Глава вторая
1
Высокий представитель Галактического Сообщества смотрел на город, что раскинулся под кораблем, теряясь в снежной дымке. На родине господина Кнафа, планете Нимизидия, всегда было жарко, горячие ливни то и дело обрушивались на кроны исполинских деревьев, под сенью которых кишмя кишела самая разнообразная живность. Пока квадролиды не встали на путь научно-технического прогресса, они и понятия не имели о том, что вода может быть твердой, а дождевые капли умеют превращаться в летучие кристаллы, вроде тех, что сыпались сейчас с низкого, плоского неба Земли.
Это было красиво, но Кнафа поневоле передергивало от озноба, хотя в его каюте, разумеется, было тепло. Тем не менее, следовало заниматься делами, а не смотреть с непонятной тоской на поверхность чужого мира, хаотично застроенную самыми разнообразными сооружениями. Квадролиды предпочитали унифицированную архитектуру еще с тех времен, когда не умели строить ничего, кроме круглых соломенных хижин, обмазанных речным или озерным илом. Поэтому современные нимизидийские города радовали глаз зданиями одинаковой высоты и формы.
Столь же странными и непредсказуемыми оказались разумные обитатели этой планеты. Двуногие прямоходящие млекопитающие с их переразвитым инстинктом размножения могли поставить любого артропода в тупик нелогичностью своего поведения. Разумеется, прежде чем получить свое нынешнее назначение, господин Кнаф тщательно изучил все, что касалось психологии и этики землян, но одно дело абстрактное знание, другое — практическое общение с аборигенами. Всякий раз, когда ему предстоял непосредственный контакт, высокий представитель чувствовал себя не в своей тарелке.
Каково же приходится госпоже Генеральному консулу! Ведь у нее этих контактов десятки за день. Впрочем, втуки существа эмоционально более гибкие, нежели неповоротливые гиганты квадролиды. Они даже чем-то похожи на местных приматов. К тому же — обладают даром эмпатии и природным обаянием. Недаром госпожа Сви стала подлинной звездой земных средств массовой информации. Еще бы — прелестная инопланетянка, которая принесла этой красивой, но не благоустроенной планете долгожданный покой и грядущее процветание.
Правда, ее обаяние и умение сопереживать чужому горю, надежно подкреплены присутствием в околоземном и воздушном пространстве амарагролских и киркилийских рейдеров, в случае обострения ситуации готовых высадить десант, но господин Кнаф очень надеялся, что до этого не дойдет. В конце концов, Галактическое Сообщество не собирается вмешиваться во внутренние дела землян и навязывать им свою этику и культуру, а любые перемены, которые неизбежно последуют за вступлением этой планеты в братство народов Галактики, будут осуществляться только при непосредственном участии расы людей.
— Вы назначили аудиенцию, господин высокий представитель, — мягко напомнил ему робосекретарь.
Кнаф взглянул на многосекторный циферблат универсальных часов, соотносящих средненимизидийское время с местным часовым поясом. Пора. Он поднялся из плавающего кресла, поплотнее запахнул шелковую хламиду и шагнул прямиком через низкоэнергетическую перемычку в зал для аудиенций. Квадролид сразу же увидел посетителей, которых только что подняли по лучевому лифту на борт корабля. Это были три самца и одна самка... Три мужчины и одна женщина, мысленно поправил себя Кнаф, ибо у людей не принято подчеркивать статус готовности к размножению. Впрочем, только один из посетителей был достаточно молод, чтобы полноценно исполнять эту функцию.
Завидев господина высокого представителя, посетители склонили верхнюю половину туловища, что у землян означало вежливое приветствие. Кнаф при всем желании не мог ответить им тем же, ибо с возрастом квадролиды утрачивают гибкость, присущую лишь личинкам. Поэтому он приветствовал гостей вербально. Квадролиды по праву гордились своим умением «говорить», обычно артроподам не свойственное, благо, что эпиподиты их способны воспроизводить некоторые звуки. И хотя, используемый на одной шестой части суши земного шара, русский язык, давался господину Кнафу нелегко, он старался не упускать ни малейшей возможности попрактиковаться в нем.
— Шдраштвуйте, дорогие гошти! — прошипел он. — Проштите ша ошидание. Прошу ваш, шадитеш!
Он указал клешней на ряд плавающих кресел, что висели над палубой. Посетители уселись. Робостюарды подали напитки, сосуды с которыми они внесли на широких подносах. В высоких фужерах был обыкновенный лимонад, поставляемый на борт корабля из города, но «дорогие гошти» пригубить его не спешили. Это поставило гостеприимного хозяина в тупик — неужели посетители подумали, что он предложил им яду? Из довольно краткого курса земной истории, Кнаф знал, что иногда люди прибегали к такому способу умерщвления себе подобных. Хорошо хоть самый молодой из присутствующих гостей разрядил обстановку, с удовольствием отхлебнув из своего фужера.
С облегчением выдохнув, господин высокий представитель вновь обратился к посетителям, но уже через робосекретаря, потому что деловые беседы требовали не только семантической, но и фонетической точности.
— Чем могу быть вам полезен, уважаемые гости? — перевел робосекретарь шипение и свист, вырывающийся из дыхательных отверстий своего шефа.
Один из мужчин поставил фужер на поднос, поднялся и заговорил:
— Уважаемый господин высокий представитель Галактического Сообщества, мы просим вашего содействия в деле, которое является чрезвычайно важным для присутствующей здесь госпожи Казаровой. — Он показал на женщину, которая обеими руками держала фужер с лимонадом, но смотрела только на гигантское существо, что возвышалось всего-то в десятке шагов от нее. — Дело в том, что супруг госпожи Казаровой осужден Галактическим Трибуналом за контрабанду и ряд других преступлений, и приговорен к пожизненному заключению. Госпожа Казарова хотела бы поспособствовать, если не освобождению своего мужа, то хотя бы смягчению наказания.
Господину Кнафу в общих чертах была известна история единственного из землян, который получил срок по приговору Галактического Трибунала. Некоторое время назад она наделала в Сообществе много шума. С осужденным по делу проходило еще трое его соплеменников, но те были оправданы и депортированы на родную планету. Почему Генеральный обвинитель, господин Орох-ан-Орох, выпустил из своих псевдоподий еще троих приматов, для многих оставалось загадкой, но ходили слухи, что вся эта возня с двуногими прямоходящими млекопитающими нужна была ему только для того, чтобы поприжать главу Синдиката, который был почему-то заинтересован в осужденном.
Как бы то ни было, в интересах дружбы и сотрудничества, без коих невозможна успешная интеграция земной цивилизации в Галактическое Сообщество, будет правильным помочь этой жительнице Земли воссоединиться с ее супругом. Господин Кнаф был уверен, что госпожа Генеральный консул с сочувствием отнесется к судьбе земной женщины. Конечно, закон есть закон. Нельзя взять и приказать Ороху-ан-Ороху отпустить заключенного, чья вина доказана, но вот добиться смягчения наказания можно. Разумеется, этим займутся лучшие юристы Сообщества, но им будет легче, если заинтересованная сторона лично примет участие в предстоящих слушаниях.
Вот только одного взгляда на госпожу Казарову достаточно, чтобы понять — эта особь находится на последней стадии своего жизненного цикла. Принадлежи она расе квадролидов, ее панцирь бы уже окостенел, а серповидные жала перестали выделять яд, некогда необходимый для выживания в нимизидийских джунглях, а ныне просто атавизм. Как же она перенесет длительный перелет между Землей и Ариоллой — административным центром Галактического Сообщества? Да и само участие во всех этих судебных заседаниях, необходимых для решения ее дела, потребует от нее немало сил. Так, что без глубокой рекреации сего обветшавшего организма не обойтись.
— Я глубоко сочувствую горю госпожи Казаровой, — снова начал переводить робосекретарь свист и шипение, издаваемые квадролидом. — И понимаю, что дело не терпит отлагательств. Посему, я немедленно обращусь к Генеральному консулу Галактического Сообщества на планете Земля, госпоже Сви, с просьбой поспособствовать как возбуждению апелляции по делу супруга госпожи Казаровой, так и участию оной во всех, связанных с этим судебных разбирательствах.
— Благодарю вас, господин высокий представитель, — откликнулся ходатай по делу госпожи Казаровой. — Не могли бы вы известить нас о времени, когда мы сможем получить ответ госпожи Генерального консула?
— Если у вас найдется несколько минут, я постараюсь получить этот ответ незамедлительно.
Ходатай лишь поклонился и опустился в плавающее кресло. Робостюард немедленно предложил ему еще лимонаду. Кнаф тем временем активировал рабочий терминал. Его чаша выдвинулась из палубы. Господин высокий представитель погрузил в нее клешню и быстро сформировал матрицу сообщения, которое мгновенно выкристаллизовалось в рабочем терминале госпожи Генерального консула. Уже много веков цивилизации Сообщества пользовались поразительной способностью кристаллов «ответчиков» копировать структуру друг друга, независимо от разделяющего их расстояния. Дабы робосекретари консульского аппарата немедля привлекли внимание Сви к полученному сообщению, Кнаф снабдил его грифом «сверхсрочно».
Ответ последовал незамедлительно: «Дорогой Кнаф, — расшифровал он конфигурацию, выпавших в насыщенном растворе «ответчиков», — полагаю, что смогу помочь госпоже Казаровой. Если она согласна, как можно скорее пришли ее ко мне, в Москву. С уважением, Сви». Господин высокий представитель удовлетворенно щелкнул клешней. Он не сомневался в том, что госпожа Генеральный консул откликнется на «голос, взывающий к милосердию», как писал Гратуэй. Прислать посетительницу в Москву, где расположено Консульство, Кнаф мог без проблем, нужно лишь согласовать перелет с местными властями.
— Уважаемые гости, — защебетал робосекретарь, переводя слова своего шефа, — госпожа Генеральный консул желает лично принять госпожу Казарову, для рассмотрения ее просьбы. Я могу отправить госпожу Казарову в любой момент, но передвижение даже малотоннажного судна в атмосфере необходимо согласовать с военными властями вашей страны.
— С вашего позволения, господин высокий представитель, — произнес второй немолодой мужчина, который до сих молчал и лишь деловито оглядывал зал для аудиенций, — я возьму это на себя!
2
Две пожилые женщины сидели на диване, в уютном круге света от торшера, который был ненамного их младше. На коленях хозяйки квартиры лежал толстенный фотоальбом и обе подруги — голова к голове — рассматривали старые, пожелтевшие фотографии. Чего только не было на них. Молодые, счастливые лица. Первомайские транспаранты в руках. Шапки набекрень. Кокетливые газовые косынки, повязанные поверх шиньонов. Свадьбы. Рождение детей. Улыбки, цветы. А на иных — заплаканные лица, черные платки, бледные пятна лиц бывших людей, покоящихся в продолговатых ящиках.
Одни снимки любительские, передержанные в проявителе или наоборот, другие — профессиональные, сделанные хорошей оптикой, но все равно — память. Бесценные слепки времени. У Али тоже был такой дома. Там совсем старые фото — мама и папа. Сама Аля — от младенчика, до выпускницы педагогического училища. Потом — на заимке, с дядей Ильей или — с лосятами у кормушки... Борька снимал... А потом сразу — Вадик. На крыльце роддома, у Али на руках, дома, в — кроватке, на прогулке — в коляске. Школьные снимки. Выпускной... И следующие — с женой и детишками, но уже в телефоне. Вадик прислал. Показать, что ли Кате?..
Она поймет. Да и сейчас уже можно. Пришлецами ведь больше никого не удивишь. Жаль только, что ни одной Мишиной фотографии у нее нет. Не успели сфотографироваться. Все думала, когда расписываться будут, тогда и снимутся. Не пришлось. Ладно, чего теперь жалеть. Если все получится, будут у них еще снимки. И не те старые, черно-белые, а современные, цветные яркие. А может еще и объемные, как в фантастике... Что же это она?.. И впрямь поверила, что пришлецы ее омолодят и на Бетельгейзе отправят? Сказки все это! Не пристало старой бабке верить в них... Алевтина Вадимовна лукавила, верила она в сказки, еще с той поры, когда слушала их, млея от звучания любимого голоса.
— А хочешь, Катя, я тебе свою невестку и внуков покажу? — спросила она у подруги.
— Спрашиваешь! — откликнулась та. — Прости, но я даже не знала, что они у тебя есть...
— Да никто не знал, — отмахнулась Аля. — Далече они... Вот никому я о них и не рассказывала. Даже — Борьке. И снимков не показывала... Увидишь, сама поймешь — почему?
— Заинтриговала, подружка...
— В телефоне они... Сейчас принесу.
Аля поднялась с дивана — легко, как молодая. А всё чудодейственные Борькины таблетки — ни сердце, ни спина, ни коленки теперь не болят. Покопалась в своей сумке, что лежала на журнальном столике, вынула плоский пенальчик «Зари» — хороший телефон, с широким экраном. Вернулась к подруге. Вызвала на экранчик фотографии, которые присылал ей Вадик. И словно неземной свет хлынул в комнату. Оранжевое солнце в зеленом небе, фиолетовые волны накатывают на сверкающий золотым блеском песок. На песке женщина, в окружении кучки ребятишек. Видно, что даже днем их глаза мерцают голубоватым светом.
— Это что, все твои?! — ахнула Катя. — Сколько же их у тебя?
— Все мои! — гордо подтвердила Аля. — Невестка моя, Ксюша, и пятнадцать их, с Вадиком, детишек!
— Боже, какие они у тебя молодцы... — вздохнула подруга, и добавила с завистью. — А наши — Маринка с Олегом — так и не сподобились...
— Ну может еще сподобятся, — попыталась утешить ее гостья. — Сейчас медицина вон какая... А еще пришлецы...
— Не знаю... Может быть...
— А ты к моим присмотрись, — сказала Аля, чтобы отвлечь подругу от печальных мыслей, и увеличила изображение на экране.
Катя вгляделась, охнула и глаза ее округлились, совсем как у женщины и детишек на фотографии. Оранжевое солнце просвечивало сквозь тонкие ушные перепонки, похожие на крылышки летучих мышей, только — розовые, а из глаз лился собственный внутренний свет, который казался жгучим даже на снимке. Во всем остальном эти существа выглядели как люди. А для Али они были не просто людьми, а самыми лучшими людьми во Вселенной... Ведь это продолжение Вадика, ее — самой, Миши... Поймет ли ее подруга? Не ужаснется ли? Вдруг эти чудесные детишки и не менее чудесная их мамочка покажутся Кате чудовищами?
— Они прекрасны, — сказала Берестова, — будто зорька ранняя...
— Спасибо, милая! — выдохнула Аля, чувствуя, что вот-вот расплачется.
Катя Берестова обняла ее и расцеловала. И они расплакались обе.
— Теперь я понимаю, почему ты так рвешься в космос, — сказала Катя, когда их слезы, не слишком обильные в старости, иссякли. — Не только ради Миши...
— Да, не только ради Миши, — согласилась подруга.
— Но как так получилось, что твой Вадик тоже оказался там?
— Его пригласили туда на работу.
— Когда?
— Давно... Мне тогда около пятидесяти было.
— Ого... Пришлецы?
— Да, они...
— Удивительная судьба у тебя, Аля, — Катя покачала головой. — Мой Гелька всю жизнь потратил, чтобы докопаться до истины — есть ли там кто-нибудь, в космосе... А для тебя и твоей семьи — это почти быт.
— Да какой там быт, Катенька, слезы это мои... Сидишь у печки и ждешь, покуда кто-нибудь из звездных моих скитальцев подаст о себе весточку.
— Слушай, а фото Вадика у тебя есть?
— Конечно... — Аля перелистнула несколько изображений. — Вот они, вместе с Ксюшей...
Подруга всмотрелась и вдруг, перебросив несколько страниц своего старого фотоальбома, вынула из зажимов и протянула подруге фотографию. Пришлось теперь ахнуть Але. На снимке была Маринка Берестова с... ее Вадиком, точно таким же, каким он был тем злополучным летом, когда некий Р`Альф предложил ему стать сотрудником космического Синдиката. Так вот о какой Маринке из Нижнеярска рассказывал тогда сынок! Выходит, поддавшись своей врожденной тяге к звездам, Вадим Михайлович бросил на Земле не только маму... Боже, как странно распорядилась судьба...
— А ведь мы могли стать родней... — с печальной улыбкой проговорила Катя, которую, похоже, посетили те же мысли.
— Вот почему я ненавижу космос, — сказала Аля. — Он только и делает, что разлучает.
— Теперь я тебя лучше понимаю, подруга...
Они бы еще поплакали, но в комнату заглянул Гелий Аркадьевич, который до этого работал у себя в кабинете.
— Так, кумушки, — сказал он. — Сидите?! А мужчина тем временем голоден, как волк.
— А не поздно ли ты ужинать собрался, дорогой? — с притворной строгостью осведомилась жена.
— Ну-у, Катенька... Ты же знаешь, что когда я работаю, то худею быстрее, чем от гимнастики... Ну хоть чаем нас, с Алей, угости!
— Вот же хитрец!
— А я люблю перед сном чаи погонять, — поддержала академика гостья.
— Ладно, уговорили... — сдалась его супруга. — Тогда марш все на кухню. Будете мне помогать.
Помогать было почти не в чем. Хозяйка всегда сама заваривала чай, не допуская к этому священнодействию никого. Аля взялась расставлять чашки, блюдца, достала из холодильника масленку, из хлебницы — хлеб. Разложила по розеткам варенье, которое привезла из Малых Пихт. Надо же было как-то отблагодарить хозяев за гостеприимство. Ей и так было неловко, что она у них на шее сидит. Она ведь не приживалка, у нее пенсия есть, но Берестовы неизменно пресекали любые попытки гостьи поучаствовать в их семейных расходах. Однако от нескольких банок варенья и мешочка кедровых орешков отказаться не посмели.
Пока женщины собирали на стол, мужчина разглагольствовал. События последних месяцев весьма воодушевили Гелия Аркадьевича Берестова. Сбылось все, о чем он мечтал с детских лет. Контакт с инопланетной цивилизаций, и не с одной, состоялся. Более того, инопланетяне предложили Земле стать частью Галактического Сообщества. Даже представить трудно, какой поток научной, технологической и культурной информации хлынет сейчас на человечество. И теперь следовало понять, как сделать так, чтобы оно в этой информации не захлебнулось. Почему бы не заняться этой проблемой ему, академику Берестову?
Уж кто-кто, а он всерьез относился к контакту с внеземными цивилизациями задолго до появления над городами Земли кораблей Галактического Сообщества. Еще полвека назад, тогда еще сэнээс Берестов, получил убедительное подтверждение всех своих расчетов, смелых, даже отчаянных, гипотез и робких, хотя и математически безупречных теорий. Во-первых, он не только собственными глазами видел инопланетный корабль, но и сделал несколько снимков, которые теперь, после снятия грифа секретности, наверняка будут признаны историческими. Во-вторых, группа генерала Привалова смогла предоставить в распоряжение ученых десяток мертвых инопланетян, а также — останки инопланетного же кибернетического организма. И уже одно это подняло авторитет астрофизика Берестова в науке на недосягаемую высоту.
Так что теперь сей астрофизик имеет право заявить о себе, как о крупнейшем специалисте в области науки, где у него нет конкурентов. Не то что бы Гелию Аркадьевичу хотелось удовлетворить свое тщеславие, нет, скорее он надеялся убрать со своего пути тех, мало добросовестных коллег, которые постараются сделать карьеру на модной теме. С такими Берестову приходилось сталкиваться неоднократно. Эти люди жаждут только признания и связанных с оным материальных благ. Их нужно опередить. Поэтому сейчас он лихорадочно работал над текстом некого меморандума, призванного обозначить хотя бы основные направления земной науки, которая впервые в своей истории столкнется не с недостатком, а с избытком информации!
Вот об этом Гелий Аркадьевич и рассуждал вслух. Женщины, как водится, поняли его по-своему. Потому что гостья вдруг сказала:
— Даже не верится, что ради меня, старой бабки, хлопочут такие люди, да еще и пришлецы...
Сначала эта фраза сбила академика с панталыку, но затем повернула его мысль в другом направлении.
— А вы не будете возражать, Аля, если я полечу с вами в Москву? — спросил он.
— Да что вы, Гелий Аркадьевич! — всплеснула та ладонями. — Да я только рада буду!
— Ну тогда и я с вами, — сказала супруга академика. — А то что это вы, все без меня и без меня... Я давно хочу столицу повидать.
— Полагаю, что и Борька, а тем более — Эрик, тоже не захотят оставаться в стороне, — предположил Берестов.
— Кстати, а что с другими мальчиками? — спросила Катя. — Я имею в виду, Колю и Борю?
— Колю увезли санитарным бортом в Москву в тот же день, когда мы с генералом обнаружили их в «Красном партизане», — сказал Гелий Аркадьевич. — Там его поместили в глазную клинику Федорова. Будем надеяться, что ему вернут зрение.
— Почему же этого не сделали пришлецы? — удивилась его супруга.
— Думаю, потому что они пока плохо знают организм человека, чтобы лечить столь серьезные травмы.
— Ну а с Борей Антоновым что? — спросила Аля, устыдившись, что занятая собственными переживаниями, не поинтересовалась судьбою бывших учеников.
— С ним все хорошо. Он уехал к своей семье в Новосибирск. Оказывается, его родители еще живы... Да и кроме них у него полно родни.
— Да... — горестно покачала седой головой отставная «учителша». — А вот Эрик остался совсем один.
3
Старый учебный аэродром ДОСААФ приспособили под временный космодром для кораблей пришлецов. Для того, чтобы все время поддерживать громадный дисковидный звездолет в воздухе, требовалось колоссальное количество энергии, а взлетно-посадочное поле аэроклуба вполне подходило по размерам, чтобы тот мог беспрепятственно приземлиться. Увидев, что «летающая тарелка» начинается снижаться, одновременно смещаясь к старому аэродрому, многие жители Нижнеярска устремились к последнему. Всем хотелось увидеть собственными глазами, как пришлецы выходят из своего корабля.
Удовлетворить свое любопытство большинству не удалось. Милиция, вместе с ОРЭС и подразделениями внутренних войск оцепила поле. Да и пришлецы не спешили покидать отсеки своего звездолета. Зато к ним сразу пожаловали гости. Толпа, что стояла перед оцеплением, с завистью смотрела на вереницу автомобилей, среди которых были сплошь «Антрациты» и «Волги», модели «ГАЗ-3301». Сразу было видно, что к пришлецам с визитом пожаловало большое начальство. Зевакам было невдомек, что в одной из машин едет скромная пенсионерка из захолустных Малых Пихт.
Але и самой было не по себе от этого соседства. Хорошо хоть в Борькином авто, рядом с нею ехали близкие ей люди. А в других роскошных лимузинах и впрямь уместилось все областное и городское начальство. Правда, не ради нее отправились они к пришлецам в гости. Высокий представитель Галактического Сообщества, господин Кнаф устраивал большое совещание на борту своего корабля. Предстояло обсудить те перемены, которые должны были произойти в Нижнеярской области. Говорили, что за городом будут строить настоящий космодром, что сделает Нижнеярск галактическим портом, а следовательно — центром мировой торговли и сотрудничества с инопланетянами.
Разумеется, сам Нижнеярск и другие населенные пункты области нужно будет перестраивать, сделав их комфортабельными не только для коренных жителей. Придется возвести новые жилые кварталы, расширить старые улочки, снести убогий «частный сектор», сохранив при этом исторические достопримечательности. Для прибывающих со всего мира и всей Галактики гостей потребуются целые гостиничные комплексы, с необходимыми устройствами, обеспечивающими удобное проживание существам с различными физиологическими особенностями. И не только городскую застройку предстоит изменить.
Для обслуживания космодрома понадобятся новые энергетические и производственные мощности, оборудованные по последнему слову внеземной техники, что само по себе потребует массу специалистов, для обучения которых нужно создать новые учебные заведения. Нынешняя электростанция и так уже едва справляется с нагрузкой, а что будет, когда та увеличится в десятки, а то и сотни раз? Необходимо срочно строить новую, мощнее на несколько порядков. И не тепловую и даже не атомную, а — термоядерную. Самое интересное, что эти грандиозные задачи стояли перед руководством не только одной области. Весь Союз, да что там Союз — весь мир предстояло перестроить.
Обо всем этом Аля знала из телевизора и со слов Гелия Аркадьевича. Ей было стыдно, что она отнимает у людей и пришлецов драгоценное время, ради мелких своих семейных неурядиц, но уже не могла отказаться от надежды вернуть Мишу и повидаться с Вадиком и его семейством. Что ж, если ее и в самом деле омолодят, она не станет сидеть сложа руки, после того, как воссоединится со своими. Наоборот! Она же преподаватель русского языка и литературы! Почему бы не учить этим предметам пришлецов? И взрослых, и детей. Ведь прав, академик, ох как прав. Не только пришлецы могут многое дать людям, но и люди — пришлецам.
До чего же убогая фантазия у некоторых земных писателей и кинематографистов. Они видели в инопланетянах либо смертельных врагов, либо ангелоподобных нянек, которые прилетят и создадут для землян дармовой рай. Тогда как на самом деле между двумя, а тем более тремя и более цивилизациями возможны только отношения взаимообогащающего сотрудничества. Не будут пришлецы кормить из ложечки разжиревших бездельников землян. Людям придется многому учиться, причем — заново, ибо прежние теории и методы безнадежно устареют. Ведь даже самые невероятные технические чудеса не могут работать сами по себе, и чтобы эффективно использовать их, придется вникать во все детали.
Аля уж и не знала, какие из этих мыслей ее собственные, а какие она почерпнула из рассуждений Берестова. Да разве это важно? Важнее понимать суть происходящих событий и определить в них свое место. И если раньше она мечтала лишь об одном — вернуть любимого и понянчить внуков, то теперь ей хотелось снова начать приносить людям пользу. Только скорее бы ее омолодили. Таблетки таблетками, а от дряхлой развалины никому никакого толку не будет. Да и почему только ее одну надо омолаживать? Катенька Берестова, какая замечательная женщина, да и Борька с Гелием Аркадьевичем куда более достойны второй молодости, нежели малопихтинская пенсионерка. Другое дело, что если нужен кто-то, кто должен испытать процедуру омоложения на себе, то пусть это будет она.
— Приехали, — сказал генерал Старыгин, выруливая на наспех оборудованную автостоянку перед громадой звездолета пришлецов.
Эрик, как уже было у них заведено, первым выскочил из салона и помог выйти дамам. Сначала Алевтине Вадимовне, а затем Екатерине Евгеньевне. Мужчины вышли сами. Как и другие прибывшие, они невольно замерли, глядя на выпуклую лизну инопланетного корабля, вблизи казавшуюся еще огромнее. Дисковидный звездолет покоился на мощных посадочных опорах, что подпирали его днище, озаренное цепочками вращающихся огней. Вдруг часть днища отделилась от корпуса и стала опускаться к пожухлой траве, которую до посадки «летающей тарелки» покрывал, ныне растаявший снег.
Даже на расстоянии ощущалось мощное дыхание силовых установок корабля. Излучаемое им тепло растопило снежный покров и теперь в лица приехавших участников совещания дул горячий ветер. Опускающаяся часть корпуса оказалась подъемным устройством, видимо, использующемся во время посадки, когда нельзя задействовать лучевой лифт. Выдвинулся язык трапа и по нему сошел сам высокий представитель Галактического Сообщества, господин Кнаф. Он грузно переваливался на множестве своих крабьих ножек, приближаясь к гостям.
Не все из прибывших уже имели честь лично общаться с высоким представителем, и самые робкие из людей машинально постарались спрятаться за спинами своих более смелых товарищей. Катя Берестова, например, без всякого стеснения юркнула за спину супруга. Алю пришлец не пугал. Она и в первый-то раз не слишком его боялась, ведь изображения квадролидов ей уже приходилось видеть — на рисунках мужа. Господин Кнаф не стал подходить вплотную. Он остановился на приличествующем расстоянии, зашипел, засвистел, а робосекретарь, чей скелетоподобный силуэт маячил поблизости, принялся переводить:
— Приветствую вас, земляне! Я рад, что вы откликнулись на мое приглашение. Уверен, что наше совещание пройдет в деловой, но вместе с тем — дружественной обстановке. Поднимайтесь на борт моего корабля. Робостюарды вас проводят.
Из-за его спины выскочила свора робостюардов и защебетала по-русски: «Милости просим! Проходите, пожалуйста, на подъемник! Осторожнее, пожалуйста, здесь ступеньки!». Прибывшее городское и областное начальство, сопровождающие их архитекторы и инженеры потянулись к подъемнику, а сам господин высокий представитель направился к группке, что осталась на месте. Эти люди не были участниками совещания. У них были иные заботы. Кнаф приблизился. Три пары стебельковых глаз уставились на людей. Воздух, прогоняемый через дыхательные отверстия в эпиподитах, зашипел и засвистел.
— Рад нашей второй вштрече, — произнес квадролид. — Мой робошекретар проводит ваш к ангару. Там ваш шдет миникорабл. Шаштливого полета!
Он хотел было развернуться, чтобы уйти, как вдруг та самая пожилая женщина, ради которой и были все эти хлопоты, вдруг шагнула к нему, обхватила, как смогла, верхнюю часть панциря высокопоставленного дипломата, на мгновение прижалась к нему и отпрянула. Господин Кнаф, разумеется, знал, что означает этот жест у людей, но тем не менее был изрядно смущен эмоциональным порывом инопланетянки. Ведь квадролиды обнимают только тогда, когда хотят убить. Пятеро людей проводили взглядом удаляющегося к подъемнику своего корабля пришлеца и странное чувство охватило их, словно они смотрят вслед старому другу.
Робосекретарь деликатно напомнил, что гостей ждет миникорабль и повел их куда-то под днище звездолета, вблизи оказавшееся не гладким, а сегментированным радиально расположенными продолговатыми выпуклостями. Одна из них раскрылась, выпустив объект, похожий на семечко подсолнечника. Объект опустился рядом с людьми. Корпус миникорабля был абсолютно гладким и блестел, словно зеркало — ни люков, ни иллюминаторов. Робосекретарь приблизился к нему, что-то прострекотал и «семечко» лопнуло, обнажив внутренний объем, чем-то напоминающий салон автомобиля.
Когда пассажиры расположились в креслах, корпус миникорабля незаметно сросся. Оказалось, что верхняя часть него прозрачная изнутри. Благодаря этому, люди увидели как миникорабль медленно выплыл из-под днища своего гигантского собрата и стремительно прыгнул в высоту. Женщины невольно взвизгнули. Мужчины выразили свое отношение к происходящему несколько иначе. И только юноша усмехнулся. Ему было не привыкать к таким скоростям. Он даже знал, что аппарат, на борту которого они находились, беспилотный. Такие использовались в Галактике для перемещения между строго определенными точками маршрута.
Пробив снеговые тучи, миникорабль оказался в залитом солнечным светом пространстве. Сначала внизу еще пучились ватные комья облаков, покуда не слились в ровное белое поле, похожее на заснеженную равнину, с редкими темными проталинами. Кроме сменяющихся за бортом пейзажей, ничто не указывало на движение. Внутри миникорабля было тихо, если не считать коротких фраз, коими обменивались между собой пассажиры, а неизбежные в полете любого земного аппарата перегрузки здесь не ощущались вовсе. Всего через полчаса, миникорабль снизился над огромным городом, в котором коренные сибиряки не сразу узнали столицу.
4
Как звали «маму» из Мишиных сказок, Аля не знала, но едва переступив порог двери, отделяющей приемную от кабинета Генерального консула Галактического Сообщества, сразу поняла — она! Рассудок подсказывал посетительнице, что этого быть не может: столь высокая особа не могла оказаться на борту контрабандистского корабля, но чувства спорили с логикой. Госпожа Сви смотрела на нее странными большими глазами с голубыми белками и узкими зрачками без радужки. Спутанные синие, невероятно толстые волосы ее то и дело свешивались на белое, овальное лицо, с едва выделяющимися, неприятно серыми губами, и хозяйка кабинета машинально поправляла их толстой, но гибкой рукой.
Именно такой Миша изображал «маму» Малыша и на бумаге и в своих сказках, да и едва уловимый запах морской капусты, витавший в воздухе подтверждал, что госпожа Сви принадлежит той же расе. Однако дело было не во внешности и запахе, а в ощущении родного тепла, исходившего от этого существа даже на расстоянии. Госпожа Генеральный консул еще не произнесла ни слова, а посетительница знала, что та сделает все, что от нее зависит, лишь бы помочь пожилой женщине с планеты Земля в ее горе. Хозяйка кабинета встала из-за рабочего стола и направилась к гостье.
Аля даже не знала, как ее приветствовать? Земным поклоном? А вдруг после не разогнется, вот будет смеху! Пожать пришлице руку? Так у них, вроде, не принято. Обнять, как давеча господина высокого представителя? Не слишком ли фамильярно? Там, на импровизированном космодроме, это был внезапный порыв, а не обдуманный поступок. Пока она ломала голову, госпожа Сви сама подсказала как следует себя вести. Она взяла посетительницу за руку и отвела в широкому пухлому дивану, похожему на розовое облачко, приткнувшееся у стены.
Втуки обожали все мягкое и красивое — это Аля усвоила еще из рисунков мужа, хотя тогда она думала, что пуфики и перина под балдахином с золотыми кистями — это вымысел художника. В кабинете существа, которое представляло на Земле всю Галактику, не было прямых, а тем более — острых углов. Даже письменный стол, уставленный какой-то аппаратурой, казался надувным. А уж кистей, драпировок и прочей мещанской роскоши, было здесь хоть отбавляй. В юности Алька Казарова презирала всякие коврики, салфеточки и полочки со слониками, но с годами стала куда более терпимой к предметам домашнего уюта.
Они уселись с хозяйкой кабинета на диван, податливый как пух и одновременно упругий словно резина, при этом Сви все еще держала костистую скрюченную лапку гостьи в своих мягких пальцах, лишенных ногтей. От этой, и в самом деле — материнской — нежности, Але стало так хорошо, что она не удержалась и заплакала. Сказалось долгое напряжение в котором она пребывала с той минуты, когда поняла, что есть шанс вернуть Мишу из звездной дали. Пришлица молча смотрела на нее, не пытаясь ни утешить, ни подбодрить. И это было хорошо. Потому что выплакавшись, Аля почувствовала, что будто гора свалилась с ее плеч.
И тогда госпожа Генеральный консул заговорила. Невыразительные серые губы ее при этом не шелохнулись, а голос, приятный, глубокий, и впрямь похожий на мамин, звучал словно не из груди, а из глаз. Во всяком случае, посетительница поняла, что обращенные к ней слова хозяйки кабинета, рождаются в ее собственной голове, именно благодаря воздействию этих необыкновенных узких зрачков, что едва уловимо пульсировали в такт «произносимым звукам». Собственно это было то же самое, исходящее от пришлицы родное тепло, только облеченное в слова и мысли.
«Все хорошо с вашим мужем, — «говорила» Сви. — Он здоров. Следуя его желанию, Мишу погрузили в длительный сон. Так поступают с заключенными, которые не хотят испытывать тяготы пребывания в замкнутом пространстве. Когда ваш муж проснется, в его памяти не останется воспоминаний о нахождении в узилище, как будто бы и не было всех этих лет. Разумеется, при условии, что срок его заточения будет сокращен. А этого должны будете добиться вы, Аля. А мы, дипломатический корпус, вам в этом поможем. Прежде всего, вы пройдете процедуру восстановления. Я не медикус, но полагаю, что в вашему случае потребуется довольно глубокая рекреация.
Вероятно, с вашим нынешним организмом вам придется расстаться, но не беспокойтесь о своих чувствах и мыслях. Знания, жизненный опыт, воспоминания и переживания останутся с вами. Уйдут только хвори и немощь. Причем — уйдут навсегда. Бессмертной вы не станете, но будете жить столько, сколько пожелаете, до конца сохранив силу, ловкость и свежесть чувственного восприятия. Не тревожьтесь о своих близких. Если они пожелают, процедура психофизиологического восстановления станет доступна и для них. Закон о добровольной рекреации — один из основных законов нашего Сообщества. Понимаю, вас интересует цена. Вы правы, никому ничего не дается даром.
Материальные способы вознаграждения еще сохраняются в отдельных мирах нашей федерации, но в самом Галактическом Сообществе в ходу иные ценности — стремление исполнить свой долг, милосердие, умножение знания, любовь. Иными словами — все, чем вы пожелаете поделиться с другими. Все, что отдашь, к тебе и вернется, а что утаишь — потеряешь. Так, кажется, гласит ваша земная мудрость?.. Нет-нет, Аля, меня благодарить не нужно. Я как раз исполняю свой долг, а значит — отрабатываю высокое доверие Галактического Сообщества. На этом мы расстанемся, но если судьба еще раз сведет нас, я буду рада поболтать...»
Госпожа Генеральный консул поднялась с дивана, помогла встать гостье и проводила ее до двери. И лишь снова оказавшись в приемной, Алевтина Вадимовна поняла, что за время аудиенции не произнесла ни слова. Ошеломленная не только необычностью оказанного ей приема, но и услышанным от «мамы», она как сомнамбула спустилась на первый этаж здания Совета Экономической Взаимопомощи, в вестибюле которого ее поджидал Старыгин. Он был один. Гелий Аркадьевич отправился в Академию наук, его супруга решила заглянуть в «Молодую гвардию», а Эрик неизвестно где пропадал.
— Ну как все прошло, подруга? — спросил генерал. — Что она тебе сказала?
— Ты помнишь Мишины рисунки, Борька? — спросила Аля.
— Да, конечно... Я кстати, послал запрос в управление о том, чтобы тебе их вернули и метаморфу — тоже...
— Так вот, на некоторых из них пришлица с волосами, похожими на синие щупальца...
— Да-да, припоминаю...
— Так вот, госпожа Сви — это она... Мишина инопланетная «мама».
— М-м... — промычал генерал. — Так ведь ты рассказывала, что та была на корабле этих «гадов» — контрабандистов... Знаешь, как-то маловероятно...
— Я понимаю, — вздохнула Алевтина Вадимовна, — мне трудно это объяснить, но это как бы она и не она одновременно...
— Ладно! — отмахнулся Старыгин. — Не забивай себе голову... Что она по существу-то сказала?
— Все будет хорошо, Борька! И у меня... и у всех.
— Ну и кто из нас темнила?.. Хорошо, будет настроение — расскажешь... Сейчас заедем за Катей в издательство и махнем в «Арагви»... Туда и Гелька подтянется.
— А — Эрик?
— Эрик — тоже... Звонил только что, говорит: у него потрясающая новость, а какая — не говорит. Тоже темнила...
Они вышли из здания СЭВ и сели в «Москвич-комету» — автомобильчик, взятый Старыгиным напрокат. Разучился генерал обходиться общественным транспортом. Еще бы! С семидесятых на своих колесах. Они не торопясь покатили по заснеженной Москве. Заехали за Катей. Она радостно сообщила, что договорилась о переиздании дополненной и переработанной книжки супруга «Здравствуй, Галактика!». Главный редактор «Молодой гвардии», как узнал, что академик Берестов еще полвека назад предсказал прибытие пришлецов, ухватился за эту идею всеми руками и ногами. Им как раз не хватает подобной книги для серии «Эврика».
— Ой, подружка, что это я болтаю, — спохватилась Берестова. — Как прошла твоя встреча с госпожою Сви? Что она тебе сказала?
— Она что-то темнит, — пробурчал Борис Ильич.
— Да не темню я, — пробормотала Аля. — Она сказала, что поможет вытащить Мишу из тюрьмы...
— А что насчет омоложения? — спросила Катя.
— Говорит, что придется выбросить этот дырявый мешок с... сами знаете, с чем, на помойку, а взамен мне выдадут все новенькое, с иголочки, износу которому не будет...
— Лихо! — восхитился Старыгин. — Значит, предстанешь перед своим Мишаней молодухой, кровь с молоком?
— Да, но это еще не все, дорогие мои... Госпожа Сви сказала, что такому обновлению могут подвергнуться все желающие.
— А я — слышал! — не преминул блеснуть своей осведомленностью генерал. — Здесь, в Москве открывается Рекреационный центр, с филиалами по всему Союзу. На орбиту Земли уже прибыл транспорт с оборудованием.
— Боже, представляю, что сейчас начнется, — покачала головой супруга академика. — Дикие очереди, распределение талончиков на омоложение по блату... Нэпперы с мешками денег, которые полезут без очереди...
— Думаю, пришлецы никого из наших к этому делу и близко не подпустят, — веско произнес Борис Ильич, — именно — во избежание всего тобою перечисленного и многого другого... Так что, полагаю, справедливость будет соблюдена.
— Наверное, в первую очередь будут омолаживать тех, кто неизлечимо болен, — предположила Алевтина Вадимовна.
— Скорее всего — так... — поддержал ее генерал. — О, а вот и наш Эрик! Сияет как масляный блин...
Он притормозил возле топчущегося на обочине паренька. Тот рванул дверку, плюхнулся на сиденье, рядом с водителем.
— Поздравьте! — тут же сообщил он. — Меня приняли в летное училище Сил Самообороны ГээС...
Продолжение следует...
Начало здесь: https://dzen.ru/a/ZCyK8PavyBHuaKrr
И здесь: https://dzen.ru/a/ZDFoKR8adQ117yvm