Этой ночью я не спал. Я сидел у окна и ждал. Но свет не зажёгся.
Я не помнил такого за всю свою жизнь. Сколько себя знаю — лампа в том окне горела. Всегда. Днём её не видно, а ночью — она как постоянный маяк. Иногда я даже думал, что если свет погаснет, город рухнет. И вот он погас.
Я сидел, словно в засаде, с застывшей кружкой чая в руках, и ловил каждую тень. Но напротив — ничего. Пустое тёмное окно. Слепое.
Внутри росло чувство, что вместе со светом ушла какая-то защита. Как будто ровный, немигающий огонь держал что-то внутри, а теперь… теперь это вышло.
Около трёх часов я услышал. Сначала тихий скрип. Потом — будто кто-то проводил пальцами по стеклу. Я вскочил и вгляделся в тьму.
Там, напротив, на третьем этаже, в темноте окна, действительно что-то двигалось. Не свет, не лампа. Тень. Она шевелилась так, будто к стеклу приложили ладонь. Потом ещё одну. Потом силуэт головы.
Я резко отдёрнул штору, но сердце всё равно билось так, будто выскочит.
Через минуту — звонок в дверь.
Я вздрогнул. В три ночи, когда город спит, звонок звучит как выстрел. Я пошёл к двери осторожно, не зажигая свет.
— Кто там? — спросил я.
Молчание.
Я прижался глазом к дверному глазку. На лестничной клетке никого. Только тени.
Но звонок повторился. Долгий, протяжный. И снова пустота за дверью.
Я отошёл назад и сел прямо на пол. Телефон лежал рядом, но набирать номер я не решился. Кого? Полицию? Что я скажу? «У меня звонит дверь, но там никого». Да меня самого закроют.
Звонок смолк.
Минут через пять я всё-таки набрал Артёма.
— Ты спишь? — спросил я, когда он взял трубку.
— Уже нет. Что случилось?
— Свет. Он погас.
На том конце повисла тишина. Потом он выдохнул:
— Я знал, что так будет.
— Что значит «знал»?!
— Илья, слушай. Свет — это не просто лампа. Это барьер. Пока он горит, то, что внутри, не выходит.
— Что внутри?
— Не знаю. И не хочу знать. Но теперь… теперь тебе лучше не оставаться одному.
— Поздно. Я уже один.
Мы замолчали. Я чувствовал, как по коже бегут мурашки, хотя в комнате было тепло.
— Запри дверь на все замки, — сказал он. — И не открывай никому. Даже если услышишь меня. Особенно если услышишь меня.
Я хотел спросить «почему», но понял, что не хочу ответа.
Мы попрощались. Я положил телефон и понял, что сердце всё ещё колотится. В тишине слышались какие-то звуки: то ли шаги сверху, то ли кто-то дышал рядом. Я встал, проверил — квартира пуста.
Вернувшись на кухню, снова посмотрел в окно. Тьма напротив. Но теперь мне казалось, что эта тьма двигается. Как жидкость в аквариуме. И если смотреть слишком долго, можно увидеть лица.
Я отодвинулся, сел на стул, и тут заметил: на моём столе лежал конверт. Тот самый, серый. Только теперь он был другой. Толще.
Я медленно разорвал его. Внутри — лист бумаги.
«Теперь твой черёд. А.»
И под письмом — фотография. Старая, пожелтевшая. На ней мы с Андреем, лет по шестнадцать, сидим на лавочке во дворе. И всё бы ничего, но на фото есть третий силуэт. Неясный, размытый, как будто кто-то ещё сидел рядом. Я никогда не видел этого снимка раньше.
Сердце ухнуло вниз.
Потому что этот третий силуэт был очень похож на ту тень, что я видел в окне.
Я откинулся на спинку стула, закрыл глаза и понял, что со светом ушла граница. И теперь ночь принадлежала не только мне.
Продолжение:
Если вам понравился рассказ, ставьте лайк и комментируйте!