ВЕЧНЫЙ ПРАЗДНИК под названием «ПЕТЕРГОФ»
АНСАМБЛЬ ВОСТОЧНОЙ ЧАСТИ
МОНПЛЕЗИРСКИЙ АНСАМБЛЬ
предыдущая публикация:
Когда «картинка не складывается»
Мне кажется, впервые попав к Монплезиру, гости Петергофа теряются от обилия собранных вместе на сравнительно небольшом пространстве аллей, цветников, фонтанов и зданий, а потому далеко не все пытаются осознать, где находятся. Даже слушая рассказ экскурсовода, вряд ли сразу восстанавливается историческая картина появления построек в Монплезирском саду, образовавших со временем архитектурный ансамбль. Да и пространственную картину сложно представить, гуляя по аллеям сада. Соединённые между собой отдельные здания огибают его своими внутренними фасадами с трёх сторон. Они прячутся за деревьями, и время от времени выглядывают среди листвы. Лишь петровский Монплезир открыто доминирует в пространстве, вытянувшись своей безупречной галерейной горизонталью.
Ещё более озадачивает комплекс построек Монплезирского ансамбля, если выйти за пределы сада и обойти все его корпуса снаружи. Тут уж обнаруживается явная какофония зданий, собранных вместе вопреки законам симметрии и архитектурным канонам! Западный корпус завершается массивной оштукатуренной пристройкой, выпадающей из ансамбля и по габаритам, и по цвету, и по стилю. Восточный корпус, на первый взгляд, не диссонирует с петровским краснокирпичным Монплезиром, но стоит осмотреть его снаружи, и он оказывается сложенным, как из кубиков, из небольших домиков разных форм и объёмов, совершенно фантастическим образом составляющих единое здание, да ещё с собственным садом. И только, обнаружив на просторах интернета фотографию всего ансамбля сверху, он, наконец, начинает обретать вполне определённую пространственную форму, хоть и довольно сложную.
Как Монплезир разрастался во все стороны
Все эти монплезирские постройки появились не сразу. Конечно, всё началось с жилого дома царя, центральной части Монплезира. Его начали строить на морском берегу в 1714 году одновременно с главным усадебным дворцом, который стоял на возвышенности Литоринового уступа, и его называли Большие (Нагорные) палаты. А приморский царский дом, четытырёхугольный в плане корпус, получил поначалу название «Малые палатки». Большие палаты предназначались для приёма гостей, Малые – для проживания царской семьи.
Точное авторство проекта не установлено. Специалисты предполагают, что его разработал Андреас Шлютер (1660?-1714) при непосредственном участии самого Петра, который фактически руководил строительством, так как следил неустанно, чтобы всё было сделано в соответствии с его замыслами. Здание, стены которого были возведены за пару лет, напоминало русскому царю, ностальгирующему по Нидерландам, дом голландских фермеров. И Малые палатки получили второе название – «голландский домик». Пётр был очень доволен результатом. Однако домик был лишь частью огромной развлекательной резиденции российского монарха, созданной в подражание французским садам и паркам. А потому, следуя европейским традициям и моде, царский дворец получил третье, официальное, название Монплезир – «моё удовольствие».
После смерти Шлютера работу по оформлению интерьеров дворца продолжили другие архитекторы, работавшие в то время в Петергофе (И.Браунштейн, Ж-Б. Леблон, Н.Микети). В ходе работ изменился и первоначальный проект Монплезира: в 1717 году появились боковые галереи, застеклённые с двух сторон. Они завершались небольшими павильонами. Позже с южной стороны к галереям под прямым углом пристроили боковые корпуса. Они протянулись вдоль сада, защищая его с запада и с востока от ветров, что позволило создать благоприятный климат во внутреннем дворе. Эти пристройки использовали для размещения гостей и родственников царской семьи, и они получили название «Гостевые галереи» или «Покои фамилии».
В отличие от Большого дворца, рассчитанного на официальные мероприятия и требующего пребывания в нём большого штата придворных, Монплезир предназначался исключительно для царской семьи. Неприхотливый в быту царь и его супруга, девушка из народа, создавали дом для проживания в уединении, и такой опыт к этому времени у них уже был. В Санкт-Петербурге на берегу Невы стоял маленький царский Летний дворец, рядом с которым был построен большой Людской дом для обслуживающего персонала. В Петергофе пошли тем же путём, однако возводить Людской дом не стали. Вокруг Монплезира одна за другой появлялись небольшие служебные и хозяйственные постройки для размещения разных служб. Здесь стояли дома для прислуги и охраны, а также мыльни, поварни, конюшни, кузница, теплицы, и т.д.
Елизаветинский дворец, ставший Екатерининским корпусом
Монплезир разрастался почти 9 лет. Пётр успел пожить в нём в своё удовольствие, но слишком малый срок был отпущен царю-победителю в послевоенном мире. В октябре 1724 года он последний раз побывал в Петергофе, а уже в начале ноября во время наводнения простудился, спасая людей на судне, терпящем бедствие в Финском заливе под Лахтой, и в начале февраля 1725 года первый российский император скончался. Екатерина 1, его супруга, вступившая на престол, пережила мужа ненадолго. В мае 1727 она умерла. Семейное гнездо в Петергофе опустело. Наследовавшие резиденцию последующие монархи с трепетом относились к постройке, превратив со второй половины 18 века Монплезир в мемориальный музей Петра Великого.
Елизавета Петровна хранила в памяти счастливые семейные дни, которые она провела в петергофском Монплезире с родителями, будучи девочкой-подростком. Когда она стала императрицей, воспоминания манили её сюда. Она не смела их потревожить, не смела веселиться в родительском доме. Безмятежность его покинула, и в 1747 году Елизавета повелела своему придворному архитектору построить рядом с Монплезиром собственный дворец, где можно было бы уединяться во время пребывания двора в Петергофе.
Растрелли, который к этому времени уже привык работать с размахом на строительстве роскошных и огромных императорских дворцов, вероятно, потерял «чувство меры». Он явно старался сделать новый дворец миниатюрным, и в сравнении с одновременно строящимся Большим Петергофским дворцом у него получилось. А вот на фоне петровского Монплезира, елизаветинский дом, да ещё с боковой деревянной пристройкой, выглядел довольно громоздко. Впрочем, весьма вероятно, в те времена в общем ансамбле монплезирских домов дворец для Елизаветы Петровны смотрелся иначе и претендовал стать доминантой в пространстве. Но дворцом в итоге не стал, оставшись лишь Каменным корпусом Монплезира (это первое его название). Не стал он и Елизаветинским.
Елизавета Петровна любила повеселиться в своём дворце, устраивала пышные застолья и праздники. Во время пребывания двора в Петергофе деревянную пристройку она выделила для проживания великой княгини Екатерины Алексеевны, супруги своего племянника, наследника престола Петра Фёдоровича. Там Екатерина и провела роковую ночь накануне дворцового переворота 1762 года.
Традиция торжественно отмечать в Петергофе тезоименитство (именины) членов императорской фамилии появилась ещё при Петре 1, а при его внуке продолжилась с не меньшим размахом. Именины Петра 3 ежегодно отмечались 28 июня в день памяти святого Петра. Супруга наследника отвечала, по обыкновению, за организацию праздника. В этот год, как обычно, она отправилась в Петергоф накануне. Но готовилась она отнюдь не к празднованию именин мужа, а к дворцовому перевороту. В Петербурге начались волнения среди гвардейцев, противников реформ Петра 3, подготовленные заговорщиками.
Екатерина не сомкнула глаз, ожидая событий грядущего дня. Рано утром в закрытой карете к елизаветинскому дому в Петергофе подъехала закрытая карета. Один из главных участников переворота Алексей Орлов увозил великую княгиню, чтобы сделать её императрицей. С тех пор за Каменным корпусом закрепилось название Екатерининский.
Судьба Екатерининского корпуса
Став императрицей, Екатерина 2 не оставила без внимания исторически важное здание и в 1785-1786 годах затеяла изменение интерьеров Екатерининского корпуса (арх. Дж. Кваренги). То ли чтобы увековечить память о перевороте, то ли, наоборот, чтобы ничто о нём не напоминало! А может быть, шагая в ногу с европейской модой, просто хотела старомодный барочный дом превратить в модный дворец в классическом стиле.
Но жилым этот дворец в Нижнем парке больше не был. Личных гулянок в Петергофе Екатерина 2 не устраивала, а Екатерининский корпус сделала представительским. Его интерьеры были богато декорированы уникальными предметами быта, изысканной мебелью и дорогой посудой. Екатерина проводила в залах этого малого дворца официальные приёмы. Для выпускниц Смольного института благородных девиц в парадной столовой ежегодно c конца 18 века накрывали столы.
Внук Екатерины 2, император Александр 1, продолжил идею бабушки по превращению старого дворца в современный комплекс в духе времени. При нём в интерьерах дворца появились мотивы ампира и декор, прославляющий победу России в Отечественной войне 1812 года. Александр устроил в Екатерининском корпусе кабинет, где работал и принимал посетителей во время пребывания двора в морской резиденции. Однако последующие монархи эту эстафету не подхватили, так как в скором времени рядом с парадным Петергофом появилась семейная императорская усадьба Александрия, в дворцах которой были устроены личные кабинеты Николая 1, Александра 2 и Николая 2. А Екатерининский корпус остался представительским дворцом для небольших официальных приёмов и сохранился в том виде, каким был в начале 19 столетия.
После революции в здании был открыт музей бытового убранства дворцов 18-начала 19 веков – очередной музей дворянского быта. Такие музеи тогда открывались во многих национализированных владениях богатых дворян. А в годы Великой отечественной войны дворец и его деревянный флигель были уничтожены пожаром. Каменный корпус восстанавливать начали в 1950-х годах, но только в 1984 в нём вновь открыли музей, восстановив интерьеры и вернув в них спасённые предметы быта, в том числе, знаменитый Гурьевский сервиз. Он был изготовлен на Императорском фарфоровом заводе и насчитывал почти 5000 предметов.
Как менялся облик Монплезирского ансамбля
К тому времени, когда Екатерининский корпус превращался в фешенебельный дворец Нижнего парка, окружавшие его служебные постройки, возведённые ещё в петровские времена, вероятно, уже порядком обветшали, хотя их всё время пытались привести в порядок.
Рядом с восточными Гостевыми галереями ещё при Петре 1 стояло деревянное здание Мыльни. Это была обычная баня, без которой русский человек не обходился испокон веков, а потому Мыльней пользовалась и царская семья, и все приближённые ко двору. Но уже к середине 18 века, когда рядом с Монплезиром началось строительство дворца для Елизаветы Петровны (будущий Екатерининский комплекс), старую Мыльню разобрали, и по проекту Растрелли построили новое деревянное здание (1748). Помимо традиционной «парилки», в нём были устроены ванны и бассейн с душем-фонтаном.
Для строительства новой бани пришлось передвинуть южнее стоявшие в этом месте деревянные жилые флигели для приближённых двора, и они оказались рядом с Поваренными палатами, появившимися во дворе Монплезира ещё при Екатерине 1. Их тоже взялся перестраивать Растрелли, когда работал над изменением облика Монплазирского ансамбля (в 1747). Тогда и появилось каменное здание, стилизованное под петровское барокко с характерными для той эпохи окнами мелкой расстекловки. Внутри располагался огромный Ассамблейный зал, названный в честь праздников, которые ввёл в России Пётр 1. Внутри практически всё пространство занимал стол для парадных обедов, а стены были украшены популярными в петровские времена шпалерами. Под кухню и подсобное помещения для хранения предметов сервировки стола (оно называлось «тафельдекерская») приспособили стоявшие в этом месте старые жилые покои.
Деревянную Мыльню в 1800 году перестроил Джакомо Кваренги, когда работал над интерьерами Екатерининского комплекса. Новое здание из красного кирпича хорошо перекликалось с петровским Монплезиром, но восточные постройки ансамбля всё ещё смотрелись весьма хаотично. Привести их в порядок взялся Александр 2, поручив построить на их месте современный банный корпус.
СПА комплекс 19 века
Завершил формирование облика Монплезирского ансамбля во второй половине 19 века архитектор Эдуард Львович Ган (1817-1891). Поставленная перед ним задача предполагала строительство оздоровительного комплекса для императрицы Марии Александровны, которая страдала болезнью лёгких. Туберкулёз – распространённый недуг 19 века. Для борьбы с ним была разработана система водолечения, в Европе появились популярные курорты. Русские дворяне, пытаясь излечиться, годами проводили время «на водах». Императорская семья не могла себе позволить выезжать из страны на длительный срок, и Александр 2 решил устроить курорт для супруги в Петергофе.
На лето они с детьми выезжали в Александрию и проживали в Фермерском дворце. Эта летняя усадьба граничит с Нижним парком, который и был выбран для создания курортного комплекса. Подходящим местом оказался Монплезирский ансамбль, где с петровских времён находились бани, а потому система подведения воды уже была подготовлена.
Ган разобрал старые жилые постройки между Мыльней и зданием Ассамблейного зала и на их месте возвёл краснокирпичный корпус, гармонично вписавшийся в пространство. Внутри были устроены лечебные залы для императрицы, а в них холодная ванна, душевые, парная и комната отдыха. Миниатюрные помещения имели изысканное убранство. Всё вокруг должно было радовать глаз и способствовать процессу восстановления императрицы, релаксу, как сказали бы сегодня.
В комнате отдыха стоял милый туалетный столик с безделушками. Там же накрывали чайный стол с самоваром. В помещении для принятия холодной ванны, которая была встроена в пол, Ган установил уникальную богато декорированную люстру-душ. И процесс принятия процедуры был не только полезным, но и увлекательным. Тёплые ванны готовили с применением отваров целебных трав, помещения благоухали цветочными ароматами. А вот парная была устроена традиционно, по-русски. Только вместо камней в печке-каменке были сооружены пирамиды из чугунных ядер. Эта традиция в петергофских банях началась ещё при Петре 1.
Ну и, конечно, «курорт» предполагал морские прогулки. С этой целью у восточного фасада Банного корпуса был разбит садик в китайском стиле, куда императрица могла выйти во время отдыха от водных процедур. Здесь, также как во внутренних помещениях «курорта», всё было миниатюрным и умиляло: цветочные клумбы, извилистые тропинки между ними, античные статуи, ручеёк с перекинутым через него горбатым мостиком. В саду был устроен собственный гротик, каскадик в мраморной раковине и фонтанчики.
Музеи Монплезирского ансамбля
То, что создал Ган, стало настоящим СПА комплексом 19 века. Но архитектор не только выполнил императорский заказ. Он сумел объединить в единый ансамбль разрозненные постройки восточной части: Гостевые покои (1720-е), Мыльню (1800, арх. Дж. Кваренги), Банный корпус (1866, арх. Э. Ган) и Ассамблейный зал вместе с Кухней, Тафельдекерской и Кофишенской (1748-1750, арх. Ф.Б. Растрелли).
После войны, когда было полностью завершено восстановление Монплезирского ансамбля, в зданиях, объединённых в единый комплекс, постепенно были открыты три музея: Монплезир (сейчас закрыт на реставрацию), Екатерининский и Банный корпуса. Но далеко не всех гостей Петергофа они привлекают.
Посетители, приехавшие увидеть петергофские фонтаны, мечтают попасть в Большой Петергофский дворец и готовы ради этого выстаивать огромные очереди. А вот музеи Нижнего парка оставляют без внимания, чаще – по незнанию. Попав в Монплезирский сад, все уже порядком утомлены от прогулки и избытка впечатлений. Усталость берёт своё, и нередко приходится наблюдать, как утомлённые посетители даже не обращают внимания на окружающие постройки.
И всё же некоторые, увидев лаконичную рекламу музеев, озадачиваются: какой музей выбрать? Наверное, Монплезир: слово незнакомое и привлекательное. Ну или Екатерининский корпус, не иначе как с какой-нибудь императрицей связан. А кто отдаст предпочтение Банному корпусу? Какая может быть баня среди всего этого петергофского великолепия? И нередко приходится наблюдать, как, поколебавшись, гости Петергофа проходят мимо, лишая себя возможности погрузиться в историю, узнать, как жили обитатели Петергофа и почувствовать дух места. Впрочем, вероятно, за этим сюда стоит приехать в следующий раз. А пока нельзя пропустить ещё пару памятников, расположенных в Монплезирском саду.
Удивительные Диванчики
Эти удивительные Диванчики (1723, арх. Н.Микетти) появились рядом с Монплезиром ещё при Петре 1, чтобы удивлять, развлекать и веселить гостей, приглашённых в царский дворец. К ним прямо от дворца выводили галереи берсо – парковые каркасные конструкции, увитые вьющимися растениями (сегодня берсо воссозданы в Верхнем саду Петергофа). Они тянулись от люстгаузов Монплезира (боковых павильонов) до конца дворцового сада. Берсо были разобраны ещё в конце 18 века, и на их месте проложили липовые аллеи.
Прибывшие во дворец гости, вероятно, сразу попадали в центральный корпус дворца, с какой бы стороны к нему не подошли. А после праздничного застолья или делового заседания в парадном зале выходили через люстгаузы, к которым примыкали берсо. Чтобы выйти в сад, надо было пройти по этим зелёным галереям, в конце которых стояли парковые скамьи в виде Диванчика, а перед ними были устроены площадки, выложенные камнем. Ну кто бы мог ожидать, что на пути к скамейкам появится водяная завеса, стоит только нечаянно наступить на волшебный камешек! Причём, кому-то удавалось спокойно пройти по камням, а кто-то оказывался в ловушке: со всех сторон дорожки неожиданно поднимались струи воды. Да и диванчик был не прост. Его охранял мифический персонаж в виде маскарона весьма устрашающего вида: выпученные глаза, хищный нос, раскрытая пасть, из которой нет-нет, да извергалась вода. Струи периодически вырывались и из груды камней, сваленных в центре скамьи.
Отсюда начиналось царство петергофских иллюзий! Вся эта «чертовщина» была задумана для веселья хозяином Монплезира. Вот и боковые павильоны, выходя из которых гости попадали в ловушку, оттого и получили название «весёлые домики» – люстгаузы. Забавлялся Пётр 1! А каково было гостям, принарядившимся на приём к царю? Можно только представить!
Знаменитые петергофские шутихи до сих пор подкарауливают неподготовленных гостей парка, и обрушивают на них, шквал эмоций! Сегодня у петровских Диванчиков действительно весело! Дети вдруг неожиданно получают от родителей полную вседозволенность и, захлебываясь счастьем в струях воды, навсегда влюбляются в Петергоф. Да и сами взрослые, получив свою порцию водного восторга, уподобляются детям! Веселятся и любопытные, глядя на детей и отчаянных смельчаков.
Кажется, всем давно известен принцип действия петровских шутих, но хочется верить в чудо и отыскать тот заветный камешек под ногами, запускающий всеобщее веселье! И всё-таки, где прячется волшебство? Обычно, «оно сидит» на лавочке, стоящей за Диванчиком. Неприметный мужичок, отделившийся от толпы, вероятно, притомился. На Диванчик присесть не решился, на лавочке явно безопаснее. За последние десятилетия газету он сменил на мобильный телефон и ничем не привлекает внимание. Просто время от времени запускает ногой механизм и пускает воду по спрятанным под камнями трубочкам. В прежние времена исправно функционировали оба Диванчика. Но теперь волшебным остался лишь западный. Восточный монотонно испускает воду из всех спрятанных под землёй трубочек, а на лавочке за ним «волшебство не сидит». То ли камешек исчез, то ли штаты сократили…
В следующий раз я выйду из Монплезирского сада и окажусь на Монплезирской аллее, но по ней пойду чуть позже. Пока погляжу по сторонам...
Продолжение читайте по ссылке:
а начало прогулки здесь:
Спасибо, что дочитали до конца! Если заинтересовались -
Путешествуйте с каналом ВИРТУАЛЬНЫЕ ПРОГУЛКИ в историю через ПУТЕВОДИТЕЛЬ В ИСТОРИЮ и ОГЛАВЛЕНИЕ КНИГ, а по миру через ДНЕВНИКИ ПУТЕШЕСТВИЙ! Эти рубрикаторы закреплены и помогут выбрать статью, которая сможет вас заинтересовать!