Он хотел передать зной, спелость, радость жизни. А получил… гнев Академии художеств. История самого «горячего» полотна XIX века.
Знойный итальянский полдень, виноград ломится от спелости, а на лестнице, залитая солнцем и тенью, замерла девушка, излучающая такую жизненную силу, что академики схватились за сердце. Она только что сорвала гроздь, и в ее глазах – немое восхищение самой жизнью, сочной, как эта ягода. Это «Итальянский полдень» (1827) Карла Брюллова – картина, от которой веет таким жаром и радостью бытия, что даже спустя два века хочется протянуть руку и... ущипнуть себя, проверяя, не сон ли? Этот холст размером 64х55 см (масло, конечно!), ныне гордость Русского музея в Петербурге, стал не просто шедевром романтизма, а настоящим культурным детонатором своего времени. И да, у него есть альтер-эго: «Итальянка, снимающая виноград». Куда уж прозаичнее!
В нашем материале: как императорский заказ обернулся скандалом, какие тайны скрывает полотно, и почему спустя 200 лет оно собирает рекордные очереди.
От императорского заказа к виноградной правде
А началось все, как водится, с монаршей прихоти. Несколько годами ранее Брюллов написал «Итальянское утро» – нежную, как роса, сценку. Картина так понравилась императрице Александре Федоровне (жене Николая I), что Общество поощрения художников почтительно ей ее поднесло. Император же пожелал логичного продолжения – парную картину. «Утро» есть – дайте «Полдень»! Так и родился заказ.
Брюллов, человек страстный и дотошный, взялся за дело с истинно итальянским размахом. Зачем писать виноградник в мастерской, если можно – прямо под ним? «Для вернейшего расположения теней и света я работаю сию картину под настоящим виноградником в саду», – сообщал он. И работал ровно в полдень, когда солнце стояло в зените, отбрасывая короткие, четкие тени и заливая модель беспощадным, но таким живым светом. Результат? Ослепительная игра светотени, где каждая складка красной шали на руке девушки становится маленьким отражателем солнечного ликования. Натурная работа – наше все!
Героиня: не муза, а женщина (шок для Академии!)
И вот она – наша полуденная дива! Молодая итальянка, замершая на секунду среди виноградных лоз — мы чувствуем жар. Контраст прохладной тени, где прячется тело, и ослепительного солнца, играющего на плече и лице, просто гениален. Девушка будто впитала в себя весь полуденный зной и теперь излучает его сама.
Художник ведет наш взгляд мягко, но уверенно: плавная линия плеча, чуть спущенная сорочка (о, этот едва уловимый намек на непринужденность!), затем – одухотворенное лицо, и наконец – вожделенный виноград. Ритм – как музыка. Николай Гоголь, большой ценитель всего яркого, позже сказал о героинях картин художника: «Женщина сверкающая, <…> пылающая всей роскошью страсти, всем могуществом красоты...». И ведь не соврал!
Скандал! Идеальная модель оказалась... реальной? (возмущение в стане чистого искусства)
Но вот тут-то и случился главный скандал. Брюллов дерзнул отойти от благородных и… далеких от жизни античных идеалов. Увы, безупречно чопорное Общество поощрения художников и часть петербургской публики были шокированы. На выставке 1827 года картину освистали. Главная претензия? Модель «не изящна»! Ее формы слишком... земные, реальные, не соответствующие «классическим идеалам». Модель – не нимфа с Олимпа, а живая, «крепкая, здоровая» итальянка «народного типа» (читай: с мощными плечами, округлыми формами и вызывающей жизнерадостностью).
В своем письме Общество вежливо, но твердо указало Брюллову: «Ваша модель была более приятных, нежели изящных соразмерностей... целью художества вообще должна быть избранная натура в изящнейшем виде». Перевод с академического: «Дорогой Карл, крестьянки – это мило, но для императорской коллекции? Дайте нам что-то... эфирное!»
Сам художник позже парировал критикам: он искал разнообразие в тех формах простой натуры, «которые нам чаще встречаются и нередко даже более нравятся, нежели строгая красота статуй». Проще говоря: «Люди, да выйдите на улицу! Вот она – красота!»
Брюллов, человек с характером, такой «эстетической» критики не стерпел. Конфликт привел к громкому разрыву с Обществом. Художник стоял на своем: право живописца видеть красоту там, где она есть, а не только в гипсовых слепках. Его «Полдень» стал манифестом права на жизненную правду в искусстве. Время рассудило: именно эта «неидеальная» красота и покорила в итоге мир.
Загадки за рамой: инициалы, двойники и белокожая крестьянка
Картина, как и положено шедевру, окутана тайнами:
- Тайна модели: кто она? Предположительно, крестьянка из римских пригородов. Но ее удивительно белая кожа смущает: неужели она работала под тем самым палящим солнцем, что так мастерски изобразил Брюллов? Загадка.
- Секретная подпись: присмотритесь к рубашке девушки – там скромно вытканы инициалы мастера: «CB» (Charles Bruleau). Скромный автограф гения.
- Авторский повтор (1831): Уменьшенный и... приглаженный вариант, хранящийся в Третьяковке. Девушка здесь больше похожа на античную менаду, спутницу Вакха, чем на живую крестьянку. Брюллов сдался под давлением? Или просто эксперимент?
Бонус: музы Брюллова – страсти на фоне мольберта
Жизнь Карла кипела драмами, и его музы часто оказывались в их эпицентре:
- Аделаида Демюлен: голубоглазая француженка, позировавшая для «Последнего дня Помпеи», страстно влюбилась в мастера. Безответно. Ее отчаянные письма с угрозами самоубийства Брюллов... попросту не читал. Трагический финал в водах Тибра потряс всех и оставил тяжелый след на художнике.
- Юлия Самойлова: графиня, красавица, вольнодумка. Их бурный роман длился 20 лет! Она позировала для множества картин (в той же «Помпее» она – трижды!), ее образ – воплощение страсти и свободы, так созвучное духу «Полдня».
«Полдень» сегодня
Прошли годы. Что осталось от критики Общества? Пыль архивов. А «Итальянский полдень»? Он стал иконой, «разобранной на сотни тысяч литографий, репродукций, вышивок, мозаик, пазлов» (и, подозреваю, пары-тройки татуировок отчаянных романтиков). Картина – гимн красоте повседневного, простого, настоящего.
В 2024-2025 годах, на выставке к 225-летию Брюллова в Русском музее, «Полдень» снова собрал аншлаги. Экспозиция побила все рекорды – более 477 тысяч зрителей! Кажется, публика проголосовала за ту самую «простую натуру», которую когда-то так бранили академики.
Картина и сегодня пленяет. Не холодным совершенством, а искренностью, теплом, безудержной радостью жизни и солнца. Как напоминание, что истинное мастерство не в следовании правилам, а в умении увидеть и передать восхищение «простой» красотой мира. И в этом – вневременной, солнечный триумф Карла Брюллова.
Титры
Материал подготовлен Вероникой Никифоровой — искусствоведом, основательницей проекта «(Не)критично»
Я веду блог «(Не)критично», где можно прочитать и узнать новое про искусство, моду, культуру и все, что между ними. В подкасте вы можете послушать беседы с ведущими экспертами из креативных индустрий, вместе с которыми мы обсуждаем актуальные темы и проблемы мира искусства и моды.
Еще почитать:
• Иван Крамской и его «Русалки»: история мистической картины
• Тайный код «Купания красного коня» Петрова-Водкина
• «Жизнь замечательных собак»: преданный взгляд в истории русского искусства (Петербург)