуострове и договорились о торговых преференциях. Дании, готовившейся к атаке на Швецию (реализуется позже Кальмарской войной 1611-13 г.), нужны были деньги и союзники. Ну и да, как и в истории с Магнусом за тридцать лет до того, датский король и старший брат Иоганна с радостью наложил лапу на Шлезвиг, стоило младшенькому отправится в Россию. Возвращаться Иоганну было некуда, тут станешь сговорчивым. И тем не менее обязательство православного крещения принца, о чем обычно говорят как о само собой разумеющемся, документально не было зафиксировано. Похоронили его в лютеранской церкви.
И да не связать очень добрый пиар принца, пробывшего в России пару месяцев и ничего толком не успевшего, с фамилией правящего во времена Карамзина имперского дома ну просто невозможно. Похвала шлезвигскому принцу бальзамом лилась на сердца его дальних родственников из императорской семьи, сильно повышая шансы на издание книги. В реальной истории царь Борис даже траура толком не организовывал.
Конец пометок на полях.
Отзывы о себе датчанин оставил сплошь комплиментарные.
Нравился Иоганн и Годунову, и царевне, и всем его придворным. Принц имел высокий рост, привлекательную внешность и хороший характер. Иоганн умел легко сходиться с людьми, не совершал ничего предосудительного, отличался серьезностью. Приехав в Россию, герцог принялся изучать русский язык и обычаи, много общался с семьей будущей невесты. Однако выйти замуж за датского принца дочери Бориса Годунова было не суждено.
В самом конце октября 1602 г. герцог Иоганн Шлезвиг-Гольштейнский неожиданно почувствовал себя плохо. Царская семья в это время была на богомолье в Троице.
Годуновы успели вернуться, царь пригласил к герцогу всех дворцовых лекарей, но их усилия не увенчались успехом. Принц Иоганн сгорел буквально за две недели (как царь Федор в 1598 или Скопин в 1610). Из-за скоропостижности его кончины во дворце Годунова даже поползли слухи об отравлении. Видимо всё-таки не всем придворным понравился датский принц.
Карамзин даже включил в свою историю уж совсем нелепую байку, что отравил Иоганна сам будущий тесть. Дескать своим умом и популярностью Иоганн вызвал зависть Годунова. Испугавшись того, что в последующем принц сможет сместить его с трона, царь и приказал устранить его.
При минимальном желании можно набросать и более достоверный список недоброжелателей датского принца. Церковники, которым не нужен неправославный наследник престола, конкурирующие боярские роды, видевшие Ксению желанной невестой (те же Голицыны или Скопины), шведские доброхоты из царских докторов, желавшие сорвать заключение русско-датского союза и преуспевшие. И это не все.
А можно списать и на болезнь. В стране бушевала эпидемия, 1602 год – ее пик.
Сама Ксения впервые в рассказах о датском принце перестает быть фарфоровой куклой и проявляет себя как живой и ранимый человек. По легенде, когда Борис Годунов сообщил дочери печальную весть о кончине Иоганна, Ксения упала в обморок. Похоронили принца в кирхе Михаила в Немецкой слободе. В 1637 году, на фоне очередного потепления русско-датских отношений (мотивировала очередная шведско-датская война) тело Иоганна перевезли на родину.
Попытка номер четыре, горячий южный парень. Именно к ним устремляются за утешением уставшие от пай-мальчиков принцессы. Добром это обычно не заканчивается, вот и Ксении не повезло.
В 1604 на фоне резкого разворота российской политики на юг в Грузии гостило посольство Михаила Татищева. Формально Грузия несколько раз присягала русскому царю (впервые – Федору Ивановичу), но оказать поддержки новым подданным Россия не могла. В регионе бушевала турко-персидская война и малым государствам нужно было осмотрительно выбирать сторону, просто чтобы выжить. Отряд Татищева даже принял участие в боях с турками, но пара сотен стрельцов была каплем в море на фоне многотысячных контингентов турок и персов. Годунов, готовивший поход в Дагестан, нуждался в союзниках и рассматривал Грузию в этом качестве. Татищев вел переговоры о двойном браке – невестой царя Федора должна была стать грузинская царевна Елена (10-летняя на момент переговоров), а мужем Ксении – царевич Хосров.
Пометки на полях.
Найти со стопроцентной гарантией именно того Хосрова историкам не удалось. Наиболее вероятный вариант – сын царевича Иесе и внучки шаха Исмаила Персидского, племянник тогдашнего царя Георгия, свергнутого на глазах русского посла. Его брат Бограт (Панкратий Иессеевич Грузинский) жил в России в 1600-х.
Сохранились еще претензии к нему (Хосрою) от царя Михаила Романова за неявку на собственную свадьбу в Москву. Тот отговаривался неспокойными дорогами. Спорить с ним не о чем, дороги на фоне бушевавшей на Кавказе войны и в России смуты стали максимально неспокойными, а судьба у женихов Ксении - незавидной (первый - в ссылке, второй - не поехал, третий - отравлен).
Конец пометок на полях
Считается, что Хосрой даже выехал в Москву, но повернул назад, растеряв свиту в дорожных стычках. Как там в песне – четвертый исчез во вторник.
А царь Борис задумался о внутренних кандидатах. Престол уже ходил ходуном, Дмитрий (Лжедмитрий) наступал. Вспоминались имена опальных Шуйского, Мстиславского и Воротынского, нового героя Басманова, но время было безнадежно упущено.
И пятый, пресловутая попытка номер пять, которого в песне прощают опять-опять-опять, явился, не спрашивая разрешения.
В апреле 1605 года умер отец Борис, сгоревший еще быстрее Иоганна. Тут почти вслух подозревали отравление, и Карамзин напоследок ославил царя Бориса самоубийцей. Как только не пнул гонителя Романовых. После Бориса на российский трон взошел юный 16-летний Федор Годунов, который начал править под руководством своей матери - Марии Скуратовой-Бельской, которая талантов к управлению не проявила.
В июне в Москве произошел переворот, зримым вождем которого был Богдан Бельский, двоюродный брат царицы. Годуновых свели с царского двора на старый боярский двор Бориса. Второй акт трагедии случился несколькими днями позднее, когда в Москву приехали представители изменившей армии во главе с князьями Василием Голицыным и Василием Мосальским. Царица Мария и царь Федор были убиты и похоронены вместе с царем Борисом на окраине Москвы в братской могиле. Ксению держали под арестом в доме Мосальского.
Пометки на полях.
Богдан Бельский был опальным для Годунова и не стал опорой для его сына, хотя мать Ксении сильно рассчитывала на брата. В его биографии очень наглядно отслеживается разница в отношении к двум Лжедмитриям. Он делает всё для воцарения первого и получает от него высокие чины сначала московского, а потом новгородского наместника. А вот со вторым он отчаянно борется, его убьют сторонники царевича в 1610 в Казани. Почему? И ведь он не один такой, родоначальник всех имперских Шереметьевых Петр Никитич ведет себя аналогично (и с тем же финалом, растерзан повстанцами в Пскове). Что их объединяет? Какого царевича и где спас Бельский от палачей Годунова? Точно Угличского?
Василий Голицын и ближайший сподвижник Дмитрия Басманов – братья по матери. Вообще Василий Голицын – рязанский олигарх, дальний родственник первого боярина и воеводы Мстиславского и царя Симеона (его тетка (или всё же мать?) и жена Симеона родные сестры, дочери Ивана Мстиславского, отца упомянутого первого боярина и воеводы). Он становится наместником Москвы и именно на его руках и совести расправа с царской семьей. В будущем он будет рваться на трон в 1610, свергнув Шуйского, и сгинет в польской тюрьме в 1619.
Василий Рубец-Мосальский – один из главных сподвижников Лжедмитриев в России. Род происходит от черниговских Рюриковичей, породнившихся с Ольгердом по женской линии и ставших литовскими удельными князьями. Перешли частично на русскую службу при Иване III, но частично остались в Литве, где в XVIII веке дорвались до магнатского статуса. Сам Василий сдал Дмитрию Симеоновичу (Лжедмитрию I) Путивль и был его приверженцем очень долгое время, получил боярский чин. В смуту воевал против Шуйского, в 1610 – переметнулся к Сигизмунду и убит казаками-ополченцами в 1611. Непростой дядька со связями по обе стороны русско-литовской границы. Именно в его доме жила Ксения летом-осенью черного для ее семьи 1605 года.
Конец пометок на полях.
Прожила там царевна до октября 1605. В этот момент в Кракове прошла свадьба (наши историки лукаво говорят обручение, но нет обряд был именно свадебный и да, это очень важно) Дмитрия Московского и Марины Мнишек. Историки кто намекает, а кто и открыто говорит о том, что Ксения стала наложницей самозванца. Наши горе-киноделы с огромным удовольствием тащат из фильмов в сериалы и обратно сцены изнасилования царевны Ксении царем Дмитрием и смакуют их с упоением, заслуживающим сильно другого применения.
А вот я в их достоверности очень сильно сомневаюсь.
У нее (даже без отца и брата) хватало родственников, для которых такое поведение стало бы смертельным оскорблением. Это стало бы смертельным оскорблением и для самого Василия Рубца-Мосальского, который дал царевне кров и защиту.
Источником вдохновения для историков и киноделов выступает Конрад Буссов, написавший буквально следующее «Дочь, которую достохвальный государь, герцог Иоганн Датский получил бы в жены (если бы Бог сохранил ему жизнь), была отправлена в Новодевичий монастырь, а затем отдана Димитрию в наложницы». Его история русской смуты, изданная в 1613 году, некритично считается нашими историками заслуживающим уважения источником, но таковым не является, представляя из себя смесь фактов, домыслов и откровенных черных легенд. И да, истории с перчинкой сильно способствуют продажам.
В цитате есть прямая документальная ошибка (Ксения не жила в 1605 в Новодевичьем). Почему историки верят второй части пассажа?
Похожие эмоции у меня вызывают писульки Иоганна Массы. Чуваку нужны были рейтинги и жареные сплетни, почему мы ему слепо верим? Кто бы его пустил даже в боярские покои, не говоря уже о царских?
Вторым источником их вдохновения служит повесть князя Катырева-Ростовского из 1630-х. Эмоций там много, а вот доверия к ним мало. Катырев из романовского круга, первому Лжедмитрию (Дмитрию Симеоновичу) враг и злой враг, именно он не сумел возглавить восставшую кромскую армию.
Да, в будущем боярин из высшей знати, вот только его не было в Москве тем летом. Позднее Дмитрий его простит и даже в баню возьмет мовником на свадьбу с Мариной Мнишек, но именно в моменте Катырев был в опале и ничего достоверного знать не мог.
И да, любить Годуновых ему тоже особо не за что, в 1600 его привлекали и ссылали вместе с Романовыми.
Пометки на полях.
Такое правда лучше читать целиком. Какой слог, какие эмоции..
«О волче хищенный, ненасытимый! Не насытился еси сластолюбием, кроме сия благородныя девицы!.. Множество честнейших жен и множество благолепных девиц во царствующем граде ненасытным своим блудным хотением осквернил еси,- почто сию благородную девицу, дщерь цареву сущу, не пощадил еси, девственный чертог ея опорочил, ея же благородию во царствующем граде никто подобен, понеже во царском доме воспитана бысть по обычаю своему?! Благолепие же лица ея никто от синклит мог видети, мнози же благороднии юноши царского роду, от Августа кесаря влекоми суть, сын великого короля Датцкие земли, юноша зело чюден образом и делы, и иныя мнози благороднии юноши, сея ради благородныя девицы, оставя своё отеческое царство и грады, приидоша рабским служити царю Борису, отцу её, понеже превеликия Росии царя дщерь во благородстве своем, яко цвет дивный, сияя. Ты же сию блудом осквернил, и царское ея благородие обесчестил, и законному браку не сподоби, и облекл еси ея во мнишеский образ, и заточению предаде!.. О проклятый богомерзкий еретику!.. Сию же девицу осквернив блудом, и убогу учини, и в пустыню заточи, ея же николи же могла видети!»
Конец пометок на полях.
Есть еще оговорка Льва Сапеги в письме, приводимая, например в книге «Лжедмитрий I» Козлякова: «Бог отомстил через этого человека на сыне Борисове, ибо и сына и мать приказал удавить, а что он сделал с дочерью… <зачёркнутый текст> …а о других вещах не годится и говорить».
Как автор расшифровал зачеркнутый текст – не представляю. Сапеге, кстати, доверия больше т.к. Москва переживает настоящий ренессанс Гедиминовичей во власти, Голицын и Мосальский как раз из них, и тут родственники могли что-то знать достоверно.
Но нет, текст зачеркнут, всё остальное – фантазии.
Канцлер Лев мог вполне считать ужасом убийство и позорные похороны родных, и насильственный постриг, в голову ему не залезешь. В Литве и так тоже поступать было не принято.
Почему Ксению не постригали до октября?
У трона Дмитрия Симеоновича явственно боролись две группировки. Одна желала продолжения антиклерикальной революции и создания империи. Вторая была сильно умереннее.
Брак с Мариной Мнишек и союз с южнолитовской (ну или уже восточнопольской, украинской как вам угодно) шляхтой был первым шагом в амбициозной программе, конечной целью которой была уния с Литвой и Польшей во главе с самим Дмитрием т.е. создания восточно-европейской империи. Это продолжение политики Грозного в явном виде, путь русских ультразападников, в будущем сплотившихся вокруг Владислава Васа. Именно этим путем пошел Дмитрий и за это был свергнут.
А были попутчики, которые радовались свержению Годунова и антиклерикальному тренду в духе 1590-х, но не более. Люди, видевшие в Дмитрии продолжателя политики царя Федора Ивановича и стремившиеся к внутреннему примирению и согласию. Именно они и лоббировали русских невест для нового царя. И Ксения здесь могла быть не самым плохим вариантом. Под этот брак к трону можно было подтянуть и амнистированных Сабуровых-Вельяминовых, и Шуйских (Дмитрий так-то ей дядя), и верному Бельскому дать тропинку к высоким чинам, сделав своим Малютой. Это было совсем не глупой идеей, но она не вела к империи от слова совсем.
Плюс в Литве был еще один претендент на престол с тем же именем, и обиженные шляхтичи могли повторить эксперимент со смещением недостаточно понятливого русского царя. «Możemy powtórzyć» было вполне себе внятным аргументом на фоне засилья в верхах проуниатской знати и южных стрельцов на московских улицах.
В октябре царь сделал свой выбор, вынудивший изрядно, но неудачно перетрясти Думу и Собор. Царь готовился к московской части свадьбы, его противники (включая вчерашних попутчиков) – к перевороту. Упомянутый Василий Мосальский был одним из тех, с кем молодой царь поделился идеей истребления нелояльного боярства в ходе военного смотра в мае 1606. Или он так оговорил (и в конечном счете приговорил) Дмитрия.
А история царевны Ксении в том же октябре закончилась, началась история инокини Ольги. Но она, видимо стоит своей статьи.
Простила ли царевна свою попытку номер пять, история умалчивает.
Вот и я додумывать не буду.
Зато лишний раз намекну, что тот же Петр, связавший сына с Габсбургами (потом жалел как и царь Борис), дочь - с Голштинскими Ольденбургами (я про Анну, мать Петра III), а племянницу затолкавший в жены прибалтийскому владыке (да, Анна Иоанновна) не изобретал ничего нового, следовал проверенным рецептам предшественников.
Просто у него получилось, а у царя Бориса – нет.
Но на то он и Великий.
Ну и песня для настроения, как без нее