Глава седьмая
1
Вечер опустился на Малые Пихты, как старая кошка — мягко, неслышно, но неотвратимо. Солнце, прячась за Великоярский хребет, вытягивало из оврагов длинные сизые тени, а ветер, еще недавно игривый и теплый, теперь знобко забирался под подол платья, заставляя Алю прижимать к груди тонкие, уже не старческие руки. Она стояла у памятника Марьину, разглядывая свежую надпись, и думала о том, что даже спустя столько лет люди все еще верят в инопланетных захватчиков.
«Сражаясь с инопланетными захватчиками...»
Кто-то дописал это недавно. Краска еще не успела потрескаться, не слиняла под дождями. Значит, память о том, что случилось в Малых Пихтах почти век назад, жива. Или же кто-то просто пошутил?
Аля провела пальцем по буквам, ощущая шершавость краски. Ей вдруг стало не по себе. Она оглянулась — вокруг ни души, только редкие огоньки в окнах домов да далекий гул мотора где-то за рекой. Но почему-то ей показалось, что за ней наблюдают.
Глупости, — отмахнулась она от навязчивой мысли и повернула к дому. Но шаги ее замедлились. Из оврага, того самого, где когда-то нашли изуродованное тело Владика Безуглова, тянуло сыростью и чем-то еще — резким, металлическим, словно запах озона после грозы. Аля нахмурилась. Она знала этот запах.
Не может быть...
Она резко развернулась и вгляделась в темноту. Ничего. Только черные силуэты кустов да редкие деревья, качающиеся на ветру. Но запах не исчезал. Аля медленно подошла к краю оврага. Земля здесь была рыхлой, осыпалась под ногами. Она наклонилась, и в тот же миг что-то блеснуло внизу — слабый, едва уловимый отблеск, будто кусок стекла или металла.
Сердце заколотилось. Она спустилась вниз, цепляясь за корни, и через несколько шагов увидела его. Осколок. Не стекла, не железа — чего-то другого. Гладкий, словно отполированный, с неестественно ровными гранями. Он лежал в грязи, но сам оставался чистым, будто вода и грязь не могли к нему пристать.
Аля наклонилась, протянула руку, но в последний момент остановилась. А если это ловушка? Она прислушалась. Тишина. Только ветер шелестел в траве, да где-то вдали кричала сова. Она все-таки взяла осколок. И тут же вскрикнула. Он был... теплым. Не просто нагретым солнцем — он словно пульсировал, как живой. И в тот же миг перед глазами Али мелькнули образы:
Темное небо, усеянное чужими звездами. Металлические шары, катящиеся по ржавой земле. Человека в военной форме, лежащего без движения... Она резко отшвырнула осколок. Он упал в грязь, но не затих — из него вырвался слабый голубоватый свет, и на секунду Але показалось, что земля под нею... дрогнула.
Надо уходить. Сейчас же, — пронеслось в голове. Но ноги не слушались. Она снова посмотрела на осколок. А он словносмотрел на нее. Нет, не так. Через него на нее смотрели. И тогда Аля поняла. Они уже здесь.
2
Головастик сидел на корточках у костра, подбрасывая в огонь сухие ветки. Его огромная голова отбрасывала на землю причудливую тень, которая колыхалась в такт пламени.
— Ну что, полковник, прочухал? — спросил он, не поднимая глаз.
Сергеев молчал. Он сидел напротив, сжав кулаки, и смотрел в огонь. Его лицо было бледным, а в глазах — пустота.
— Ты же сам хотел знать, — продолжал Головастик. — Вот и узнал.
— Это... — голос Сергеева дрогнул. — Это был сон?
Головастик усмехнулся.
— А что по-твоему сон?
— Я... я был...
— Киборгом? — Головастик кивнул. — Почему — был?.. Ты и сейчас киборг... Вернее — твоя модернизированная копия...
— Но как?!
— Да очень просто. Они тебя взяли, скопировали, переделали, а потом отпустили.
— Отпустили?
— Ну, не совсем. — Головастик почесал за ухом. — Скорее... впаяли обратно. В твое старое тело. Только память оставили.
Сергеев схватился за голову.
— Зачем?!
— Чтобы ты знал.
— Знал что?!
Головастик наклонился вперед, и в его глазах заплясали отражения костра.
— Что они уже здесь. И что скоро придут за всеми.
Ветер внезапно усилился, огонь взметнулся вверх, осветив на мгновение их лица — одно, изможденное, с безумными глазами, другое — спокойное, почти безмятежное. А потом костер погас. И в темноте что-то щелкнуло.
3
Телефон снова зазвонил, вырвав Алю из оцепенения. Она вздрогнула, судорожно вынула трубку.
— Алло?
— Мама, это я. — Голос сына звучал взволнованно. — Ты дома?
— Дома... — Аля оглянулась. Овраг, осколок, странные видения — все это казалось теперь нереальным. — Я около дома. А — где, Вадик? Ты на Земле?
— Почти... Слушай, я приеду завтра. Что-то странное происходит.
— Где?
— На Земле и конкретно — в Мирном... — Вадим замолчал на секунду. — В общем, пропадают люди.
Аля сжала трубку.
— Какие люди?
— Те, кто прошел рекреацию. Они просто... исчезают.
Ветер снова зашелестел в траве, и Але показалось, что где-то совсем близко раздался тот самый металлический скрежет, который она слышала в своих видениях.
— Мама, ты меня слышишь?
— Да, — прошептала Аля. — Я слышу.
И в этот момент осколок у ее ног снова вспыхнул.
Ночь в Малых Пихтах выдалась тревожной.
Аля так и не смогла заснуть. Она сидела на кухне, перед остывшим самоваром, и прислушивалась к каждому шороху за окном. Осколок лежал на столе, завернутый в тряпку, но даже сквозь ткань чувствовалось его странное, неровное тепло — будто внутри него билось крошечное сердце.
Что это за штука? Она осторожно развернула тряпку. Осколок тускло поблескивал в свете керосиновой лампы, словно подмигивая ей. Вдруг где-то во дворе хрустнула ветка. Аля замерла. Тишина. Потом — еще один шаг. Медленный, осторожный. Она резко встала, задула лампу и подошла к окну. Луна, бледная и холодная, висела над крышами, заливая двор серебристым светом. Никого.
Показалось... Но в тот же миг тень у забора шевельнулась. Аля впилась в нее глазами. Тень отделилась от забора и сделала шаг вперед. Это был человек. Высокий, худой, в длинном пальто. Лица не было видно — только черный силуэт.
Он остановился, будто почувствовал ее взгляд, и медленно поднял голову. Аля инстинктивно отпрянула от окна. Когда она снова осмелилась выглянуть — дворик был пуст. Только лужа у калитки слегка колыхалась, будто кто-то недавно прошел поней.
Утро пришло серое и мокрое. Дождь начался еще до рассвета — мелкий, назойливый, словно пытался смыть с поселка что-то нечистое. Аля стояла на крыльце, кутаясь в старую шаль, и смотрела, как капли разбиваются о землю, оставляя темные пятна.
Телефонный разговор с сыномне выходил из головы. С одной стороны — радость. Скоро увидятся. С другой... «Пропадают люди... Те, кто прошел рекреацию...»
Значит, не только ей что-то мерещится. Она вздохнула и потянулась за ведром — надо было сходить к колодцу. Но едва она сошла с крыльца, как заметила следы. Четкие, глубокие отпечатки сапог — будто кто-то тяжелый стоял здесь всю ночь, не шевелясь.
Аля нахмурилась. Следы вели к окну. Тому самому, за которым она сидела ночью.
4
Поликлиника «Красного медника» встретила Алю гулким эхом пустых коридоров.
Она шла быстро, почти бежала, стуча каблуками по кафелю. Вчерашний страх сменился жгучим любопытством — ей нужно было узнать, куда отправили Ниночку Петровну. Кабинет главврача оказался закрыт. Аля уже собралась стучать, когда из-за угла вышла медсестра — юная, круглолицая, с недовольным выражением лица.
— Вам чего? — буркнула она, разглядывая Алю с нескрываемым подозрением.
— Я хотела узнать о гражданке Володиной. Ее вчера отправили на рекреацию.
Медсестра нахмурилась.
— А вы кто?
— Подруга.
Девушка фыркнула.
— Все вы тут «подруги», как только очередь ловите. Володину отправили в Москву, в Центр. Больше ничего не знаю.
— А когда она вернется?
— Хрен ее знает. — Медсестра пожала плечами. — Одни через неделю приезжают, другие...
Она вдруг замолчала.
— Другие что? — настаивала Аля.
— Другие не возвращаются.
В коридоре стало тихо. Даже дождь за окном будто притих.
— Что значит «не возвращаются»?
Медсестра нервно оглянулась.
— В последний месяц... — она понизила голос, — человек десять отсюда уехали. И ни один не вернулся. Даже звонков нет.
Аля почувствовала, как по спине пробежал холодок.
— А куда они пропадают?
— Кто их знает. — Девушка махнула рукой. — Может, в Москве остаются. Может...
Она не договорила. Но Аля поняла. «Может, их больше нет...»
Дом Ниночки Петровны стоял на отшибе, заросший бурьяном и крапивой. Аля долго стояла у калитки, прежде чем решилась войти. Скрип ржавых петель прозвучал неестественно громко. Двор встретил ее запахом сырости и забытья. Она подошла к крыльцу, стряхнула с лавочки мокрые листья и села.
Зачем я здесь? Ответа не было. Только странное, навязчивое чувство, что в этом доме кроется какая-то разгадка. Аля потянула дверь. Не заперто. Внутри пахло плесенью и старыми газетами. Она осторожно шагнула в темноту.
Гостиная была заставлена хламом — стопки пожелтевших журналов, коробки с нитками, пыльные фарфоровые слоники на полке. На столе — открытая пачка печенья и остывшая кружка чая. Будто хозяйка вышла на минуту и так и не вернулась.
Аля подошла к комоду. Сверху лежала фотография — юная Ниночка Петровна, строгая, в пионерском галстуке, рядом с классом. Аля взяла снимок в руки. И вдруг — щелчок. Она обернулась. Дверь в соседнюю комнату была приоткрыта. И там кто-то был.
Тяжелое, прерывистое дыхание. Шаги. Медленные. Не надо туда идти, — прошептал внутренний голос. Но ноги сами понесли ее вперед. Она толкнула дверь. Комната была пуста. Только на кровати лежала раскрытая книга.
Аля подошла ближе. Это был старый учебник истории. На странице — фотография из времен Великой Отечественной войны. И кто-то красной ручкой обвел одного из солдат.
Аля наклонилась. Под фото было написано:
«Они вернулись...»
5
Головастик сидел на поваленном дереве и грыз сухарь. Сергеев стоял рядом, курил и смотрел в сторону карьера.
— Ну что, полковник, веришь теперь? — спросил Головастик, смачно чавкая.
Сергеев молчал.
— А то «бред», «галлюцинации»... — Головастик усмехнулся. — Теперь-то сам видел.
— Видел, — наконец сказал Сергеев.
— И?
— И ничего.
Головастик фыркнул.
— Ну да, конечно. «Ничего». Только вот они уже здесь. И скоро начнется.
Сергеев резко обернулся.
— Что начнется?
Головастик встал, отряхнул крошки с грязной рубахи и посмотрел на него пустыми, будто стеклянными глазами.
— Охота.
6
Когда Аля вышла из дома Володиной, дождь уже закончился. Но небо по-прежнему было хмурым, тяжелым, будто придавленным к земле. Она шла быстро, почти бежала, сжимая в кармане осколок.
«Они вернулись...»
Что это значит? Кто — вернулся? Павшие на войне? И главное — почему Ниночка Петровна знала об этом? Впереди показался ее дом. Аля уже было обрадовалась, но вдруг остановилась. Калитка была открыта. А на крыльце сидел тот самый человек в длинном пальто. И ждал ее.
Продолжение следует...
Начало здесь: