На следующее утро комиссия проснулась с незапланированной головной болью и официальным настроением. Вышедшее солнце осветило на доске объявлений план выездной сессии. Бумага была напечатана на машинке, но когда и кем, никто вспомнить не мог. Заголовок гласил: «О будущем и прочих мероприятиях в целях просветления и укрепления культурной субъектности».
Башмаков с утра пораньше проверил наличие топлива в тракторе – на случай, если подъём на смысловую высоту потребует буксировки. То, что у этого заслуженного труженика полей отсутствовали гусеницы, его не смущало. Участковый Щимелюк, нацепив китель с нарукавной повязкой «ответственный за движение к перспективе», дежурил у клуба и олицетворял собой понимание того, что данный выезд не прогулка, а символическое действие в процессе самоосознания.
Цель выездной сессии находилась на возвышении; там стояла заброшенная водонапорная башня, напоминавшая о времени всеобщего процветания. Из элементарной физики было ясно, что самые дальние перспективы открываются с наиболее возвышенных точек зрения. Матрёна тоже, как бывшая директор школы, уверяла, что сверху гораздо лучше видны зачатки будущего, особенно в утренней дымке, когда у объективной реальности ещё не затвердел контур.
Группа двинулась в путь – неторопливо, словно здравые мысли с похмелья. Барсик, как признанный эксперт по внутреннему компасу, трусил впереди и указывал путь.
Когда добрались до башни, долго молчали. Лезть на неё никому не хотелось, поэтому решили не зарываться, а действовать без отрыва от родной земли, используя весь доступный к обозрению кругозор. И было на что посмотреть: Красное Болото раскинулось перед ними во всей красе, словно затерянная среди бескрайних полей мысль о смысле жизни.
Башмаков присел на камень и вытащил из кармана нарисованную от руки схему: стрелки, пунктирные линии, несколько загогулин.
– Вот она, перспектива… – сказал он тихо, благоговейно. – Только что с ней делать? Никто толком не подскажет? Смотреть – можно. Двигаться – тоже можно. А вот понять, в какую сторону – тут уже вопрос скорее философский.
В это время Буянчик деликатно сунул в руку Онуфрия Башмакова записочку. Сделал он это с виноватым видом, с каким сообщают плохую новость. На бумажке значилось: «чинить следует не реальность, а того, кто её описывает».
Щимелюк, прочитав, хмыкнул:
– Кое-кто у нас пытается умничать. А если начальство заинтересуется? Что скажем – выплеск самовыражения в пределах психосанитарной нормы?
Комиссия внутренне собралась и приняла решение: устроить субботник по выкорчёвке мифов. Составили список:
Миф о том, что один человек не может всё изменить.
Миф о том, что здравый смысл важнее указаний начальства.
Миф о том, что если ничего не делать, всё как-нибудь само уладится.
Копались долго. Зато постулировали краеугольное утверждение, что если во что-то верят, то это срабатывает.
Пока шло обсуждение, пришёл электрик Семён с бумагой из центра. Плотный конверт, отпечатанный на гербовой бумаге, содержал краткое руководительное письмо: «В связи с проявленной на местах инициативой населённому пункту Красное Болото делегируется миссия по разработке и внедрению типовой модели культурного самоуправления. Дедлайн по мере понимания».
Комиссия на мгновение застыла, словно коллективная мысль забуксовала.
– А как мы передадим другим то, что ещё сами не понимаем? – озадачился Лазарь Занозин.
Башмаков в затруднении полез пятернёй в затылок и высказался замысловато:
– Придётся экспортировать здравый смысл в упаковке из вопросительных знаков. Пусть распаковывают по мере готовности. А там, глядишь, начальство и отменит. Сколь раз уж так бывало…
Так и не добившись чётких формулировок, комиссия возвратилась к клубу, где их ждала заслуженная каша и традиционный чайник с ромашкой. Однако, когда они поравнялись со скотным двором, Барсик сделал охотничью стойку, понюхал воздух и, поджав хвост, скрылся в кустах. Комиссия переглянулась. За Барсиком никто не последовал. В напряжённой обстановке повышенного внимания со стороны верхов любое отклонение от маршрута могло трактоваться как дипломатический демарш.
Из придорожных кустов вышла русалка – навья женщина неопределённого возраста, пахнущая болотной тиной. На голове красовался венок из обрывков рыболовной лески и кувшинок.
– Значится так, – объявила она без прелюдий. – Было проведено вече представителей… Гм… Ваших тихих соседей. На предмет согласования вектора совместного движения в будущее. Навь не против инициатив, но и вы наши предложения, как говорится, должны постараться понять и отразить в проектной документации.
За её спиной возникла ещё одна русалка. В руках у неё была папка с диаграммами, а длиннющие волосы были завиты замысловатую конструкцию, по сложности напоминающую текущую политическую карту.
– У нас появилось предложение, – сказала она, булькая на вдохе. – Поскольку вы всё равно не знаете, куда идти… Мы-то за берега обычно не выходим, но тут случай особый – пахнуло перспективой. Давайте встретимся посередине: выстроим на реке плавучую смысловую платформу. Каждое сообщество добавит к ней то, что посчитает перспективным.
– Там течение быстрое, – возразил Щимелюк. – Если эту вашу платформу затянет куда-нибудь в сторону от линии генеральной струи, нас могут неправильно понять. Разве что хороший якорь будет… И то могут сказать, что стоим на месте вместо того, чтобы развиваться.
Из-за угла послышался кашель, и леший Игнат, в телогрейке и с дипломатом из коры, вышел на свет. Был он сегодня в составе обоих своих половин.
– Якорь – это наше коллективное намерение, – возразил он. – А швартоваться будем к реальности, если таковая найдётся. У нас, у лесных, с этим сложность: она, реальность-то, как граница заповедника – для кого есть, для кого нету.
Он поскрёб мшистый затылок и добавил:
– У нас, кстати, имеется опыт – пытались в прошлом внедрять модель невидимого управления. Всё шло неплохо, пока люди не стали только сами с собою советоваться. Ну и наруководили… В общем, древесину для строительства мы предоставим.
Башмаков, задумчиво глядя в небо, пробурчал:
– Ну а что? Платформа – начинание, конечно, сомнительное, но если её не строить… С кого потом спросят? С нас же!
– С нас спросят в любом случае, – твёрдо заявила Матрёна. – Делай или не делай, всё одно шею намылят, так что давай лучше сварганим – чтоб хоть было за что! И опять же, плот этот на дрова пустить можно опосля мероприятия.
Комиссия зашевелилась.
Лазарь предложил внести в устав комиссии пункт о сезонной взаимоподдержке с существами, имеющими «ограниченный физический статус». Глаша как ведьма предложила организовать обмен культурными ценностями – провести семинар по пению горловым жабьим многоголосьем и мастер-класс от русалок по гармонизации глубинного содержания, а как шишига – выдвинула невразумительный план внедрения местного «мифового туризма» – чтобы гости Красного Болота приезжали и думали, будто всё это только у них в голове. Последнее предложение, правда, было категорически отвергнуто, как недоработанное.
На доске, где ещё утром висело объявление про культурную субъектность, теперь появилась новая афиша: «Конференция на сваях: Перспективы Сожительства с Теми, Кто Близко». А в протоколе комиссии отметили: «Вопрос о передаче опыта пересборки признан актуальным, но преждевременным. Решено идти туда, куда уже пошли». А в рекомендациях: «Мифы не удалять, пока не утверждено, чем их заменять».
- Продолжение следует -
Автор: Д. Федорович
Источник: https://litclubbs.ru/articles/66789-krasnoe-boloto-5.html
Содержание:
Понравилось? У вас есть возможность поддержать клуб. Подписывайтесь, ставьте лайк и комментируйте!
Оформите Премиум-подписку и помогите развитию Бумажного Слона.
Публикуйте свое творчество на сайте Бумажного слона. Самые лучшие публикации попадают на этот канал.