Похороны прошли тихо, без лишней помпы. Галина Петровна никогда не любила показного внимания. Пришли несколько соседок, пара коллег с работы, где она когда-то преподавала, и мы — Денис, Оля, Елена, Сергей и я.
Оля держалась рядом с отцом, иногда украдкой бросая на него взгляды, словно пыталась понять его чувства. Елена и Сергей держались чуть в стороне.
После клад.бища все поехали в квартиру Галины Петровны — помянуть, как принято. Неловкость витала в воздухе, но постепенно отступала, когда люди начали делиться воспоминаниями об ушедшей.
— Она была непростым человеком, — сказал Денис, когда все уже собирались расходиться. — Требовательным. Иногда слишком. Но она любила меня, по-своему. И я благодарен ей за это.
Потом, когда остались только мы, Денис неожиданно достал старый фотоальбом.
— Хочешь посмотреть? — спросил он Олю. — Здесь есть мои детские фотографии. И бабушка в молодости.
Они сидели рядом на диване, листая альбом, и я заметил, как Елена украдкой смахнула слезу, наблюдая эту сцену.
В последний вечер перед их отъездом в Крым Денис попросил разрешения пригласить Олю на прогулку — только вдвоём.
— Конечно, — согласилась Елена. — Только не задерживайтесь долго, у нас ранний рейс.
Они вернулись через два часа
Оля выглядела задумчивой, но спокойной. Денис — непривычно решительным.
— Я хотел бы приехать в Крым, — сказал он, когда мы все собрались на кухне гостиничного номера. — В следующем месяце. Если вы не против.
Елена удивленно посмотрела на него:
— Конечно, мы не против. Правда, Сергей?
— Разумеется. Будем рады.
— Я продам квартиру матери. И свою тоже, скорей всего. Мне нужно... начать с чистого листа.
— Ты хочешь переехать?
— Не обязательно в Крым. Я не собираюсь навязываться. Просто... я многое упустил. И хочу наверстать. Насколько это возможно.
Он посмотрел на Олю. В его глазах была неуверенность — почти страх. Будто он боялся, что его не примут, подумают, что он приехал просто загладить вину.
— Было бы здорово, если бы ты приехал, — вдруг сказала Оля. — У нас тут классные пляжи! И вообще… красиво.
— Я приеду. Обязательно.
Они улетели рано утром
Я отвез их в аэропорт, наблюдал издалека за неловким прощанием Дениса и Оли — они явно не знали, обниматься им или ограничиться рукопожатием. В итоге Оля сама шагнула вперед и коротко обняла отца.
— Ты держишься бодрячком, — сказал я Денису, когда мы ехали из аэропорта.
— Да нет... Я в полной растерянности. Не знаю, что дальше.
— А что ты хочешь сделать?
Он долго молчал, глядя в окно на проносящийся мимо город.
— Хочу, наконец, узнать свою дочь. Хочу наверстать хотя бы малую часть из того, что упустил.
— Хороший план.
— Но я не знаю, как. Как быть отцом для девочки, которая жила без меня шестнадцать лет?
— Начни с малого: звонки, сообщения. Интересуйся её жизнью.
Он кивнул. Впереди у них был долгий путь.
Прошло полгода
Денис продал обе квартиры, уволился с работы и снял однушку на окраине Севастополя. Не в том городе, где жила семья Оли, но достаточно близко, чтобы видеться пару раз в месяц.
— Как вы ладите? — спросил я его во время видеозвонка.
— Непросто. Иногда мне кажется, что я делаю всё неправильно. Иногда — что опоздал на много лет. Но мы стараемся.
— А как Оля?
— Она... удивительная. И очень терпеливая. Гораздо терпеливее, чем я был в её возрасте. Мы ходим в кино, иногда я забираю её из художественной школы. На прошлой неделе она показала мне свои рисунки.
— Здорово!
— Да, хотя иногда бывает сложно. Она подросток, со всеми вытекающими. Настроение скачет, часами сидит в телефоне. А я понятия не имею, как реагировать. Боюсь сказать что-то не то.
— Ты разговаривал об этом с Еленой или Сергеем?
— Представь себе, да. Сергей оказался... нормальным мужиком. Сказал, что со своей младшей тоже иногда не знает, как себя вести. И что не страшно ошибаться.
Я был рад слышать это. Родной отец и отчим вдруг стали союзниками в этом вопросе.
— А с Еленой?
— Мы... учимся разговаривать. Без старых обид. Ради Оли. Иногда получается.
— Похоже, ты нашел свой путь, — заметил я.
— Не знаю. Скорее, перестал искать легкие пути. И начал просто идти.
Через год я приехал в Крым
Денис встретил меня в аэропорту Симферополя — загорелый, с отросшими волосами, в льняной рубашке и шортах. Я едва узнал его — настолько он изменился.
— Непривычный вид, — заметил я, пожимая ему руку.
— Климат располагает. Да и работа удаленная. Дресс-код не нужен.
Мы поехали к нему — он перебрался ближе к семье Оли, снял небольшой домик недалеко от моря.
— Как у вас дела? — спросил я, когда мы сидели вечером на веранде.
— Всякое бывает. Оля иногда замыкается, иногда дерзит. Я учусь не принимать это на свой счет.
— А в остальном?
— В остальном... мы узнаем друг друга, — он задумчиво посмотрел на море. — Оказалось, что у нас много общего. Она любит те же книги, что и я в её возрасте. Рисует — я тоже когда-то увлекался. И музыку слушает похожую, представляешь?
— Гены, — усмехнулся я.
Мы помолчали, наблюдая, как закат окрашивает море в красно-золотые тона.
— Я пишу книгу, — неожиданно сказал Денис. — О своей матери. О себе. О том, как страх и гордость могут разрушить жизнь.
— Серьезно?
— Да. Сначала это был просто дневник. Способ разобраться в себе. Потом... как-то само получилось.
— И как успехи?
— Сложно сказать. Когда я перечитываю написанное, иногда ненавижу себя. Иногда — жалею. Но это помогает... не знаю, как это объяснить... принять прошлое что ли?
Я видел, как изменился мой друг за этот год. Не только внешне. Что-то фундаментальное произошло внутри, словно рухнула стена, которую он выстраивал всю жизнь.
На следующий день мы поехали к Оле
Её семья жила в красивом двухэтажном доме недалеко от моря. Сергей встретил нас радушно, как старых друзей. Елена накрыла стол на террасе. Младшая дочь — семилетняя Маша — с любопытством разглядывала меня.
Ольга появилась позже — пришла с пляжа с друзьями. Семнадцатилетняя, с выгоревшими на солнце волосами, она выглядела совсем взрослой.
— Привет, пап, — сказала она Денису буднично, словно это самое естественное обращение в мире. — Привет, дядя Макс.
Мы пообедали вместе, и я наблюдал за необычной семьёй. Елена и Сергей держались спокойно и доброжелательно. Денис был немного напряжен. Оля то включалась в разговор, то погружалась в свой телефон, как вся молодежь.
После обеда Сергей предложил прогуляться до моря. Мы с Леной остались на террасе.
— Как вы справляетесь со всем этим? — спросил я, когда мы остались одни. — Ситуация... нестандартная.
— Сначала было не просто. Сергей беспокоился, что Денис будет... не знаю, претендовать на какое-то особое место. Я боялась, что Оля запутается. Что ей будет сложно принять отца после стольких лет. Денис нервничал, что делает всё не так.
— А сейчас?
— Сейчас мы просто живем. День за днём. Мы стараемся помнить, что делаем это ради Оли.
— И ради себя тоже, — заметил я. — Разве не легче жить без старых обид?
— Легче. Знаешь, я ведь тоже была виновата тогда. Не только Денис. Я действительно не сказала ему сразу о беременности. Боялась его реакции. А потом... потом уже было поздно.
Её честность поразила меня.
— Но ты никогда...
— Не говорила об этом Оле? Нет. Я не хотела, чтобы она плохо думала о нас обоих. Дети не должны становиться судьями для своих родителей.
В этом был глубокий смысл, и я подумал, что Елена тоже прошла большой путь за эти годы.
Когда мы возвращались к дому Дениса, уже стемнело
Он долго молчал, погруженный в свои мысли.
— О чем думаешь? — спросил я.
— О том, как легко всё разрушить. И как сложно потом склеить осколки. Мне потребовалось семнадцать лет, чтобы начать исправлять то, что я сломал за один день. Не знаю, получится ли когда-нибудь. Наверное, нет. Некоторые вещи невозможно вернуть.
Я посмотрел на друга и подумал: может, в этом и есть настоящая мудрость? Не пытаться изменить прошлое, а суметь построить на нём что-то новое.
Прошёл ещё год. Я снова прилетел в Крым. На этот раз по особому поводу — Оля заканчивала школу.
— Она поступает в художественный институт, — с гордостью сообщил мне Денис. — В Петербурге. Говорит, что хочет стать иллюстратором.
Вечером после выпускного мы сидели на пляже — Лена, Сергей, Денис, я и сама виновница торжества.
— Страшно уезжать? — спросил я Олю.
— Немного. Но и интересно тоже!
— Мы будем скучать, — сказал Сергей, приобнимая падчерицу за плечи.
Позже мы остались на берегу вдвоем с Дени.
— Ну как? — спросил я. — Готов отпустить дочь?
— Нет. Но придется. Она должна жить своей жизнью. Я и так слишком долго отсутствовал, чтобы теперь мешать её взрослению.
— А как твоя книга? Закончил?
— Да, отправил в издательство месяц назад. Посмотрим, что скажут.
— О чем она получилась в итоге?
— О расстоянии... О том расстоянии, которое мы создаем между собой и теми, кого любим. Из страха, из гордости, из эгоизма. И о том, как мы пытаемся это расстояние преодолеть.
Он замолчал. В тишине было слышно, как накатывают на берег волны.
— Знаешь, что самое странное? — продолжил он через минуту. — Я думал, что потерял семнадцать лет. Что упустил детство своей дочери безвозвратно. Но теперь понимаю, что всё гораздо сложнее. Да, я потерял что-то невосполнимое. Но и приобрел тоже.
— Что именно?
— Себя! Себя настоящего, а не того, кого строил из себя всю жизнь. Не того, кто всегда боялся разочаровать мать. Если бы не эта история с Олей, я бы так и прожил всю жизнь.
Я понимал, о чем он говорит. За эти годы Денис действительно изменился — не только внешне, но и внутренне. Исчезла его былая жесткость, категоричность. Он научился слушать других, признавать свои ошибки. Научился прощать — себя и других.
— А как книга-то называется? — спросил я.
— «Расстояние до счастья». Немного претенциозно, но другого названия я не нашел.
Оля уехала в Петербург
Поступила, как и планировала. Мы все провожали её на вокзале. Елена украдкой вытирала слезы, Сергей держался молодцом, но было видно, как он переживает. Денис стоял чуть в стороне, непривычно тихий.
Перед самым отправлением поезда Оля подошла к нему.
— Пап, я буду звонить. И на каникулы приеду!
— Конечно, — он кивнул, пытаясь улыбнуться. — Удачи тебе. И... я горжусь тобой.
Она быстро обняла его и побежала к поезду. Денис смотрел вслед. А в его глазах я заметил гордость, грусть и удивление. Как будто бы он до сих пор не верил, что эта красивая и талантливая девушка — его дочь.
— Как же быстро взрослеют дети, — сказал Сергей, подходя к нам.
— Слишком быстро, — согласился Денис.
Они обменялись понимающими взглядами — два отца, один по крови, другой по воспитанию, объединенные любовью к их дочери.
Книга Дениса вышла, когда Оля заканчивала первый курс
Небольшое издательство, скромный тираж, но это была настоящая, бумажная книга. Я получил экземпляр с автографом: «Макс, без тебя ничего бы не было. Спасибо за то, что не дал мне окончательно заблудиться. Денис».
Это была честная, местами беспощадная история. О матери, которая любила так сильно, что почти задушила своей любовью. О сыне, который не смог вовремя разорвать этот круг. О мужчине, который совершил самую большую ошибку в своей жизни. И о том, что никогда не поздно попытаться всё исправить.
Некоторые критики называли книгу слишком личной, исповедальной. Другие хвалили за искренность. Тираж разошелся за два месяца, и издательство запланировало допечатку.
Но главной наградой для Дениса стало письмо от Оли. «Я прочитала твою книгу, — писала она. — И теперь лучше понимаю и тебя, и бабушку, и маму».
В следующий раз мы встретились с Денисом в Петербурге
куда я приехал по работе. Была поздняя осень, промозглая и серая. Мы сидели в маленьком кафе недалеко от общежития, где жила Оля.
— Как ты здесь оказался? — спросил я, удивленный нашей встречей.
— Перебрался на зиму, — он пожал плечами. — В Крыму в несезон тоскливо. А здесь Оля. И работа моя не привязана к месту.
— Как она?
— Хорошо. Очень талантливая. Преподаватели хвалят. И уже подрабатывает — делает иллюстрации для какого-то молодежного журнала.
Мы поговорили о его книге, о моей работе, об общих знакомых. Потом к нам присоединилась Оля — раскрасневшаяся с мороза, с папкой рисунков подмышкой, удивительно взрослая.
— Дядя Макс! — обрадовалась она. — Пап, ты не сказал, что он приедет!
— Я и сам не ожидал, — улыбнулся Денис.
Я смотрел на них — отца и дочь, сидящих рядом, похожих как две капли воды не только внешне, но и жестами, мимикой, интонациями — и думал о том, как удивительна бывает жизнь. Как легко всё разрушить одним неверным решением. И как трудно потом восстановить.
Но они справились. Со своими трудностями, неловкостями, недомолвками. Но справились.
— О чем задумался? — спросил Денис.
— О расстоянии, — ответил я. — О том самом, из твоей книги.
Он понимающе кивнул.
— Знаешь, что я понял за эти годы? — сказал он тихо, пока Оля отошла к стойке сделать заказ. — Расстояние до счастья никогда не измеряется в километрах или годах. Оно всегда — здесь, — он коснулся груди.
Я смотрел, как Оля возвращается к нашему столику, как Денис невольно улыбается ей навстречу, и думал, что он прав. Счастье не где-то там, в будущем или в прошлом. Оно здесь, в моменте.
Иногда самый долгий путь — это путь к самому себе. Но когда мы его проходим, оказывается, что счастье всегда было рядом, стоило только протянуть руку.